Глава 1

Кровавая дымка окутывала место убийства, медленно оседая на земле у босых ног Чэнга. Но это не было еще самым страшным. В глазах молодого мужчины отражалось полное безумие и ярость, его искалеченная душа требовала и дальше убивать и мучать. Его распухшие глаза отливали красным, волосы растрепанные и влажные от пота прилипали к лицу, на впалых щеках зияла открытая рана от острого лезвия ножа. Штаны и рубашку покрывали крупные пятна подсыхающей крови и налипшей бурой грязи после продолжительных дождей.

Чэнг наслаждался зрелищем распятой и зверски растерзанной девушки у своих ног. Сердце его сбивалось с ритма, заходясь от восторга. Все кости и мышцы болели в его теле от долгого бега за своей жертвой. В пылу погони он повредил ногу и теперь, чертыхаясь и сжимая кулаки, он подволакивал ее, передвигаясь не без труда. Он окинул взглядом дело своих рук и его глаза заблестели от нескрываемого удовольствия. Чэнг одним пинком откинул от себя черенок лопаты, который был покрыт кровью и наклонился над бездыханным телом. Он ухватил девушку за волосы и приподнял ее голову, смотря в потухшие безжизненные глаза. Он расхохотался и процедил сквозь зубы.

- Ты заслужила это, тварь. Вы все это заслужили.

Он распрямился, колено на поврежденной ноге ныло, и он, поморщившись от боли, снова выругался. Одежда, пропитанная его потом и утренним сырым туманом, плотно прилегала к телу, и Чэнг поежился от холода, однако внутри все горело, ему казалось, что еще чуть-чуть и от него повалит пар. Задыхаясь от чувства удовлетворения содеянным он отступил от тела девушки, безумным взглядом обшаривая окрестности. А потом время как-будто остановилось для него, сердце замерло в груди, когда прямо перед глазами предстала фигура его младшего брата. Ибо с диким ужасом смотрел на чокнутого старшего брата и не удержав в груди крик, пронзительно закричал, пятясь назад.

***

15 лет назад, Стерлинг, Шотландия.

Впервые Сяо Чжань увидел призрака, когда ему было десять лет. В тот день тело его мамы предали земле. Дождь лил непроглядной стеной, словно оплакивая бедную женщину, свинцовые тучи нависали над небольшим семейный кладбищем, барабаня по черным зонтам маленькой кучки людей, собравшихся у могилы. Чжань прижимался к ногам своего отца и смотрел на людей, присутствующих на похоронах. Все они были одеты в черное, и Чжаню казалось, что мир вокруг потерял все краски, становясь бесцветным.

Он не понимал, то ли из-за дождя, то ли из-за собственных слез, все расплывалось перед глазами в одно темное пятно. Его отец бездумно гладил сына по голове, и он, плотно сцепив зубы, пытался сдерживать изредка вырывающиеся рыдания из груди.

Закрытый гроб блестел, словно кусок черного пластика. Могильщики с бесстрастными лицами медленно опускали его в вырытую яму и Чжаню неистерпимо хотелось броситься к ним, умолять не известно о чем. Он дернулся было в их сторону, но сильная рука отца придержала его порыв и он посильнее прижал его к себе, прошептав.

- Не нужно, сынок. Ее уже не вернуть.

Чжань громко всхлипнул и покрепче вцепился отцу в ноги, закрывая глаза. Никто ему не говорил как погибла его мама. Как только он появлялся, все разом замолкали, лишь смотрели на него сочувственно, тяжело вздыхая. Чжань иногда ощущал себя приведением, которого никто не замечает, а ему безумно хотелось, чтобы кто-то обратил на него внимание, обнял бы, успокоил, прошептал нежные слова.

Но так было при жизни его мамы. Сейчас же он был со своим горем наедине. Отец Чжаня, Сяо Лин, был сильным, строгим, закрытым человеком, но даже его смерть жены заставила обнажить свои чувства перед всеми и он не скрываясь плакал. Хотя с самим Чжанем Сяо Лин не позволял себе нежностей, воспитывая сына строго, считая открытое проявление чувств слабостью и уделом женщин.

