6

Гарри все еще обнимал меня. Нежно и надежно, будто верил, что то, что я сказала, — правда, и боялся этого так же, как и я, хотел держать меня в безопасности, как и я его. Его тело напряглось, будто он закрывал меня от нее. Будто охранял меня, как если бы он думал, что она может ворваться в любую секунду. Но он так не думал. Я видела это в его глазах.

Его большой палец поднялся к моему лицу, мягко вытирая слезы.

— Ты уверена? — спросил он таким же успокаивающим голосом, как и движение его руки. Я кивнула.

— Не веришь мне? — требовательно спросила я.

— Конечно, верю, — прошептал он. Все еще пытался меня успокоить, я уверена в этом. — Я верю, что ты ее видела... Я просто не знаю, была ли она там на самом деле.

Я в замешательстве посмотрела на него, ожидая объяснений. Она там была, и страх и беспокойство поглотили меня. О чем он говорит? 

— Роуз, мы выбрались оттуда три дня назад. Эта девушка действительно тебя потрясла, и ты просто не можешь выкинуть ее из головы. К тому же, мы бежали несколько дней, ты уставшая, обезвожена, и я уже не говорю о гипотермии, которая была только сегодня утром. Может, ты просто запуталась.

— Ты называешь меня сумасшедшей? — спросила я. Я все еще беспокоилась, и это отразилось на моем голосе.

— Нет, детка, конечно, нет. Я просто говорю, что, может, ты испугалась, увидев нас на обложке той статьи, и некоторые воспоминания вернулись. Твой мозг сыграл злую шутку, и ты ее увидела, что совершенно нормально после того, что произошло за эти несколько дней.

Я глубоко вздохнула. Возможно, он был прав. И я хотела ему верить, спихнуть все на злую шутку рассудка. Но она казалась такой реальной.

— К тому же, у нее перешиты ноги. Как она могла не отставать от нас все это время? Она может двигаться только вполовину медленнее нас. 

Я снова озадачено вздохнула. Он был прав. Мне просто показалось. Я несомненно боялась, и четкое изображение повлияло на появление другого страха. У меня были галлюцинации. 

— Думаю, ты прав, — сказала я облегченно и в то же время побежденно. 

— Не беспокойся, Роуз. Мы достанем воды и еды, останемся в мотеле, чтобы отдохнуть. А завтра будем как новенькие, да? — спросил он. И мне понравилось то, что он говорил "мы" вместо "ты", снимая с меня давление, будто он тоже ее видел. Это напомнило мне о том, что он тоже был уставший и напряженный, и что мы неизбежно в этом вместе.

— Да, — сказала я. — Звучит хорошо.

— Хорошо, — улыбнулся он, целуя меня в щеку. И несмотря ни на что, в моем животе запорхали бабочки. Он целовал меня много раз, но в щеку редко. И каждое прикосновение его губ вызывало те же электрические заряды, как и в первый раз.

— Я люблю тебя, — сказала я, просто нуждаясь сказать об этом прямо сейчас. Его улыбка стала шире, а возле глаз появились морщинки.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, целуя меня на этот раз в губы. Но спустя несколько секунд мозг напомнил мне, что мы все еще стояли в подсобке. Так что мы наконец решили вернуться к девушке на кассе, держащей наши сумки с продуктами. 

Мы вышли из маленькой комнаты в задней части магазина, было очень неловко. По крайней мере, мне. Все эти люди видели меня в истерике несколько минут назад, и я чувствовала на себе их взгляды. Наверное, они подумали, что я сумасшедшая. Я просто надеялась, что они смотрели именно поэтому. 

Мы шли мимо коробок и консервов. Кассир ждала нас, она выглядела почти недоумевающе и вернула наши покупки.

— Извините за это, — сказал Гарри девушке.

— Все в порядке, — ответила она с легким опасением в голосе. Было очевидно, что она была новенькая и еще не имела дела с подобными ситуациями. Она не смотрела на меня, будто боялась, что я снова запаникую. Я продолжала смотреть в лес, туда, где видела ее. В темных зеленовато-серых оттенках леса. Я ждала какого-то движения, помимо шелеста листьев. Я искала ее бледную кожу, синий комбинезон, бесцветные соломенные волосы. Но видела только листочки и пространство между ними.

— Спасибо, — сказал Гарри, а я даже не заметила, что она закончила складывать наши покупки. Девушка только вежливо кивнула. 

Я хотела убраться отсюда как можно скорее, но и боялась это делать. Я продолжала повторять, что было невозможно то, что эта девушка от нас не отставала, что ее образ всего лишь шутка моего воображения. Но воспоминания казались слишком реальными.

— Пойдем, — заговорил Гарри, вытягивая меня из транса. Я вышла за двери следом за ним. Как только они открылись, по моим волосам пробежалась волна холодного зимнего воздуха, забрав тепло. Я прищурила глаза, чтобы защитить их от колючего ветра, и оглядела пустынные улицы. Куда теперь? 

Ну, конечно, Гарри уже шел. И я пошла за ним, он всегда знал, каков следующий шаг.

Он не понимал, что я немного отстала. Он повернул голову ко мне и замер на мгновение, на его лице было беспокойство, когда я догнала его.

— Знаешь, я хочу предложить тебе свою куртку, — сказал он. — Но это одно из самых дерьмовых пальто, которые я носил, к тому же под ним у меня только футболка. А здесь чертовски холодно. 

— Все хорошо, — засмеялась я. Так что когда я приблизилась к нему, он обнял меня, что, казалось, уже вошло в привычку. Мы снова начали идти, но он не сводил с меня глаз. Я могла сказать это, даже не глядя на него. 

