38 глава

Оглядываясь каждую секунду, я держала небольшой кухонный нож и шла сзади Паши. 

Мы вошли в светлый подъезд, который освещали два окна и поднялись на третий этаж, не знаю почему именно на третий, но это не столь важно.

Осмотрев двери несколькольких   квартир, мы взломали последнюю и тихо туда вошли.

Ориентироваться было сложно из-за полной темноты, но, включив фонарик, Паша тем самым упростил мне жизнь. 

Света в квартире нет, но, порывшись по ящиками, я нашла четыре свечки, которые расставила по небольшой квартире, но пока не зажгла. Открыв шторы на окнах, я впустила в здание немного света. 

В квартире было довольно чисто и уютно. В небольшой гостиной стоял белый диван и телевизор, в углу стояла ёлка, видимо хозяева ещё не успели её убрать, хоть уже  и февраль. 

Так же в квартире была ванная, кухня и одна небольшая спальня.

Вода в дома была, но холодная. Ну что ж, нам не привыкать. 

***

Я сидела возле окна на кухне и внимательно наблюдала за  мертвецами. Я не могу поверить, это действительно происходит? На улице реально чёртов зомби апокалипсис? Я ещё не до конца осознаю всю реальность ситуации, как бы глупо это сейчас не звучало. Я просто не хочу в это верить, я не хочу понимать, что больше не будет прежней жизни. Я больше никогда не пойду в университет, не погуляю с подругой и не нахамлю  преподавателю. Больше этого не будет, от прошлой жизни остались лишь воспоминания, которые только причиняют боль. Я не хочу отпускать прошлое, я хочу снова поговорить с родителями и сестрой, весело провести время с Кирой.

Я не хочу бояться выйти на улицу и думать, как прожить до утра. Я хочу просто вернуть свою прежнюю жизнь со своими проблемами.

Но реальность жестока. Я здесь и у меня есть только два выхода: либо я сдаюсь и умираю, либо я борюсь за свою жизнь и жизнь Киры.

Но если задуматься, то для чего всё это мы делаем? Для чего спасаться, чтобы в дальнейшем выживать?  Пора бы уже смириться, что будущего нет и не будет! Есть зомби, которые жрут всё на своём пути и их миллиарды, и есть мы, обычные люди, которые не готовы к такой жизни и которых осталось совсем немного. Так для чего же нам бороться, если в конечном итоге мы ничего не получим? 

От раздумий меня прервали шаги по кухне. Я обернулась, но никого не заметила. Уже совсем крыша поехала.

На улице уже давно темно, поэтому стоит пойти отдохнуть. 

***

— Пора выходить.

Уже одетая в верхнюю одежду, я стояла посреди гостиной и смотрела на огромную картину которая висела на стене. На ней изображены большие горы, верхушки которых покрыты снегом, а за горами восхитительный закат, разбросавший красные лучи по всему горизонту. Некоторые верхушки гор, из-за солнечного освещения, казались кроваво красными, что только придавало картине красоты.

Нам нужно уже выходить, поэтому я оторвалась от осмотра картины и направилась к выходу из квартиры.

На все мои вопросы как мы спасем Киру, Паша говорил, что у него есть план и всё получится. Мне оставалось лишь надеяться на то, что он всё-таки знает что делать и мы спасём племянницу. 

От понимания того, что всего через несколько часов я снова увижу Киру и заберу её, моё сердце начинает пропускать быстрые, но тяжёлые удары. Я безумно волнуюсь, но в тоже время уже строю планы на то, что мы будем делать и куда поедем, забрав племянницу.

Всю дорогу, пока мы ехали к нужному нам зданию, я не обращала внимание ни на что и молилась богу, чтобы у нас всё получилась и мы остались живы.

Когда машина остановилась в каком-то дворе, я испуганно посмотрела на парня, не веря, что уже совсем скоро всё начнётся. Я безумно волнуюсь, что не скажешь о Паше.

