13. The end.

« Pov Jisung »

Кухня вроде самая обычная. А это что за дверь? Заперто? Что же ты пытаешься скрыть, Хван Хёнджин? Моё чёртово любопытство меня и погубит. Попытаюсь как-нибудь взломать. Эммм, есть ли тут ножи? Оо, есть, конечно. Была не была. 

Чего? Я смог? Ну ни фига я крутой, конечно. Мне теперь ещё интересней стало, что же там за дверью. 

Подвал? Это настораживает... Эм, спущусь, что ли.

- Это что такое... Слишком много мониторов... Это место слежки? Но за кем следят?

- За тобой, Джисони.

ЧТО?

«End pov Jisung »

Слякоть, чьи-то конечности, запах гнили и крови — первое, что почувствовал и увидел Джисон после пробуждения. Он даже не помнит, как здесь оказался, помнит лишь то, как спустился в подвал, находясь на базе Хвана. Его руки связаны, но ноги были полностью свободны, что это могло значить? 

А если описывать саму комнату, то она была полностью сделана из бетона, двери были металлические, комнату освещал тусклый фонарик, и то, часто моргая. По ногам проходился холодный ветерок. Как ранее говорилось, в углах валялись чьи-то конечности: это или руки, или ноги, в крайнем случае пальцы. Джисону становится не по себе. Его уши улавливают тот звук, который он не хотел бы слышать явно. Шаги, тяжелые шаги, будто идут в железных сапогах. Свернувшись калачиком, Хан ждал.

- Браво, Джисон, ты заставил меня бегать по лесу. - Хлопая в ладоши, Минхо заходит в комнату. - Единственный, кто такое вытворил.

- Опять ты?

- Не рад меня видеть? Какая жалость, а я так по тебе соскучился, думаю, Чонин и Чан тоже скучают по тебе. Как думаешь, мертвые умеют скучать?

- Я не рад тебя видеть, однозначно. Ты убил Чана? Ну ты и мразь, конечно.

- Я мразь? Ха-а-а-а, Джисон, ты осмелел, я смотрю. На тебя так повлияла компашка Ли и Хвана? А, и кстати, вижу, о Чонине ты не беспокоишься.

- Чонин работает на тебя, я знаю, Хо. Чан мой друг, что я еще должен был тебе сказать? «Ой, Хошенька, молодец, ты убил этого несносного Чана», это ты хотел услышать? Не дождешься.

- Но Джисон, я тоже хочу быть твоим другом.

- Мечтай, чертов псих.

- Я-то помечтаю, а ты что делать будешь? Тебе, наверное, одиноко будет, так что я приведу кое-кого.

Минхо покинул комнату, оставив дверь открытой. Хан было уже хотел убежать, но... Смысл? Ли все равно его поймает. Через пару минут в комнату возвращается Ли и уже собирается уходить, как видит силуэт Джисона на полу.

- Я думал, ты убежал.

- А смысл?

- Хах, его и вправду нет. - Минхо переводит взгляд на принесенный им труп. - Думаю, вам с Феликсом не будет одиноко.

Минхо уходит, закрывая за собой дверь.

- Феликс? Оо, мой Ликси, прости меня. - Хан на коленках перебирается к трупу его друга. - Ликси... - одинокая слеза катится по щеке Джисона. - Прости...

«Три недели спустя»

- Джисони~и, я принес твой обед.

- Кого в этот раз попытаешься мне скормить?

- Эмм, никого, я принес тебе овощи.

- Ого, спасибо.

- Пожалуйста.

- Ты чего так от счастья сияешь? В гонки выиграл?

- Лучше, Джисон, - Минхо кидает газету на пол рядом с Ханом. "... К новостям дня, сегодня полиция закрыла дело о пропавшем без вести - Хан Джисоне..." - Я так рад, ты бы знал.

- Теперь ты убьешь меня?

- Теперь я буду делать с тобой всё, что захочу! - Минхо подошел и сел рядом с Джи. - Развернись.

Развернувшись, Хан почувствовал, как хватка на руках ослабевает, Минхо освободил его руки.

- Ч-что ты делаешь?

- Развязываю тебя. - Минхо откидывает веревку в сторону. - Не натвори глупостей.

- Я постараюсь. - Хан раскрывает руки, этот жест означает, что он готов обнять старшего.

Минхо налетает на Хана с объятиями. И пока они обнимаются, Хан осторожно достает пистолет Минхо.

- Положи на место.

- Не волнуйся, я буду стрелять в себя.

Звук выстрела заглушает жужжание старой лампы на пару минут, но после комната вновь заполняется звуками старой работающей лампы. На звуки выстрелов сбежались охранники, но Минхо сказал им уходить, вообще уходить из этого места.

- Я даже немного рад, что ты умер в моих объятиях, Хани.

Минхо поглаживает спину младшего, а после берет пистолет из его руки.

- Встретимся в аду, Джисон.

Снова выстрел.

Два умирающих тела лежат в бетонных стенах, и никто не знает о их смерти, кроме стен. Стены знают всё.

The end.