Маленькая победа и большое поражение

Джеймс напевал тихую песню себе под нос пока мыл посуду. Он был в приподнятом настроении и кажется дела у него шли в гору. Эвелин сидела за его спиной за обеденным столом. Впервые. Она ела за обеденным столом запеченную утку, которую конечно же любила. В голове настойчиво крутились мысли как бы остаться здесь подольше. Что угодно лишь бы не возвращаться в подвал. С другой стороны в ее руках вилка и нож, он стоит спиной. Ситуация насмешлива настолько, насколько это возможно. Он словно глумился над ней, зная, что она не сможет.

— Ты закончила? — Он обернулся, заставив ее вздрогнуть и выронить в тарелку столовые приборы. Эв кивнула. — Тогда прими душ, сегодня я почитаю тебе сказку о добром волшебнике. Ты в предвкушении? — Его смешок облаком распространился по кухне. Будто они вдвоем находятся совсем в другой ситуации. Эта абсурдность в очередной раз заставила табун мурашек пробежаться по спине. Она знала, что он псих. Она была убеждена. Но она до сих пор не знала, что с этим делать.

Эв медленно поднялась, не веря его словам до конца. И на полусогнутых коленях, как крадущийся зверь начала красться по стеночке к лестнице. Он смотрел на нее почти с отеческой улыбкой. На заигравшуюся и забывшуюся малышку.

Не на похищенную Эвелин. Не на раздавленную и сломанную Эв.Не на жертву.

Она поднялась в знакомую ей комнату. Включила воду. Тишину разрезал шум воды, наполняющей ванну. Эв посмотрела на себя в зеркало. Ей не хватило сил ужаснуться. Она смиренно приняла это.

А потом впилась в зеркало пальцами! В отражении в стене над ванной что-то было. Эв обернулась. Она наклонилась над ванной, коснулась рукой неровной поверхности, которую раньше не замечала. Небольшая неровность не больше сантиметра. В прошлый раз из-за стресса она не заметила. В этот раз из-за отчаяния, столько пережив, она готова была уцепиться за что угодно.

Немного поддев поверхность она выковырнула пальцами и материал, названия которого она не знала, посыпался, словно песочное печенье. Стали отваливаться части все больше и крупнее. Они падали в воду и заполняли ванну. Вода полилась через край. Смеситель продолжал работать, создавая шум. Эв не могла остановиться, она что-то увидела. Это было большим. Она рыла и рыла, словно собака во дворе. Так Эвелин себя и ощущала. Животным на привязи.

Наконец последний слой отошел, заставив ее замереть. Внутри в позе эмбриона застыл скелет женщины, судя по одежде и волосам. Эв забыла, как дышать. Она начала задыхаться.

— Ох, милая Эви...

Эвелин медленно обернулась. Она сидела на кафельном полу и в ужасе взирала на вошедшего Джеймса с мертвой улыбкой и пустотой в глазах. Он положил ключ на бортик раковины и взглянул на нее через зеркало.

— Ничего не вышло, да? Тебе было очень плохо. Прости... На самом деле все могло быть хорошо даже после этого. — Джеймс запустил свои руки в волосы и медленно провел вниз по лицу. — Если бы ты нашла кого-то кроме нее. — Его взгляд обернулся бесчеловечным. Она отчетливо увидела эту перемену. Его сказка разрушилась, красивый фасад спал, демонстрируя уродливую изнанку.

— Пожалуйста... не надо... — На грани шепота взмолила она.

— Я ведь всего лишь хотел прочитать тебе сказку о добром волшебнике, Эв.

***

Мужчина преклонного возраста в гражданской одежде прикурил сигарету. Его осунувшееся лицо с глубокими морщинами оставалось задумчивым.

— Детектив, подбросить Вас до участка? — Подбежал молодой паренек в полицейской форме. Мигалки на заднем плане оглушали, потому ему пригодилось их перекрикивать.

— Нет, я поеду домой. — Мужчина кинул окурок на землю и наступил на него ботинком.

— Наконец поймали этого урода! Разве Вы не рады? — В сердцах воскликнул юноша. Возраст делал его эмпатичным. Но это временно, как и все в жизни.

— Зеленый ты еще совсем. Нечему тут радоваться. — Детектив потрепал парнишку по макушке. Приставили ему шумного прихвостня, а прикипеть то к нему успел.

— Я вот только не пойму. Скелету в стене сколько лет? Маньячина такой большой перерыв делал? Потому Вы долго его искали?

— Нет, я не знал о четвертой жертве. Однако теперь мне многое стало ясным.

— Что?!

— Думаю, мать. Да так оно и есть... Первая жертва. Стоило в лицо этому мальчику посмотреть как все стало ясно. — Детектив пнул подальше окурок. — Чтобы творить такие зверства нужен серьезный мотив помимо психического расстройства. Чтобы убить мать нужно быть монстром. Значит мать его и превратила в монстра. Сначала он испугался, затих, спрятался. Никто ее не хватился, потому что кроме него самого было некому. А после он стал искать ее, потому что кроме нее у него тоже никого не было. Поэтому он о них заботился, искал любви. Потом начинал видеть отвращение, отторжение и ненависть. Как и в лице родной матери. Может это было реальностью, а может его игра воображения. Снисхождение, глумление сводили его с ума. Как только он узнавал в них черты матери, тут же жестоко расправлялся в приступе ярости.