Смерть матери ставила маленького Чжаня в тупик. Его сердце разрывалось от горя, слезы неискончаемым потоком катились из глаз, заостряя кончики длинных ресниц. Непереносимое горе навсегда отпечаталось в его карих, цвета горчичного меда, глазах. Чжань знал, что смерть матери была мучительной, медленной и страшной. Его отец так и не позволил ему взглянуть на ее труп, решив хоронить женщину в закрытом гробу. Поэтому Чжань сожалел, что ему придется обойтись без прощального поцелуя и последних слов.

Когда все люди разошлись, подходя к нему с отцом с последними соболезнованиями, он с Сяо Лином остались возле могилы одни. Постояв еще немного, отец потянул сына к выходу и Чжань забрался в машину, а отец сел рядом с ним, притянув сына в свои такие необходимые ему сейчас объятия. Водитель тронулся с места и Чжань тоскливо проводил взглядом место захоронения, понимая, что больше никогда не увидит свою горячо любимую маму. Но как оказалось, он сильно ошибался.

После похорон прошло не больше месяца, и все это время Чжань скучал по матери, тоска поселилась в его детском сердечке. Ему не хватало ее, не хватало теплых нежных объятий, поцелуев, разговоров по душам. Его мама понимала своего мальчика как никто другой. Они часто устраивались на его кровати в обнимку и она читала ему сказки, рассказывала захватывающие истории, которые маленький Чжань впитывал всей душой, погружаясь в волшебные миры. Но все кончилось, ушло безвозвратно.

Весь его дом навевал на него тоску. Куда бы он не пошел, все напоминало о трагедии. Зеркала в доме были прикрыты темной тканью, слуги ходили с траурными лицами, отец постоянно закрывался в своем кабинете и пил. Мальчик был представлен сам себе, с головой погруженный в горе. Никто не говорил с ним, и он слонялся по дому, словно неприкаянный.

Отец сразу же после похорон приказал убрать все фотографии его мамы, все, что бы напоминало о ней. Чжань успел незаметно забрать с камина фото, на котором он стоял с мамой в обнимку и радостно улыбался. Женщина, смеясь, обнимала сына и ласково смотрела на него. Он прятал фотографию под своей подушкой, словно драгоценность, понимая, что если отец увидит ее, то и это фото заберет. Ничто в доме не напоминало о присутствии в нем когда-то женщины. И от этого бедное детское сердце обливалось кровью.

Ночами было тяжелее всего. Оставаясь со своими мыслями наедине, мальчик постоянно плакал, вспоминая теплые руки, некогда обнимавшие его, глаза, с необъятной любовью смотрящие на него. Слезы крупными каплями скатывались по пухлым щекам, оставляя мокрые пятна на подушке. Чжань обнимал своего плюшевого белого кролика, которого подарила ему мама на его десятый день рождение и надеялся, что тоска постепенно пройдет, но она становилась еще глубже и болезненнее.

Дождь за окном часто успокаивал Чжаня и он полюбил его, всегда радуясь непогоде...

Мальчик лежал на кровати, слушая мерное тиканье часов на стене. Ветер завывал на улице, трепал ветки деревьев, которые отбрасывали тени на стенах комнаты, складываясь в причудливые картины. В спальне стало ощутимо прохладнее и Чжань поежился, натянув одеяло почти до самого носа. Ему казалось, что он и сам превратился в ледышку и уже никогда не сможет больше согреться.

Часы продолжали свое мерное тиканье, отсчитывая секунды, часы и ночи жизни без мамы. Скоротечное время безжалостно разрывало детское сердечко. Чжань сильнее прижал к себе кролика, прикрывая глаза, как вдруг ему послышался странный звук, похожий на стон и тяжелый вздох. Он вздрогнул под одеялом и в испуге зажал рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть от страха, охватившего все его тело. Он знал, что отец спит, а больше в доме в этот час никого не должно было быть. Сердце мальчика забилось с удвоенной силой. Он принялся прислушиваться, различая в тишине лишь мерный стук. Тик-так, тик-так.

