1

Я проснулась не из-за напряжения в мышцах. Я проснулась не от боли в спине из-за пружинистого матраса. У меня не было мешков под глазами, и я не слышала криков, а в голове не было страха. Вместо дешевой тонкой подушки моя голова лежала на теплой груди Гарри. Я перекинула руку через его торс, он обнял меня за спину, а наши ноги переплелись. Я проснулась именно так и не смогла сдержать улыбку.

Мой взгляд медленно опустился к животу Гарри, который мягко опускался и поднимался вместе с его грудью. Я подняла взгляд и увидела его сильные плечи и шею, а затем и лицо. Я смотрела с благоговением, его вид захватывал мой дух. Он все еще спал. Его полные губы слегка приоткрылись, а длинные ресницы лежали на верхней части щек. Его кудри были растрепаны. Черты его лица выглядели намного мягче, намного моложе, когда он не хмурил брови, сон позволял беспокойству уйти.

Я легко провела рукой по его густым волосам, убирая кудри со лба. Дальше я задержала взгляд на его губах. Не в силах ничего с собой поделать, я мягко провела по ним кончиками пальцев. Он слегка дернулся, а веки затрепетали. Мои пальцы двигались вниз, и я вырисовывала различные узоры у него на груди. Прикосновений губ к груди было достаточно, чтобы он проснулся.

— Ммм, — протянул он. Я подняла взгляд и увидела, как открываются его глаза, а на губах появляется небольшая ухмылка.

— Доброе утро, — сказала я. Он драматично застонал в знак протеста и поднял руки над головой. Затем снова обнял меня за спину, и его улыбка стала шире.

— Доброе утро, детка, — нетвердо сказал он, его голос был хриплым и сонным. — Хорошо спала?

— Да, — сказала я. — Лучше, чем в последние несколько месяцев, — и это была правда. Даже холодной зимой тепла наших тел и одеяла, укрывающего нас, было достаточно, чтобы поддерживать комфортное тепло.

— Мне тоже, — ответил он, глядя на меня из-под полузакрытых глаз. — Я бы в любой день предпочел этот пол дерьмовым матрасам Викендейл.

Я кивнула. Все что угодно было бы лучше того ужасного места, тюрьмы для психически нездоровых преступников, из которой мы убежали только вчера. Но это было законно, потому что нас обоих посадили туда по ошибке. Гарри все еще приковывал мой взгляд к себе, и мысли о больнице увядали, уступая место воспоминаниям о прошлой ночи. Я не смогла подавить ухмылку, и широкая улыбка Гарри говорила мне, что он думает о том же, что и я.

Он хихикнул и крепче обнял меня, прижимая к себе.

— Ммм, — снова протянул он, ощущая мою голую грудь, прижатую к нему. Затем он перевернул нас, так что оказался сверху меня. Он усмехнулся и прижался губами к моим в сладком поцелуе. — Вчерашняя ночь была удивительной, — сказал он. 

Я улыбнулась и поняла, что мои щеки покраснели, когда я вспомнила случившееся. Но Гарри вернул меня в настоящее, когда прижал губы к моей челюсти, затем шее, а потом к ключице. Я тут же схватила его за волосы, когда он достиг того места. Его действия были ленивыми и медленными, Гарри тянул время, осыпая меня поцелуями. Он целовал мою левую грудь, пытая меня, когда его губы касались соска, он ухмылялся, когда я сжимала его волосы. Из-за касаний его гладкой кожи к моей, мое сердце бешено стучало в груди. Его полные губы осторожно прижимались к моему животу прямо над пупком бесчисленное количество раз. Мои глаза, трепеща, закрылись из-за его сладких прикосновений. Каждый поцелуй, каждое осторожное движение Гарри оживляло. Он последний раз поцеловал меня в бедро, прямо над бельем, которое я надела прошлой ночью, а затем он поднялся. Он обнял меня за талию, игриво уткнувшись носом мне в бок. Я захихикала, когда его мягкие локоны защекотали мою кожу.

— Мне это нравится, — пробормотал он заспанным голосом. 

— Что? — спросила я, мои мысли слегка перемешались из-за его действий.

— Просыпаться с тобой.

Я не смогла не улыбнуться.

— Мне тоже. 

Я провела рукой по его волосам, и он радостно вздохнул. Мы лежали так некоторое время, и наши улыбки не угасали. Меня переполняло невероятное удовольствие, и я чувствовала просто переполняющую меня радость. Мы были свободны. И не просто свободны, мы были свободны вместе. Я полностью отдала себя Гарри и новооткрытая связь, которую мы разделили, была невероятна. Я беспокоилась, что ужасы Викендейл все еще будут на меня охотиться, но я была совершенно уверена в защите и заботе Гарри, что уменьшало мои страхи. 

