Часть 41

Из горла вырвался пронзительный крик. Я резко дернулась и больно ударилась затылком о металлический полог кровати. Что есть сил зажала рот дрожащими и покрывшимися холодным потом руками. Зажмурила глаза.

    Чьи-то сильные руки ухватили меня за ногу, и тогда я снова начала кричать. Вцепилась пальцами в ножки кровати и принялась извиваться, точно уж на сковороде, пытаясь угодить обидчику ногой в лицо.

    Раздались быстрые шаги, и в палату снова вбежала женщина.

- Я же просила все сделать тихо, - зашипела она.

    Вместо ответа мужчина так резко дернул меня за ногу, что я выпустила из рук спасительные ножки кровати и оказалась наполовину вытащенной из своего укрытия. Мужчина толкнул меня и перевернул на спину. Грубо схватил за запястья, заставив подняться на ноги, а затем со всей силы ударил кулаком прямо в живот.

    У меня перехватило дыхание, и я молча согнулась пополам, не в состоянии вымолвить ни единого слова. Палата начала кружиться перед глазами, точно в диком вальсе. Я прикусила кончик языка, и теперь весь рот наполнился металлическим привкусом крови. Новый удар не заставил себя ждать. Мужчина схватил меня за волосы, вздернул голову, заставив выпрямиться, и раскрытой ладонью ударил по лицу. Щеку обожгло огнем дикой боли, и я рухнула на кровать, угодив ладонью в какую-то вязкую и склизкую субстанцию.

- Думала, перехитрила нас, сучка? – послышался над ухом полный отвращения голос. – Это тебе не твоя гребаная «Страна Призраков» («Страна Призраков», 2018 г. - фильм франц. реж. Паскаля Ложье. Главная героиня кинокартины ушла в мир собственных фантазий, чтобы убежать от жестокой реальности. Здесь и далее прим. автора). Добро пожаловать домой!

    Я со стоном попыталась приподняться на локтях, но получила новый удар в бок и рухнула обратно, закашлявшись и уткнувшись лицом в вонючее и пропитавшееся кровью одеяло.

- Дмитрий, хватит. Достаточно.

    Раздался цокот каблучков, и спустя мгновение мягкая ладонь легла мне на плечо.

- Девочка и так настрадалась, не будем же приумножать ее мучения. Уберите трупы. Арина, - я вздрогнула, когда женщина обратилась ко мне по имени. Тело непроизвольно сжалось в ожидании нового удара. Но боли не последовало. Вместо этого женщина приподняла меня и заставила сесть на постели. Ласковыми пальцами она убрала с моего лица мешавшие видеть пряди волос и обхватила мой подбородок, заставив повернуть голову вбок.

    Рядом, неуклюже свесившись с края кровати, лежал Артем, а его голова, точнее, то, что от нее осталось, находилась всего в нескольких сантиметрах от моего бедра. Я сглотнула, тщетно пытаясь подавить нарастающую словно снежный ком тошноту. Чуть повернутое в сторону лицо моего бывшего парня, казалось, было нетронутым. В его широко распахнутых глазах читалось удивление и какая-то детская обида, словно бы он вдруг оказался шестилетним ребенком, которому не досталось шоколадки. Щеки Артема имели свежий румянец. «Наверно, от испуга кровь прилила к голове», - рассудила я и попыталась на этом закончить осмотр, но не смогла приказать глазам, жадно упивающимся открывшимся зрелищем.

    Затылок Артема напоминал размазанную яичницу, в которую нерадивый повар зачем-то добавил темного красителя. Превратившиеся в кашицу мозги поблескивали в свете ламп, подрагивая, точно фруктовое желе, в котором, подобно кусочкам винограда, застряли осколки раздробленного пулей черепа. Тонкая вязкая ниточка какой-то темной субстанции тянулась от покрытых слипшимися светлыми волосами ошметков плоти к стерильно-белому одеялу. Словно вишенка на праздничном торте, размозжённый затылок Артема украшало начавшее растекаться серое вещество. Невредимым остался лишь фрагмент черепа височной кости, держащийся на торчащих из-под сморщившейся кожи и мышц позвонках.

- Нравится? – проговорила женщина с улыбкой на губах, прогоняя жуткое наваждение. Я резко мотнула головой, вырвавшись из ее цепкой хватки, и только тогда заметила, что по щекам ручьями текли слезы.

- Хреновы ублюдки, - сквозь зубы прошептала я, чем вызвала у стоящего за спиной женщины мужчины одобрительную усмешку.

- Ты сама виновата, деточка, - ласково проговорила женщина и вновь протянула ко мне руку, - мы же просили вас соблюдать инструкции и правила. Мы не хотели подобной ситуации и очень долго обходились только устными замечаниями, несмотря на то, что вы совершали противоправные действия, запрещенные «Пандорумом». Все было прописано в контракте. Вы все пописали контракт.

- Хрень собачья! – выплюнула я. – Я не помню твой чертов контракт, но я точно бы не подписала согласие на убийство своих родных и друзей, мразь.

    Женщина недовольно зацокала языком и провела по моим пересохшим губам выкрашенным в ярко-красный цвет ноготком, открыла было рот, но я не дала ей сказать и слова.

    Резко подавшись вперед, я изо всех сил толкнула ее в грудь. Женщина замахала руками, отчаянно пытаясь восстановить равновесие, но десятиметровые каблуки решили изменить своей хозяйке, и она плашмя рухнула прямо на покрытый мраморной плиткой пол, попутно ударившись затылком о находившуюся рядом с кроватью тумбочку. Стоявшая на ней бутылка воды задрожала и упала на пол. Неплотно привернутая крышка отскочила в сторону, и вода растеклась по полу, устремившись к потерявшей сознание женщине и тут же окрасившейся в красный цвет.