— Пошли, пусть машина стоит здесь, — сказал парень и аккуратно вышел из машины, тихо закрыв дверь. Тоже самое сделала и я, достав пистолет из кобуры, приготовились к худшему.

У нас было всего два пистолета и по арматуре, чтобы беззвучно убивать гнойников.

Как ни странно, двор был пуст. Я осмотрела многоэтажные дома и съежилась от давящей пустоты.

Вот и всё, теперь всё только в наших руках.

Мы тихо и быстро прошли через небольшую арку и вышли в другой двор, где был только один дом и магазин, обойдя его, мы безшумно попали не небольшую улицу, где опять завернули в какой-то двор.  Там Паша убил сразу двух гнойников и мы притаились за углом пятиэтажки.

Выглянув из угла, моему взору предстало многоэтажное здание, которое я не могла забыть все эти дни. На вид и не скажешь, что там кто-то живёт, сразу видно, что это обычный жилой, точнее уже не жилой дом, но внутри всё по-другому, там нет квартир, лестничных площадок, там будто отдельный штаб. 

Осмотрев дверь черного выхода, мы быстро побежали к ней и Паша накинул на камеру, висящую над дверью, небольшой кусок ткани. 

Прислушавшись, мы поняли, что за дверью никого нет и парень начал взламывать дверь, а я тем временем убила ещё одного гнойника, подошедшего к нам.

Наконец дверь была открыта и мы вошли внутрь, закрывая её. Я не особо помнила куда идти, поэтому следовала за Пашей, который очень даже не плохо ориентировался.

Мы поднялись по небольшой лестнице и выглянуло из-за угла, вдоль коридора висела еще одна камера и нам немедленно нужно было её закрыть, так как она уже уловила наши движения.

Паша резко выскочил из-за угла и накинул на камеру еще один кусок ткани, который доставал из рюкзака. Вижу, он не плохо подготовился.

Мы быстро передвигались по длинному коридору, Паша иногда оборачивался, проверяя иду ли я за ним.

Пока вокруг было тихо, только наши тихие шаги разносились эхом по пустому коридору. Мы поднялись по лестнице и завернули за угол. В этом коридоре уже были слышны приглушённые голоса и ещё звуки чего-то непонятного. Мы старались вести себя максимально тихо и пошли по более освещенному коридору. Из очередного поворота вышли двое взрослых мужчин, что-то бурно обсуждая. Бежать нам было некуда и поздно уже, поэтому, заметив нас, они замолкли.

— Это ещё что за? Вы кто! — басистым голосом спросил один из них, он был упитанным и с неприятными чертами лица.

Ничего не ответив, Паша резко бросился на другого мужчину, который уже доставал свой пистолет. Я даже сообразить не успела, как парень начал избивать мужчину, неоднократно получая удары. Когда ещё и толстяк навалился на парня я, не осознавая того, ударила его арматурой по голове, а потом ещё и ещё, когда из головы толстяка начала течь кровь, я наконец-то перестала его бить и осознала, что убила человека. Я ещё не совсем привыкла к такому образу жизни, поэтому каждое убийство, а точнее, душевное состояние после него мне даётся очень трудно. 

Мои руки затряслись, а дыхание сбилось. Я смотрела на мужчину, который уже не дышал и перевела взгляд на Пашу, который уже добивал другого мужчину. Мой взгляд случайно упал на весящую вдалеке камеру, в объектив, который мы точно попали. 

— Там камера, — указала я парню, когда он поднялся на ноги и взял в руки свою арматуру.

— Поздно, они нас уже сто процентов засекли, пошли дальше, — парень переступил через мёртвые тела и быстрым шагом направился дальше по коридору, тяжело дыша.

— А вот и наши гости, — громко воскликнул чей-то голос, из неоткуда возникли люди с автоматами и направили их на нас. 

Ну вот и приехали...