3.3 Когда начинается дождь

Минута... Две минуты... А может и все десять... Мы долго сидели в истомленной тишине, смотря друг на друга. От сознания того, что Кирилл натворил, он закрыл глаза и тихо завыл. Его дрожащие пальцы по-прежнему впивались в волосы, а ноги были согнуты и максимально сильно прижаты к телу. Он был похож на маленький комочек. Комочек беззащитности и ярости одновременно. В нем чувствовался какой-то надлом, казалось, присмотрись, и можно будет увидеть неподъёмный груз, лежащий на его плечах, неистребимый страх. Он боялся себя, боялся того, что может мне навредить. Но вперекор своему чувству голода он старался... Старался противостоять своим инстинктам.

В воздухе витали бесконечные частички пыли, которые хорошо просматривались в белой полоске лунного света, льющейся из старого окна. На кухне тихо тикали настенные часы, и казалось, что каждая секунда в этой давящей тишине - это целая бесконечность. "Один... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть..." Считала я каждую секунду, стараясь абстрагироваться от этой ситуации. Я закрыла глаза руками и, приоткрыв губы, стала дышать в ладошки.

Прошло много времени. Я насчитала уже 690 секунд к тому времени, как уловила шевеление из того угла, где сидел Кирилл. Я открыла глаза и устремила взгляд непременно на объект, издававший эти самые звуки. Кирилл наконец поднял глаза, и даже в темноте я видела, с каким трудом он это сделал. В его взгляде было что-то, что я не видела прежде и втайне боялась увидеть. Горечь, смешанная с тоской и покорная обречённость. Он выглядел так жалко, от вида всего происходящего мое сердце в груди сжималось в ком, а глаза постепенно наполнялись слезами.

Я подала тело вперёд и, встав на колени медленно, переставляя руки и ноги, поползла к нему навстречу. Во мне преобладала иступляющая уверенность, будто я ни секунды не сомневалась, что Кирилл позволит, он отзовётся. Я подползала к нему и, сев рядом, потянула руку к его лицу, но тот тут же с остервенением отпрянул от меня, сильнее впиваясь в стену за его спиной.

- Не... Не подходи... - исступленно произнёс парень, рвано дыша. - Я наврежу тебе.

- Кирилл, позволь, - тихо молила я. - Я знаю, ты сможешь противостоять своим инстинктам, ты сильный, погляди на меня.

Он медленно повернул голову и стал изумлённо смотреть, словно место меня материализовался призрак. Его наполненные слезами глаза блестели в темноте и заставляли содрогаться мое сердце. Я снова потянула свою руку к лицу Кирилла, пытаясь восстановить телесный контакт, и моя попытка увенчалась успехом. На этот раз Кирилл не отпрянул, а напротив, ответил на этот жест. Он сильнее прижался своей щекой к моей ладони, прикрывая глаза.

- Кирилл, я верю, ты справишься, мы справимся. Я помогу тебе. Я всегда была твоим близким человеком, на которого можно было положиться, который был рядом в самую трудную минуту. И сейчас я от тебя не отвернусь. Хоть это и очень опасно, но я верю, что ты дашь отпор своим инстинктам. Не нужно уподобляться тем кровожадным монстрам. Ты не такой. Слышишь? - произнесла я, пронзительно смотря на парня.

Тот распахнул свои ресницы, уставился на меня, как на восьмое чудо света и самоотверженно кивнул, невольно сжимая мою ладонь у своего лица. Он с горьким сожалением смотрел мне прямо в глаза, пронзая насквозь. По моей щеке стекла горячая слеза, оставляя мокрую дорожку.

- Не... Не плачь. Пожалуйста, - Кирилл вытер мою слезу большим пальцем. В этом жесте чувствовалось столько трепета, нежности и заботы.

- Кирилл, - сказала я и тут же бросилась в его объятия.

Спустя два месяца. Середина сентября.

"Сегодня тринадцатое сентября, 263 день моего выживания. Кирилл с самого утра ушёл на охоту. Мы нашли выход из ситуации: он научился подавлять чувство голода к живой человеческой плоти, поедая свежее мясо не зараженных животных в лесу. Теперь у меня нет нужды ходить в город за продовольствием, подвергая себя опасности. Кирилл приносит все сам. Гниение его тела не прогрессирует, разговаривать он стал намного лучше, порой мне кажется, что ко мне возвращается прежний друг..."

