Дополнительная Часть. От лица Николаса.

Резкое потемнение в глазах и я рухнул на пол. Последнее, что я помнил, очнувшись утром. Рядом на кресле спала уставшая Элис, одной рукой держа меня за руку. Люблю ли я её? Я боготворю ее, обожаю, восхищаюсь и безумно ненавижу себя за всю боль, которую она пережила и которую ей предстоит пережить.

Я аккуратно и почти бесшумно переложил её руку на постель, после чего поднялся и, взяв листок бумаги, вышел на балкон. Расположившись в моём любимой кресле-качалке я начал писать:

«Моя хорошая, Элис, уже 19 февраля. Как быстро летит время, а моя любовь к тебе всё сильней и сильней. Я сейчас только очнулся после вчерашнего приступа, а ты спишь у меня в комнате. Ты самая красивая, твои черты лица самые изящные и тонкие, каких я никогда не встречал в своей жизни. Да о чём я вообще, кого мне приходилось встречать? Никто не может сравниться с тобой. Даже Тай и Эйприл мне не так близки, как ты, а их я знаю большую часть своей жизни. Элис, это письмо можешь отложить прямо сейчас, потому что в нём я просто хочу написать, насколько я тебя люблю, насколько я тебе благодарен, что приняла эту страшную новость и не бросила меня. Если бы не ты, меня не стало бы уже полтора месяца назад. Я бы не вышел тогда из своей комнаты. Я никогда не забуду тот день, когда ты к нам пришла. 4 сентября, мы перешли в шестой класс. А понял, что я влюбился в тебя, когда увидел из окна тебя. Ты была не одна, с Дексом. И именно в тот момент я понял, что безумно хочу того, чтобы ты была со мной, но осознавал, что этому не быть. И ты не представляешь, в каком приподнятом настроении я зашёл, нет, буквально залетел домой после нашего с тобой разговора. Я зашёл в комнату и сказал себе «Я люблю эту девушку»

Элис, спасибо тебе за то, что появилась в моей жизни и стала её неотъемлемой частью. Я рядом, помни об этом, родная. Навсегда твой, Николас»

Так я заканчиваю каждое своё письмо. Даже самое первое я закончил именно этими словами, будто зная, что когда- то мы расстанемся. Каждый, наверное, задумывался, какого это - любить? Если Вы не любили, ответа на этот вопрос даже не ищите. Чувство, которое возвышает тебя духовно, и вне зависимости, где находится твой человек, он всегда в сердце, рядом с тобой. До встречи с Элисон я не знал, что такое любовь. Если бы я был здоров, я сделал бы всё, чтобы мы никогда не расстались. Я ужасно не хочу её терять. И сейчас, как бы счастлив я не был, мне чертовски плохо внутри. Даже не в физическом плане. Каждый день от меня как будто безжалостно отрывают кусок кожи, оставляя кровавый след на теле, потому что приближается день расставания, ненавидимый мною. Вот бывает такое- встречаешь своего родного человека, который понимает тебя с одного только взгляда, которого я узнал за три месяца так, как не знал своих друзей детства. А бывает так, что ты теряешь его. Мне приходится переживать и то, и то. Никому не пожелаю это испытать. Можно сравнить с розами. Красивые, приятные цветы и приносят невероятное наслаждение от их вида, а если кольнуть их шипами, то иной раз не сдержишь эмоций от обжигающей боли.

Я убрал написанное письмо в ящик стола и спустился вниз. Видимо, Элис очень устала, если не просыпается от издаваемого мною шума, как обычно.

-Ты почему встал? – Громко произнес отец, как будто поджидал меня.

-Есть хочу.

-Иди лучше в постель, я принесу тебе.

-Пап, спасибо, но я еще могу себя обеспечить едой.

-Ты издеваешься? Врач прописал тебе постельный режим, значит, ты должен лежать и не вставать. Хочешь повторного приступа? Хочешь очередных моих переживаний? Страданий и слёз Элис? Раз так, пожалуйста, не держу – Он показательно встал с дивана и показал руками на кухню.

Я молча прошел на кухню, взял на столе тарелку с разогретыми стейками и сел за стол.

-И не смей думать, что мне на Вас всё равно, слышишь, па? – Я повернулся и кинул пронзительный взгляд на него.

-Так что же ты тогда из постели вышел?

-Пока я в состоянии самостоятельно передвигаться, брать вилку и есть, я буду это делать.

-Не жалеешь ты меня совсем, сынок – Он приобнял меня сзади.

-С этим соглашусь, извини.

-В начале апреля должны прилететь мама, Эйп и Тай. Ждешь?

-Если бы не был болен или не понимал, что их приезд значит одно - моя смерть, то был бы вдвойне счастлив. А так, да, очень хочу попрощаться с ними.

-Ник, ты должен понять, что ты навсегда останешься нашим сыном. И любить мы тебя будем ничуть не меньше, чем сейчас.

-Я всё понимаю, пап. Но ты просто не представляешь, какого это - уходить и оставлять её, - Я поднял голову вверх,- И вас, - Продолжал я, показывая руками на отца, - Главное, пообещай мне, что Вы не оставите Элис. Что она будет счастлива. Не создавай ей фальшивую иллюзию счастья, а покажи истинное счастье без меня.

-Сын, я обещаю тебе, по- другому и быть не может.

Тут я услышал шум наверху и поднялся в комнату. Элис била кулаками по шкафу, суматошно топая ногами.

-Что происходит?

-Ник, Боже мой, любимый – Она рванула ко мне, заплетаясь в ногах, и кинулась на плечи, крепко сжимая мою спину своими дрожащими руками.

-Эй, что с тобой стряслось? – Я схватил её за бледные руки и пристально смотрел на неё, желая услышать объяснения.

-Я...я... - Она начала заикаться, и её ручки нервозно тряслись.

- Давай ты поспишь и успокоишься?

-Я подумала, что не успела с тобой попрощаться, и всё... Тебя нет.

-Иди сюда – Я крепче сжал её руки, от чего они перестали трястись, - Я с тобой, я рядом. И даже когда в следующий раз я не приду и не смогу тебя успокоить, знай, больше всего на свете я бы хотел коснуться твоих рук, поцеловать тебя. Не забывай об этом никогда, ладно?

-Я так испугалась, что не успела сказать тебе последние слова.

-Всё хорошо, мы всё успеем друг другу сказать. У нас еще уйма времени, только почему же мы его теряем? – Я только развернулся и повёл за собой Эл, как вдруг она остановила меня выступающей вперед меня ногой.

-Пожалуйста, Ник, полежи пару дней дома.

-А если сейчас придут Ден, Уилл, Меган? Что им скажем?

-Они знают и не придут.

Я обнял её за талию и начал целовать чуть розовые по цвету и карамельные по вкусу губы. Каждый наш поцелуй для меня всегда ассоциируется с каким-то вкусом. Этот был похож на сладкую карамель. Её почти безжизненные от усталости и переживаний губы как будто расцветают, как только мы сливаемся в желанном поцелуе. Её руки невольно оказываются у меня под рубашкой, и она сладостным тоном шепчет: «Ты - мое всё»