Мы лежали вместе несколько минут, прежде чем живот Гарри заурчал. И тогда я поняла, что последнее, что мы ели — закуски, которые вчера купили на заправке.

— Голоден? — спросила я, и мысли о еде вызвала голод и у меня. 

— Ага, — усмехнулся он. — Можешь посмотреть, есть ли в сумках еда?

— Да, — кивнула я. — Просто... не смотри.

— Чт...

— Отвернись, — прервала его я, прежде чем он успел сказать что-то. Он драматично вздохнул, но его губы сложились в улыбке, когда он отвернулся от меня, повернувшись к потолку. 

— Знаешь, я вообще-то лежал поверх твоего совершенно голого тела. Нечего смущаться.

— Знаю, знаю, — сказала я. Я быстро встала и направилась к двум внушительных размеров сумках, которые стояли возле разрушающейся стены склада. Двое работников Викендейл и мои хорошие друзья сложили нам небольшое одеяло, немного одежды, еды, воды, денег, зубных щеток и других необходимых вещей, которые они умудрились запихнуть в сумки. Они и их содержимое — сейчас единственные наши вещи. 

Я сначала порылась в сумке Гарри и в одном из боковых карманов нашла батончик с мюсли.

— И сигарету, детка, — позвал он. Я обернулась и увидела, что он все еще лежал на спине, закрыв глаза рукой. 

Я покачала головой и вздохнула из-за его лени, поворачиваясь к сумке. Я достала белую футболку и надела ее. Затем я достала небольшую картонную коробку. И вытащила сигарету, а затем убрала коробку, извлекая из бокового кармана зажигалку. Я взяла все это и бутылку воды, положив на простыни рядом с голым телом Гарри. 

— Спасибо, — усмехнулся он, наконец, решив сесть, и одеяло съехало к его талии. Он потянулся за сигаретой и зажигалкой. 

— Эй, сначала поешь. Потом покуришь, — скомандовала я. 

Он слегка улыбнулся и поднял руки в поражении.

— Извини, мам, — поддразнил меня он.

— Потом поблагодаришь, — я продолжила осматривать свою сумку, и вскоре почувствовала обертку такого же батончика с мюсли. Я достала его, но прежде чем вытащила, почувствовала что-то, напоминающее бумагу. Она была маленькой, но грубой. Я с любопытством зажала ее между пальцами и достала бумагу и батончик из сумки.

Сидя спиной к Гарри, я осмотрела бумагу. Это был конверт с моим именем. Что это, черт возьми? Я услышала, как позади меня Гарри открыл батончик, и я знала, что он все еще не заметил конверт у меня в руках. С недоумением я осторожно открыла бумаги, доставая письмо, скрывающееся внутри. Я раскрыла его, осматривая слова. Это было что-то вроде документа, напечатанного черными чернилами. Но на белой бумаге сверху была заметка, написанная ручкой.

Просто подумала, что тебе нужно знать. Пожалуйста, будь с ним осторожна, будь осторожна со всем. Я молюсь о тебе и надеюсь, что ты в безопасности.

— Келси

Не теряя времени на размышления о примечании, мои глаза метнулись к документу, который, как она думала, был достаточно важным, чтобы оставить его в моей сумке. Это была знакомая мне медицинская форма. Время от времени я видела подобные бумаги на столе Лори. Это было суждение о пациенте. И крупными буквами сверху было написано его имя. Гарри Стайлс. Под именем был возраст: 12. Это суждение о Гарри, когда он был ребенком, когда попал в Викендейл впервые. 

Не в силах ничего с собой поделать, я прочитала его. Там было краткое описание и несколько основных фактов вроде даты рождения, домашнего адреса, но в конце были симптомы и расстройства. Список был длиннее, чем я ожидала, и все перечисленное имело отношение к Гарри.

Мои глаза бегали по строчкам, расширяясь с каждым словом.

Проблемы с гневомОбсессивно-компульсивное расстройствоШизофрения мягкой степениБессонницаЛегкая психопатия 

Примечание: Пациент показывает полное отсутствие беспокойства или стресса, он поверхностно обаятелен, манипулятор, демонстрирует признаки социопата. Никаких признаков улучшений нет. Пациент опасен и должен находиться под ограничениями и лекарствами, пока иное не разрешиться.

— Что это? — спросил Гарри. Я слышала его, но не слушала, разум все еще был занят написанным. — Роуз? — повторил он.

— Эм... — я оторвала взгляд от бумаги, пытаясь вспомнить, что он спрашивал. Я посмотрела на него, всматриваясь в любопытное выражение лица. — Это... ох... просто прощальная записка от Келси. 