Сделав запись, я отложила карандаш и дневник и откинулась на подушки. В комнате было сумеречно и прохладно. Наконец-то эта летняя жара стала спадать. Участились дожди. Как и сейчас: темные тучи, протягиваемые недавним ветром, окончательно затянули все небо. Я приподнялась на локтях и взглянула на часы. 12:35. Кирилл ушёл на охоту уже целых пять часов назад.Я звонко выдохнула и снова упала на подушки, уставившись в потолок. Единственное, что пришло мне в голову - это просто расслабиться и полежать. Но не прошло и минуты, как я вскочила с кровати и направилась к выходу из дома.

Выбежав на крыльцо, я остановилась; грозовые тучи покрыли тёмной тенью землю, грозясь вот-вот обрушить сильный ливень. Ветер только усиливался, и была надежда, что тучи пролетят мимо, не наградив скверной погодой. Я спустилась с крыльца и направилась сразу к окраине своей деревни, на пшеничное поле.Добежав, я остановилась, сделала глубокий вдох, вдыхая пряный воздух, настоянный на ароматах растений, на нектаре цветов, и у меня немного закружилась голова.

Когда начинается дождь, я вспоминаю Макса, и желание прикоснуться к нему настолько сильное, что справиться с ним я просто не могу. Меня сразу накрывают воспоминания, связанные с ним, и я прямиком погружаюсь в горечь. Это ужасное чувство, когда не можешь прикоснуться к тому, о ком грезишь долгие месяцы, предвкушая бурю эмоций. Но все мои мечтания со звоном разбиваются о суровую реальность...

Тут на мой нос упала первая капля дождя, настолько крупная, что я не сразу сообразила, что начинается дождь. Я хотела было уже направиться домой, но тут мое внимание привлекла мужская фигура метрах в ста от меня. Из-за частых капель дождя я не могла рассмотреть, кто там неподвижно стоял. Я знала, что тот человек смотрит прямо на меня, поэтому любопытство взяло верх. Я сорвалась с места и направилась к этому объекту. И по мере приближения, я узнавала все более и более знакомые черты.

- Макс? - скороспело сделала я предположение и замерла всего в десяти метрах от него.

Это был Макс, я точно его узнала. В тот роковой день, когда я лежала у него на руках, истекая кровью, я пыталась запомнить его лицо в мельчайших деталях: каждый изгиб, каждую линию. И сейчас я точно была уверенна, что это он. Парень неподвижно стоял, статично смотря на меня. Порой казалось, что он даже не дышит; мое сердце замерло в предверии. Мы долго смотрели друг другу в глаза, и тогда я не выдержала:

- Маааакс! - крикнула я так громко, что где-то вдалеке послышалось эхо. - Макс! Как ты мог так поступить?! Ты бросил меня! Бросил! Слышишь?! - злость заполнила все тело, руки задрожали, и появилось непреодолимое желание подбежать к Максу и стучать кулаками по его груди. - Ты оставил меня здесь одну! Оставил меня гнить и умирать! Слышишь?! Слышишь, Макс?! - по телу прошла волна дрожи, руки впились в волосы, а глаза зажмурились. - Я больше так не могу. Я так люблю тебя, Макс, - тихо сказала я, а когда подняла глаза, обнаружила, что фигура Макса, стоящая тут буквально пару секунд назад, исчезла.

Слова правды застревают где-то на пол пути, прямо в горле. Я успеваю издать только непонятный звук, застывая изваянием, чувствуя от чего-то глухую боль и неприятный осадок, осевший в душе.Тут меня окатил ливень, словно из ведра. Я стояла по середине поля, а дождь нещадно бил по земле, по моим плечам. Шум от воды стоял такой, что закладывало уши. Неожиданно злость сменилась обидой, я и сама не поняла, в какой момент у меня потекли слезы из глаз, а рот приоткрылся в судорожном вдохе. Я подняла голову к небосводу, закрывая глаза, позволяя дождю забрать мою горечь, и стала плакаться громче, чем обычно, зная, что меня никто не услышит. Я не могла сказать, что слезы принадлежали несчастному Максу или самой себе. Я просто плакала и не хотела останавливаться, чувствуя, как с каждой секундой становится легче...