Чжань слегка успокоился, как снова раздался тот же звук. Негромкие, грустные причитания, горестный шепот, стон и тихое рыдание. Он вытянулся на кровати и отбросив одеяло, все также прижимая к себе игрушку, выскользнул из постели. Чжань босиком крался по холодному полу, слыша, как половицы поскрипывают и шуршат под его ногами. Сердце ребенка заходилось от страха.

Он почувствовал в комнате легкий сладковатый запах магнолии, сразу вспоминая запах своей мамы, которая пользовалась похожими духами. Мальчик приоткрыл дверь своей комнаты и выглянул в холл, неярко освещенный настенными бра. Свет тускло мерцал. Чжань оглядел стены и наконец перевел взгляд в конец холла. Ему показалось, что воздух словно задрожал вокруг него, а потом резко сгустился.

Чжань похолодел от страха, сковавшего все его маленькое тело. Из полумрака появилась фигура, окруженная тенью и плавающая словно в воздухе. Женская фигура была одета точно как его мама, но одежда на теле свисала оборванными краями, с пятнами налипшей грязи и крови. Холодный пот выступил на лбу Чжаня. Он моргнул, но силуэт никуда не исчез. "Этого не может быть. Это всего лишь игра света" думал испуганный мальчик.

Все его тело словно окаменело, застывая без движения. Пульс грохотал, заставляя его задыхаться в погоне за глотком воздуха. Глаза ребенка распахнулись в ужасе, когда фигура женщины двинулась в его сторону. Издав вскрик, он развернулся и бросился в свою комнату, забираясь с головой под одеяло. По телу бегали мурашки и жар опалял детские щеки.

Чжань сжал свою игрушку, впиваясь в нее пальцами до побелевших костяшек. Он пытался прислушаться, но гул в ушах, от прилившей крови, заглушал все посторонние звуки. Ребенок свернулся калачиком и почувствовал легкий холод, пробежавший по телу, когда с него откинули одеяло. Ощутив легкое касание бесплотных пальцев к своим волосам, мальчик застыл в ужасе. Он едва дышал от страха, не в силах даже позвать на помощь. Из его горла выходил лишь едва различимый хрип. Чжань распахнул свои огромные, словно блюдца, глаза, и в неярком свете луны, с трудом пробивающимся сквозь окно, увидел измученное лицо женщины, лишенное плоти.

Мальчик оцепенел от ужаса, когда почувствовал, как гниющая рука приобняла его за дрожащие плечи. Чжань ощутил запах влажной могильной земли, такой же как и на кладбище, когда хоронили его маму. Иссохшие тонкие губы женщины прошептали ему на ухо.

- Берегись, дитя мое. Когда придет время, не ходи за ним..Он принесет тебе одно несчастье.

И тут Чжань закричал, не в силах больше сдерживаться. Он резко подскочил на кровати и оглядев спальню - никого не увидел. Он вздрогнул, когда дверь его комнаты с громким стуком распахнулась и в комнату вбежал растрепанный со сна отец. Чжань бросился в его объятия, крепко вцепившись в него побелевшими пальцами. Мужчина сжал вздрагивающее тельце сына и ласково потрепал его по голове, шепча успокаивающие слова.

***

Несколько лет ничего не происходило от слова совсем. После той страшной ночи, Чжань первое время находился всегда под пристальным вниманием отца, а спустя некоторое время, когда Сяо Лин взял себя в руки и вернулся к работе, он приставил к сыну няньку. Чжаню очень сложно было находиться под контролем незнакомой женщины, он тяжело переживал смерть мамы и присутствие в его жизни посторонней женщины расценивал как предательство.

Но со временем он поутих и смирился. День сменялся за днем, за осенью приходила зима, мир жил как и прежде, и Чжань постарался снова разглядеть все радости жизни, окружавшие его. Но в детском сердечке навеки притаилась тоска, которая снедала его.