Я быстро запихнула ее обратно на дно сумки, подальше. Казалось, Гарри купился, продолжая завтракать без лишних вопросов. Я тоже ела, но очень медленно, мой разум находился где-то в другом месте. Даже пока мы паковали вещи, я все еще была за пределами склада. Мои мысли были сосредоточены на записке. Я не была уверена, как реагировать на нее, или что с этим делать. 

Гарри никогда не говорил мне о расстройствах, которые были у него в детстве. Многие из них были очень серьезными. Но я сомневалась, что эти психические болезни все еще овладевают его разумом, учитывая то, что его выпустили из Викендейл. Если его отпустили столько лет назад, очевидно, что были улучшения, и сейчас он не опасен.

Так что в конце концов, я решила, что ничего не буду делать. Келси просто обо мне беспокоилась, и это была мера предостережения. 

Но даже так мне было интересно, остатки каких психических расстройств все еще существуют в голове Гарри. Конечно, он больше не опасен, особенно для меня. Но он полностью избавился от этих симптомов? Мои мысли разбегались, и мне было интересно, каково психическое состояние мужчины, с которым я сбежала. Я знала Гарри и любила его, но были вещи, которых я не знала. И это меня беспокоило. 

Я посмотрела на красивого парня, у которого все еще было несколько тайн, которые мне нужно раскрыть. Я стояла возле простынь, складывая их. Но он все еще был только в боксерах. Должно быть, он надел их, когда я не заметила, так как была слишком увлечена содержимым документа. 

Гарри открывал мне вид на изгибы его бедер, длинные ноги и мускулистые плечи. Но я не смотрела, потому что мое внимание привлекла его спина. Как и прошлой ночью, я заметила шрамы от порки, которые до сих пор не исчезли. На его гладкой коже грубые линии были слишком заметны. Я снова была поражена количеством безжалостных ударов плетью. Каждый шрам напоминал мне о доблестных поступках Гарри.

И внезапно я почувствовала себя ужасно из-за того, что вообще приняла всерьез записку Келси. О чем я только думала? Гарри просто невероятен и никогда не станет хуже. Не важно, что он делал в прошлом, или о чем еще не сказал мне, нужно ему доверять. Я никогда не встречала никого, кто был бы настолько мужественным или честным, как он. 

Как я могла вообще ставить под вопрос его психическое состояние? Он был намного умнее и мудрее, чем я буду когда-либо. 

Неожиданно Гарри повернулся, ухмыляясь, и а на щеках у него были ямочки.

— Ненавижу спрашивать, потому что в ней ты выглядишь невероятно сексуально, но отдашь мне футболку? — нахально спросил он, совершенно не подозревая о мыслях в моей голове. 

Я посмотрела вниз, совершенно забыв о том, что надела ее ранее.

— Ох, извини.

— Не извиняйся, — ухмыльнулся он. 

Мои руки достигли края ткани, но я посмотрела на Гарри, прежде чем снять футболку.

— Отвернуться? — спросил он, поднимая брови. Я улыбнулась и кивнула.

С протестующим стоном парень повернулся к стене. Я сняла с себя футболку и быстро надела лифчик и белую футболку, которая лежала в моей сумке. Я нашла в ней пару на удивление подходящих мне джинсов, которые упаковала Келси. 

— Становится прохладно! — игриво пожаловался Гарри.

Закончив одеваться, я подкралась к нему со спины и обняла за талию. Я поцеловала его в плечо и опустила на него голову, мои губы касались его кожи. Я снова вспомнила, какой он высокий, мои глаза были на уровне его плеч, пока я держала перед ним футболку. 

— Спасибо, детка, — тихо сказал он так, что я почувствовала вибрацию в его груди кончиками пальцев. Я почти чувствовала его ухмылку, когда он говорил. 

— Ммм, — протянула я.

Он повернулся в моих объятиях, и его руки опустились к моей талии. Я обвила руками его шею. Я смотрела в его изумрудные глаза, этот глубокий цвет не просто был радужной оболочкой. Я смотрела в них сотни раз, но все еще у меня перехватывало дыхание. И хотя я так же часто видела ямочки на его щеках, его улыбка заставляла мое сердце бешено биться в груди. 

Я была слишком увлечена чертами его лица, чтобы понять, что он придвинулся ближе, его мягким губам понадобилось всего несколько секунд, чтобы достигнуть моих. Поцелуй был легким и игривым, мы все еще улыбались, и улыбки не исчезали с наших лиц с тех пор, как мы сбежали. 

Кстати, говоря о побеге, я вспомнила, что копы, вероятно, нас ищут. Мы должны вскоре уйти.

И, будто прочитав мои мысли, Гарри отстранился.

— Наверное, нужно идти, — тихо сказал он, все еще ухмыляясь. — Если мы не хотим, чтобы нас поймали.