Алиса,или Странные галлюцинации

На душе было гадко. Весь вечер у Алисы все валилось из рук. Придя утром в школу, она встретила Олега, но тот прошел мимо, даже не взглянув, и от этого стало еще обиднее. Дурацкое чувство, словно она перед ним в чем-то виновата, а ведь ни в чем! Воспоминание о том, как он вчера ушел и даже не оглянулся, было на редкость неприятным.«Очень он мне нужен!» – подумала девушка. И в то же время было как-то... обидно. Они почти сдружились за последнее время, ей даже казалось, что между ними проскальзывает какая-то искра теплоты, доверия...«Надутый индюк», – сказала мысленно Алиса, но сама себе показалась неубедительной.В таком вот скверном настроении она зашла в туалет и наткнулась там на стоящую у зеркала Ирину Викторовну. Та, кажется, подкрашивала губы. Алиса мельком взглянула в зеркало и застыла: над воротником тщательно отглаженной белой блузки учительницы поднималась кошачья голова со всем, что ей полагается: темно-желтой шерстью, усиками и треугольными ушками. Кошачья голова на обычных человеческих плечах.– Алиса? Тебя ведь зовут Алиса? – спросила учительница мягким, мурлыкающим голосом. – Что-то случилось?Усатая мордочка в зеркале повернулась вполоборота.Сумасшествие? Девушка моргнула... В зеркале отражалось красивое женское лицо с умело подведенными зелеными глазами и пышными рыжими, в красноту, волосами. Учительница смотрела на Алису с удивлением.– Эээ... нет, ничего, – выдохнула девушка. Раньше у нее никогда не было галлюцинаций. Ну точно сумасшествие!– Ты славная девочка, Алиса. Я чувствую в тебе большие возможности! – Ирина Викторовна мягко улыбнулась.Алиса поспешно опустила глаза в пол, потому что ей показалось, что зубы у учительницы остренькие и мелкие, как у ее Маркизы... как у кошки. Ну точно, пора вызывать «Скорую»... Хотя, если вспомнить о уже имевших место странностях... что, если в воздух поступают какие-то психотропные вещества, влияющие на поведение людей и вызывающие галлюцинации? Что, если они стали субъектами какого-то бесчеловечного эксперимента?– Только иногда слишком скромная, – закончила учительница и вдруг мягко провела у Алисы под подбородком, словно хотела погладить ее, как гладят кошку, и вышла за дверь.– Я схожу с ума... – пробормотала Алиса, глядя на свое отражение, затем включила холодную воду и плеснула себе в лицо. – Или я, или все остальные, но кто-то здесь точно ненормален!«Надо поговорить с Олегом», – подумала она, но вспомнила, как равнодушно он прошел сегодня мимо, и окончательно приуныла.– Девочка! – послышался между тем странный, словно шуршащий, лишенный всяких интонаций голос. – Помоги мне, милая девочка!За поверхностью стекла, словно прильнув к нему изнутри, виднелось бледное человеческое лицо, даже не поймешь, мужское или женское – с провалами запавших глаз и разметавшимися темными волосами.– Выпусти меня, милая девочка! Мне так холодно и одиноко! – продолжал бумажный голос.Алиса нервно сглотнула и зажмурилась.В прошлый раз этот метод сработал, значит, сработает и теперь. Она откроет глаза – и никакого ужасного лица не будет. Вот сейчас... Девушка на всякий случай досчитала до пяти, раскрыла глаза и... встретилась с безумным взглядом прижатого к стеклу лица-маски.– Ты можешь это сделать! Ну пожалуйста!Алиса откашлялась.– Вас нет! – заявила она наглому отражению. – Это просто галлюцинации. Я схожу с ума, вот и все.– Ну тогда не случится ничего страшного, если ты меня выпустишь. Положи руку мне на лоб, – попросило существо.Алисе не было страшно. Нет, это липкое, тошнотворное чувство нельзя назвать страхом. Оно сильнее, чем страх, больше, чем ужас. Оно вымораживает изнутри, парализует мозг, добирается до сердца.– Положи руку мне на лоб! – велело отражение.Как завороженная, девушка медленно подняла руку. В тот момент, когда пальцы вот-вот должны были коснуться стекла, дверь с грохотом распахнулась, и в помещение вошла одноклассница, Светка Перовская.– Что, никак не налюбуешься? – спросила она и, взглянув в зеркало, сложила бантиком розовые губки.– Типа того... – выдавила Алиса с большим трудом. Язык едва ей подчинялся.– Что-то ты бледновата! – Перовская пощипала себя за щеки, чтобы вызвать на них легкий румянец.Ничего странного в зеркале она явно не видела.Закусив губу, Алиса тоже взглянула туда.Никакого бледного лица, кроме ее собственного.– Эй, Панова! Ты что, заснула? Или совсем от любви чокнулась? – Светка помахала рукой перед лицом одноклассницы.– Спасибо, все нормально.Алиса попятилась от зеркала и пулей выскочила из туалета. Господи! Господи! Что же это происходит и когда все это, наконец, прекратится?! Может, рассказать маме? Обратиться к доктору? И что, здравствуй, психушка, милые и добрые люди в белых халатах!– Она совсем чокнутая! – услышала Алиса за спиной и, вздрогнув, обернулась.Двое восьмиклассников даже не смотрели на нее.– Такую фигню на уроках задает! А домашние задания! – продолжал один из парней.