Рождество Чжань не любил особенно. Все его одноклассники находились в предвкушении семейных посиделок, подарков, а он знал, что его ничего хорошего не ждет. Первое рождество, проведенное без мамы, он просидел один, заперевшись в своей комнате, не желая никого видеть. Отец засиделся тогда допоздна на работе, все слуги в доме были отпущены на праздничный вечер, и он тоскливо перебирал страницы своей любимой книги, да так и уснул, встретив рождество в одиночестве.

Сейчас был сочельник, около десяти вечера. Чжань быстро перекусил, снова один, так как отец вынужден был еще неделю назад уехать в командировку, а его оставить под присмотром миссис Симмонс, его няньки, он покинул столовую и через просторную прихожую направился в гостиную, останавливаясь у огромного камина, на котором сиротливо стояла в позолоченной рамке их с отцом совместная фотография.

Чжань вспомнил, как его папа, получив тендер на строительство очередной фабрики, праздновал это событие, пригласив к ним в дом прессу. Тогда и был сделан этот снимок. Отец гордо держал сына за плечи и радостно улыбаясь, смотрел в камеру. Чжань сморщился от досады и проследовал к парадной двери, распахнул ее и вышел на крыльцо, сразу же ежась от пронизывающего холода.

Он всегда любил дышать вечерним воздухом: зимой - морозным и колючим, в разгар лета - наполненным сладким цветочным благоуханием цветов, росших вокруг поместья, еще посаженных мамой, осенью - едким дымом от костров и прелой листвы. Чжаню нравилось смотреть на небо, непроглядно черное или освещенное неярким светом луны, усеянное мириадами звезд, или вглядываться в темноту, которая окружала его со всех сторон.

Он любил слушать крики ночных животных и птиц, прячущихся во тьме, стон ветра, который то налетал, то внезапно стихал вокруг, особенно полюбился шорох дождя в ветвях деревьев, окружавших его дом.

Чжань подставлял лицо бодрящему воздуху, который доносился с реки, разливающейся недалеко от поместья, и потом устремляющийся дальше - к вершине холма.

Вот и сейчас, выйдя на улицу, Чжань вдыхал вечерний воздух, понимая, что погода изменилась. До этого всю неделю шел холодный проливной дождь, а его дом и окрестности окутывала дымка сизого тумана. Из окон не было ничего видно кроме деревьев, росших вокруг.

Чжань сделал несколько шагов и вышел из тени дома, чтобы осмотреться при свете полной луны. Их особняк стоял на пологом холме, который поднимался на высоту в триста футов над извилистой речкой, протекавшей с севера на юг. Позади дома открывался другой пейзаж, простиравшийся на несколько миль вокруг: колючие кустарники и поросшая вереском пустошь, словно создавая дикий уголок среди раскинутых пышных деревьев.

От центра города их поместье отделяло всего шесть или семь миль, но вся окружающая атмосфера создавала чувство уединения и отчужденности, и Чжань чувствовал себя словно отрезанным от цивилизации. Бросив последний взгляд в морозный сумрак, он вздохнул и вернулся в дом.

Весь день в доме горел свет, создавая видимость уюта, стены отсыревали от большой влаги, издавая мерзкий кислых запах. Чжаню нравилось в такие дни разводить огонь в камине и сидеть с книжкой на полу на мягком пушистом ковре, слушая потрескивание поленьев, и ощущая тепло. Он много читал, когда все уроки были сделаны, погружаясь в различные миры и захватывающие истории.

Подросток мечтал попасть в один из таких миров, ему хотелось сразиться на мечах, спасти прекрасную принцессу из замка, стать героем. В свои двенадцать лет он был не по годам умен и смекалист. Но и одинок, как никто. Ему не хватало общения с отцом, ребята в школе сторонились мальчика из-за его замкнутого характера. И он не смел настаивать, просто отсиживая занятия на последней парте, а после спешил домой, к своим книгам и историям, полностью погружаясь в них с головой. Это позволяло не думать. Он гнал от себя мрачные мысли и улыбался, читая очередной рассказ.