Он некоторое время молчал. Был слышен только звук наших шагов по тротуару.

— О чем ты думаешь? — серьезно спросил он, нарушая тишину.

— На самом деле ни о чем.

Он кивнул, закусив губу, и отвернулся. Наверное, я его не убедила.

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, — ответил он. — Кажется, тебя что-то беспокоит.

Я вздохнула, вроде, в сотый раз за день.

— Ну... я пыталась понять, куда мы идем. Не хочу показаться глупой и спрашивать, но я вообще понятия об этом не имею.

Он засмеялся, притягивая меня ближе.

— В мотель, детка.

— Я так и подумала, — сказала я в свою защиту. — Но ты знаешь, где он?

— Спросил у кассира, — сказал Гарри. — Не думаю, что ты обратила на это внимание.

Я только кивнула. Я знала, что он имел в виду, не знала, как еще ответить, так что молчала. Но в этой ситуации мы быстро сблизились. Это была та близость, в которой молчание не кажется неловким, а таким же, как и слова, когда ты чувствуешь себя уютно, в безопасности с ним. Будто мы были вместе пять лет, а не пять месяцев.

Мы шли молча, пока магазин, из которого мы вышли, не пропал из поля зрения, и впереди появился более населенный район.

— Боишься?

— Из-за того, что кто-то нас заметит? — спросила я.

На его вишневых губах появилась улыбка, и он, не торопясь, провел по ним языком. Он смотрел на горизонт с таким видом, будто владел всем, что встречал на своем пути.

— Нет, если они думают, что мы мертвы.

А затем я подумала о статье. Люди поверят во что угодно, что избавит их от мысли о том, что двое "психопатов" будут бегать по их району. Они, конечно, в это поверят. 

Я начала смеяться, и это был такой смех, будто кто-то разглашал озорную информацию. 

— Они же думают, что мы мертвы, да? Даже если кто-то узнает нас, то просто не поверит, что это мы. Для них мы мертвы.

— Но все же нужно быть осторожными, — сказал Гарри, но в этот раз тоже ухмыльнулся. — Нас ищут копы и будут искать, пока не найдут какие-то доказательства. 

Он был прав, и мы оба знали это. Но мы оба чувствовали гору, упавшую с плеч. Не было никакого напряжения. Было еще много чего, чего стоило бояться, но бесчисленные страхи просто уходили один за другим. Даже если это было ненадолго. 

— Итак, Уильям, — сказала я. Никого рядом не было, и я произнесла это имя для забавы. — Так как ты говоришь, далеко мотель? 

— Всего около двух миль, Мэри, — он дьявольски улыбнулся, и я вспомнила его дыхание на своей коже и хриплый голос возле уха несколько часов назад в лесу. И вдруг я заспешила добраться до мотеля.

Казалось, что еще раз Гарри не преминул сделать то, что делал всегда. Изменить мое настроение в течении нескольких секунд. 

— Итак, — сказал он. — Любимый... запах.

Мне потребовалось несколько секунд, но потом я вспомнила. Он вернулся к игре, и мой нос сморщился из-за этого странного вопроса.

— Любимый запах? — повторила я. И он кивнул, все еще улыбаясь. 

— Хорошо... — начала я, пытаясь думать. Какой аромат понравился бы Гарри? В Викендейл не было много приятных запахов. В основном это были запахи тела, пыли, плесени и гнилой пищи. 

И неожиданно ко мне пришло хорошее воспоминание об этом месте.

— О, — сказала я скорее для себя. — Шоколад.

Его улыбка стала шире, а на щеках появились очаровательные ямочки. 

— Ммм, — радостно протянул он. 

— А мой? — спросила я. Сначала я должна была сама выбрать, потому что не знала. Пока мы шли, он зажал нижнюю губу между двумя пальцами, обдумывая ответ. Затем он посмотрел вперед.

— Что-то вроде дебильных ромашек или что там, — сказал он, сдаваясь.

— Картошка фри.

— Что? — усмехнулся он.

— Я люблю запах домашней картошки фри, — сказала я, начиная смеяться. — Моя бабушка постоянно ее делала. 

Он кивнул, довольный моим ответом.

— Хорошо. Твоя очередь.

Я задумалась над вопросом, достойным того, чтобы его задали. Любимая цифра или цвет меня не интересовали, я хотела узнать что-то более глубокое, что он до сих пор не открыл. Я пошла более сложным путем. Но только немного.

— Любимый предмет в школе.

— Ах, — сказал он, заинтересованный этим вопросом.

— Твой... английский.

Но улыбнулся, кивая.

— А твой — искусство. 

— Да, — я ухмыльнулась, вспоминая многочисленные картины и рисунки. Те, которые остались в городе, из которого мы пришли. — Однажды я прочту что-то, что ты написал, — сказала я. 

— О, так, да? — ответил Гарри.

— Ага. Заставлю написать что-то для меня.

Он засмеялся сильнее.

— Почему ты так уверена, что я хочу написать о тебе, а? 

Я толкнула его в плечо.

— Шучу, — сказал он, притягивая меня ближе рукой, которой обхватывал мои плечи, другой он держал сумки с продуктами. — Ты — единственное в моей жизни, о чем я хочу писать. 

Я вспыхнула. Это было глупо, знаю, но я ничего не могла с этим поделать. 

Мы продолжали эту игру, пока шли. Разговор прерывали мысли о Гарри, заполняющем страницы, излагающем свои прекрасные мысли на бумаге.