Девушка перевела дух: это не о ней. Пока что не о ней.– ...и происходит здесь что-то очень странное...На этот раз голос за спиной был девичий.Алиса напряглась. Неужели?..– ...он проходит мимо меня и даже не здоровается! Представь, это после того, как мы целовались!Опять не то!Школьный коридор казался ей муравейником. Было тревожно и почему-то неуютно. Еще недавно школа представлялась если и не самым спокойным и прекрасным местом в мире, то вполне обычным заведением, где самое страшное – это заваленная контрольная.Теперь мир изменился.Прозвенел звонок, и Алиса побрела в класс, чувствуя вокруг напряженную, недружелюбную атмосферу, словно оказалась в глубоком тылу врага.Соседка по парте, Ольга, уже была на своем месте и дремала над учебником. Это было несколько странно – раньше за ней такой привычки не водилось. Она спала так крепко, что пришлось толкнуть ее, чтобы разбудить, когда вошла учительница. Проснувшись, Оля захлопала глазами.– Ты что, всю ночь за уроками просидела? – спросила ее шепотом Алиса.– Нет, – Оля широко зевнула. – Но что-то не выспалась...В течение дня выяснилось, что не выспалась сегодня добрая половина класса. То там, то здесь раздавались смачные зевки, а на литературе с задней парты вдруг послышался храп. Это храпел Витька Апрелев.– Витя! Мы тебе не мешаем?! – гаркнула над его ухом литераторша.Апрелев вздрогнул и едва не свалился со стула.– А? Что? Уже пора в школу? – пробормотал он.Класс зашелся в хохоте.– Ничего смешного, Апрелев! – укорила учительница. – По ночам спать надо! А ты что делал?– Я? Кирпичи разгружал... кажется... – пробормотал он.Ребята снова засмеялись.– Нашелся тут шут гороховый! – литераторша укоризненно покачала головой. – Небось в игры компьютерные всю ночь резался. Раз ты такой умный, выходи к доске, расскажешь нам сейчас о поэтах-символистах.– Может, не надо? – Апрелев протирал сонные глаза.– Надо, Витя, надо! Давай живо к доске и начни с того, что такое символизм, когда он зародился и каких поэтов, относящихся к этому литературному течению, ты знаешь.Витька, повесив голову, пошел к доске с видом великомученика, обреченного на несправедливую и крайне жестокую казнь. Он все еще выглядел всклокоченным и сонным.Алиса покосилась на свою соседку по парте. Что-то общее было между отличницей Олей и едва перебивающимся с двойки на тройку Апрелевым.– Ну, начинай! – потребовала учительница, когда обреченный, старавшийся отсрочить страшный конец и двигавшийся крайне медленно, все же неизбежно преодолел несколько метров от парты до доски.Апрелев поковырял пол носком ботинка.– Что такое символизм? – снова подала реплику учительница.– Это направление в искусстве и литературе конца девятнадцатого – начала двадцатого века, – зашептала Оля. Она не хотела подсказывать – просто знания так переполняли ее, что иногда непроизвольно изливались в окружающий мир.– Потише на первой парте!Нет, общее между ними явно не знания. Просто у половины класса сегодня выдалась тяжелая ночь. Алиса бросила взгляд в окно. Небо было ясным и ярко-голубым, словно осень ненадолго отступила. Странно, мама говорила, что иногда сонливость бывает в плохую погоду, когда давление то ли высокое, то ли низкое.– Панова! – одернула ее учительница. – Ты тоже сегодня не с нами? Ну-ка скажи Апрелеву, каких символистов ты знаешь.Алиса поднялась из-за парты. Литература в отличие от точных наук никогда не представляла для нее проблемы.– Так называемое старшее поколение – это Мережковский, Гиппиус, Брюсов, Бальмонт. К младшим символистам относят Андрея Белого, Александра Блока, Вячеслава Иванова...– Молодец, садись и больше не считай ворон. Эй, Апрелев, а ты куда? С тобой мы еще не закончили! – голосом отца инквизитора остановила кинувшегося было к своей парте Витьку учительница...Наконец, урок завершился, и все потащились из класса, причем не так бодро, как обычно. Под конец дня все довольно ощутимо устали. А у Алисы обнаружилась еще одна довольно деликатная проблема. Ей уже давно хотелось в туалет, а зайти в помеченную специальной картинкой дверь она никак не решалась. После того, что ей примерещилось там утром, лучше было перетерпеть, чем пережить такое по второму кругу.«Буду терпеть, пока терпится», – решила она и отправилась на последний урок, который ждала не без определенного волнения и страха. Последним уроком у них был английский.– Welcome, everybody! – приветствовала их Ирина Викторовна. Она сидела за столом и дружелюбно улыбалась. Голова у нее, к счастью, была вполне обычная, человеческая. – My name is Irina Viktorovna. I'm your new English teacher! I'll be teaching you English this year...– Чего? – пробормотал все тот же несчастный Витька Апрелев.А Ирина Викторовна уже перешла к знакомству, пытаясь вытянуть из каждого хотя бы по корявой фразе. Алису она никак не выделила среди других, в общем, ничего особенного не произошло, и по окончании урока та рванула домой.