Со временем его дом стал ему единственным другом. Он полюбил его, днями исследуя все комнаты и закутки. Чжань проходился по гостиной, которая представляла из себя длинную комнату с высоким потолком и большими окнами, расположенными друг напротив друга. Темные тяжелые шторы сейчас были плотно задернуты, но днем, свет, лившийся из окон, прекрасно освещал помещение. В противоположной стороне от камина стояла наряженная слугами елка, украшенная свечами и игрушками, в которых красиво переливался свет от огня в камине.

Благодаря миссис Пигс, экономки, по всей комнате в вазах стояли белые хризантемы, создавая уют, на круглом столике у дивана чаша с фруктами, присыпанными гвоздикой. Их пряный аромат наполнял комнату и смешивался с запахом хвои и дыма. Чжань втянул воздух и зажмурился от приятного аромата.

Свою комнату он невзлюбил еще с тех пор, когда увидел, как ему казалось, призрак своей мамы. Первое время он боязливо входил в нее, ежась от неприятного липнувшего к коже страха и тут же выбегал за дверь, предпочитая спать в гостиной или гостевой спальне. Но со временем страх ушел, и он снова стал засыпать в своей кровати.

***

Когда Чжаню исполнилось четырнадцать он снова увидел призрак. Сидя за увлекательным чтением поздно вечером в библиотеке, он услышал тихое, едва слышное завывание и стон в углу комнаты. Он поднял свой взгляд от книги и всмотрелся в угол, наполненный дрожащими тенями. Дрожь пробежала по коже и парень застыл, увидев очертание человеческого тела.

Приглядевшись, он понял, что это мужской силуэт, нечетко маячивший в углу, который раскинул руки и беззвучно шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать. Чжань моргнул и снова посмотрел, но никого больше не обнаружил. Только темноту. Он вскочил с кресла и бросился к себе, схватив с кровати своего кролика, с которым никогда не расставался и прижал его к своей груди, успокаиваясь так.

Он задумался над увиденным, его тело слегка сотрясала дрожь, испуг отражался в огромных глазах. Он думал, что теряет рассудок. Но с тех самых пор Чжань периодически видел неясные силуэты, которые преследовали его в стенах поместья. Среди них были и женщины, и мужчины. Все чего-то хотели от него, но он не понимал, чего именно.

Лишь их открытые рты беззвучно шевелились, не издавая ни звука. Чжань никогда не рассказывал ни о чем своему отцу, понимая, что его просто упекут в дурку. Он стал дерганным, нервным, тени залегли под глазами от постоянного недосыпа. Едва он смыкал глаза, как раздавались скрежет и шуршание и появлялся призрак, смотрящий на него пустыми дырами вместо глаз. Он привык со временем, считая себя окончательно спятившим.

Чжань всматривался в бесплотные тени, тянущиеся к нему, неосознанно пытаясь разглядеть свою маму, но она не приходила к нему, и он расстраивался, тихо плача, укрывшись с головой под одеялом. С тех пор призраки стали его компанией, он тихо беседовал с ними, изливая свою душу. Естественно ему никто не отвечал, да Чжаню было это и не нужно. Возможность выговориться была важнее, свои переживания и страхи подросток выливал на бесплотных духов, перестав их бояться. Пока однажды, в день своего совершеннолетия снова не увидел ее. Свою маму...

***

Ван Вэй и Ван Хуан не могли нарадоваться на рождение наследника. Чэнг появился на свет поздней осенью и стал настоящей отрадой для родителей. Пара давно не могла зачать младенца, объездив множество клиник, но врачи только разводили руками, говоря, что проблем с зачатием не должно возникнуть, так как оба здоровы. И вот наступила долгожданная беременность Ван Хуан, которая протекала очень тяжело для женщины, но после кесарева сечения, они наконец-то с мужем взяли на руки своего долгожданного ребенка.