- Ты что натворила, сучка, - закричал мужчина и поднял правую руку, сжимающую еще не остывший от предыдущего выстрела пистолет, но мне удалось опередить и его. Прыгнув прямо на охранника, я обвила его и ногами, и руками, точно страстная любовница. Больничная рубашка задралась, обнажив мои бедра. Однако мужчину сбить с ног оказалось не так-то просто: он даже не шелохнулся, будто бы на него запрыгнул не пятидесятикилограммовый человек, а пятисотграммовая белка. Противник больно сжал меня за талию, пытаясь отодрать от себя, но ни тут-то было. Возможно, увиденное заставило меня окончательно помутиться головой, и безумие, вопреки всему, сделало меня сильнее. Широко раскрыв рот, я прильнула к напрягшейся мускулистой шее мужчины и сомкнула челюсти, легко прокусив тонкую кожу. Рот тут же наполнился омерзительным привкусом чужой крови. Ее было так много, что она хлынула в горло, едва не заставив меня захлебнуться. Не без восторга я подумала о том, что с первого раза нашла нужное место и прокусила сонную артерию.

    Шок придал сил не только мне, но и моему врагу. Взревев, мужчина ударил меня в бок, и я рухнула у его ботинок. Охранник занес было надо мной кулак, но тут его ноги подкосились, и он упал рядом, замутненным взглядом посмотрев мне в глаза. Я демонстративно открыла рот и выплюнула окровавленный ошметок плоти. Широко раскрывшимися от ужаса глазами мужчина смотрел, как кусок мяса с мягким шлепком приземлился прямо у него под носом. Тыльной стороной дрожащей ладони я кое-как вытерла губы и сплюнула окрашенную чужой кровью слюну. Глаза мужчины закатились, и он завалился на бок. Кровь ритмичными толчками выходила из рваной раны на шее, окрашивая и без того уже ставшие красными стены. Опершись левой рукой о край кровати, я поднялась на ноги и не без удовольствия пнула тело.

- Сгори в аду, тварь, - хриплым голосом проговорила я и повернулась к Артему.

    Он лежал, как и прежде, безучастно наблюдая за моими действиями. Я заставила себя подойти как можно ближе и положить ладонь на его уже начавшую остывать щеку. «Ты умер ради меня, - мысленно обратилась к нему я, потому что чувствовала, что говорить вслух была не в состоянии, - ты знал, что я все равно не оценю твою жертву по достоинству, но все равно сделал это. Ты знал, что наши отношения всегда были несправедливыми. Несмотря на то, что мы с тобой оба были первыми, ты все равно отдавал, а я все равно забирала. И жизнь твою забрала. Скорей всего, если бы ты знал, что все так получится, то ни за что не предложил бы мне стать твоей девушкой, хотя хайпанули и отожгли мы с тобой в свое время неплохо».

    Я вздрогнула, вдруг осознав, что обращаюсь к Артему, как если бы он стоял тут, рядом, напротив меня, а не лежал с головой, превратившейся в кровавое месиво. Даже произнося речь над телом человека, спасшего мне жизнь, я умудрилась остаться такой же самовлюбленной и эгоистичной. Внезапно все действие показалось мне глупой сценой из напыщенных голливудских фильмов, в которых героиня нависает над умершим возлюбленным и проливает слезы, обещая хранить любимому верность до скончания веков.

- Покойся с миром, - прошептала я и, проведя по векам Артема, закрыла ему глаза. Затем вновь подошла к распростертому на полу трупу мужчины, взяла из его руки пистолет и, не оборачиваясь, вышла из палаты.

    В коридоре было на удивление тихо. Пошатываясь и периодически хватаясь за стену, чтобы не упасть, я миновала левое крыло, три лестничных пролета, но так и не встретила ни одной живой души, пока не набрела на кабинет, в котором дверь была распахнута настежь. Комната была обустроена просто, но со вкусом: в углу стоял кожаный диван, а напротив занавешенного жалюзи окна стоял рабочий стол и офисное кресло на колесиках. На одной из стен висела картина Пауля Клее «Болотная легенда». Я замерла перед кабинетом, внимательно разглядывая содержимое комнаты. Начавшая засыхать кровь Артема на руках, словно атласные перчатки, стягивала кожу, и ладони невыносимо саднило.

    Повернувшись ко мне спиной, Марина рылась в раздвинутых ящиках стола, то и дело бросая к ногам стопки бумаг, которые тут же рассыпались. Со времени нашей последней недавней встречи она переоделась, облачившись в белый медицинский халат и стянув иссиня-черные, как вороново крыло, волосы на затылке, но я все равно узнала ее тонкую и неестественно хрупкую фигуру.

    Не отдавая себе отчета в собственных действиях, я убрала пистолет с предохранителя и, прицелившись, взвела курок. Голова кружилась, все вокруг окутала какая-то странная пелена тумана, и я не была уверена, что с первого раза смогу попасть в цель, так же как не была уверена в том, что в пистолете еще оставались патроны. Но все эти мысли сформировывались где-то на задворках сознания, и я не дала им проскользнуть дальше, растоптав еще на стадии эмбриона. Что бы там мне не мешало, тянуть дальше было нельзя. Настало время попрощаться со своими кошмарами.

- Марина, - тихим голосом позвала ее я.