Мальчик был очень активным с самого раннего детства. Родители не могли нарадоваться на малыша и баловали его как могли. Стоило лишь только Чэнгу ткнуть маленьким пальчиком, как тут же все оказывалось в его ручках. Когда мальчику исполнилось пять лет, он подслушал о том, что его мама снова ждет ребенка.

Ван Хуан ворковала над своим животиком, отец постоянно гладил его, а Чэнг, считая себя обделенным, часто злился. Родители объясняли ему, что он их первенец и они очень любят его, но малыш терпеть не мог уже своего брата или сестру и кривил свои пухлые губки, стоило лишь матери показаться в поле его зрения. Родители постоянно расстраивались из-за этого и иногда тихо перешептывались, боясь за состояние сына.

Когда на свет появился Ибо, Чэнг закрылся у себя в комнате и наотрез отказался выходить. Мать и отец ласково уговаривали его через закрытую дверь, но мальчик лишь шипел на них, спрятавшись под одеяло. Когда его младший брат подрос и ему исполнилось пять лет, Чэнг немного оттаял и изредка подходил к нему поиграть. Малыш был очень красив и щебетал так много, что уже через полчаса, Чэнг, злясь на него, уходил к себе, бросая брата одного.

Ибо бегал за старшим братом словно хвостик, прося поиграть с ним, но Чэнг закрывался от него и Ибо, сидя у двери комнаты брата, горько плакал, пока его не находила мама и не обнимала, успокаивая.

Чэнг все никак не хотел признавать еще одного ребенка в доме. Все с самого детства доставалось ему одному, а сейчас приходилось делиться. Особенно вниманием своих родителей. Он ревновал, когда мама целовала не его, а Ибо, когда отец учил кататься на велосипеде не его, а Ибо. Ему было не важно, что через все это он уже прошел с родителями, что ему доставались поцелуи наравне с братом, ему непременно хотелось все в единоличное пользование. Чета Ван сокрушалась от этого. Они признавали за собой вину в том, что избаловали сына и тот вырос эгоистом.

Все их старания исправить своего ребенка ни к чему не приводили и они бессильно наблюдали за старшим ребенком и его ненавистью к младшему брату. Ибо часто ходил в синяках, но на расспросы откуда они появились, он придумывал тысячи отговорок, покрывая старшего, который поколачивал его. Однажды, вернувшись с работы, Ван Вэй и Хуан ужаснулись. Ибо сидел с разбитым носом в кровь, а Чэнг стоял рядом и выговаривал что-то младшему брату, заходящемуся в слезах.

- Ты ничтожество, Ибо. Ревешь как девчонка. - Мальчик яростно тряс кулаком перед лицом младшего - Заткнись, - кричал он - Или получишь еще. - Чэнг уже занес руку для очередного удара, но крепкая хватка отца вовремя остановила его.

- Сынок, одумайся! - вскричал он - Ты что творишь?

Ван Хуан уже вытирала кровь с лица младшего сына и с осуждением смотрела на старшего, сдерживая слезы. Чэнг закричал во все горло и бросился к себе в комнату, яростно разбрасывая все игрушки, книги, он кидал стулья, разбил телефон об стену и усевшись в угол, подтянув к себе колени, уткнулся в них головой и разрыдался. Таким его застал отец и присев рядом, обнял сына за дрожащие плечи. Он гладил его по голове, пока тот не перестал плакать.

- Что же с тобой происходит, малыш? - ласково спросил он.

- Я его ненавижу, - шептал, словно заведенный, мальчик - Ненавижу.

- Но почему? - воскликнул Ван Вэй.

- Потому что он забрал вас у меня, - отчеканил Чэнг. - Вы только мои. Не хочу делиться. - Он поднял взгляд красных от слез глаз и зло посмотрел на отца. - Если вам он нужнее, то я убегу. - но тут в его глазах загорелась пламя и он прокричал - Нет, я знаю, что сделаю, - Чэнг подскочил с пола и заметался по комнате, а после произнес фразу, заставившую Ван Вэя окаменеть от ужаса.

- Я убъю его.