— С последней по-другому. — Резонно заметил юнец.

— Потому что он не собирался этого делать. Даже комнату для нее приготовил - подарок. Значит не успел увидеть в ней знакомые черты. Но она нашла ее. Маму. Святое. Будь это другая жертва он бы жил как прежде, но только не мама. Главный позор, пятно и вместе с тем ассоциация с семьей и любовью. Потому что другого в его жизни не было. Он не знает как по-другому.

— Поэтому он убил ее без... ярости?

— Не разорвал на куски и выбросил, а просто «усыпил». Не удивлюсь, если бы она оказалась где-нибудь спрятана и замурована, как мать. Опять же в отличии от других.

— Асфиксия не самый безболезненный способ умереть, но можно сказать, что ей повезло.

— Безболезненного способа умереть не существует. — Задумчиво проговорил детектив. — Выбрось эти киношные забавы из головы.

Они двинулись к полицейской машине. Юноша сел за руль. Через лобовое стекло он видел макушку жестокого убийцы, сидящего в машине впереди. Зверь в человеческом обличии. Первый живой монстр, которого он увидел на работе, от которых он должен защищать невинные души. Остаться с ним один на один? Убийца, словно почувствовав чужой взгляд, повернул голову, но оборачиваться не стал. Полицейский вздрогнул.

— Ты чего? — Вскинул брови детектив, закрывая дверь автомобиля.

— Хорошо, что его поймали. — Тихо и серьезно проговорил парень, не отводя взгляда от лобового стекла.

Детектив проследил за его взглядом и понял, отчего так посерьезнел мальчишка. Хлопнул его по плечу, успокаивая и привлекая внимание.

— Благодаря показаниям свидетеля его задержали по горячим следам. Отследили по камерам маршрут до лесной местности. А там у меня уже были наводки, исходя из карты нахождения трупов в этой местности. Просто... раньше его никто не видел. Ни его, ни машины. Девушки будто исчезали в пустоте. Он так долго следил за ними, просчитывал все слепые зоны при похищении. Сливался с потоком машин. А теперь у нас есть свидетель и протектор, он не отвертится. Поехали по домом.

***

Белый мрамор с фотографией молодой девушки самый новенький на этом кладбище. На нем аккуратный букет свежих лилий. Мужчина и женщина молча стоят над ним. Не мать и отец, не оплакивающие, посторонние. Но глубоко переживающие эти события.

— Бедная девочка. — Прошептала Мэриам Харрис. — Как думаешь, дорогой, ей нравились лилии? Вдруг это ее самые нелюбимые цветы?

— Уже неважно, Мэри. Мы никогда не узнаем. Думаю, она понимает.

Телефон завибрировал во внутреннем кармане пиджака, привлекая к себе внимание.

Девид Харрис в сердцах отключил телефон. Выругавшись засунул его в карман.

— До смерти замучили эти интервьюеры! Сколько можно портить нам жизнь?! Мало им, что они везде наши лица навтыкали?! Нас теперь каждая собака знает, пишут всякую чушь! Толку нет, что в суде замазали, если газетчики все разнесли!

— Ах, что ты мне изменял, поэтому к другой домой поехал? — Посмеялась Мэри, вспоминая одно из интервью мужа, куда он пошел опровергнуть слухи, но в очередной раз его слова извратили. Вплоть до того, что он должен был в первый же день заявиться домой к «любовнице» и грудью лечь, чтобы спасти ее. Однако самой абсурдной Мэри считала слух, что сама является убийцей, а мальчишка лишь исполнитель заказа ревнивой жены.

Ситуацию осложняло то, никаких улик по другим жертвам не было. Только задержание по горячим следам со слов Девида. И судили убийцу за два трупа, найденные в доме. А остальных пришить, так сказать, не получилось. То, что они в одном радиусе ни о чем еще не говорит. Еще и убиты по-другому. А то, что записи с камер нашли с его машиной примерно в тех же районах с моментов похищений также улики косвенные. По итогу: тело матери, которая по показаниям старых соседей изводила ребенка с детства; и задушенный труп девушки в подвале.

Тем временем лицо Девида покрылось пятнами. Это началось у него еще на заседании суда, когда один из присяжных задал первый неуместный и грубый вопрос.

— У тебя же давление, Девид, успокойся. Тебе нельзя нервничать. — Мэри прижалась к мужу. Он автоматически обнял ее, хотя еще продолжал негодовать.

— Я знал, что это случится. — Задыхаясь проговорил он.

Мэри гладила мужа по груди, прижавшись к ней щекой, улыбалась.

— Ты поступил по совести несмотря ни на что. За это я тебя полюбила. И за это еще двадцать лет назад приняла решение быть всегда рядом.

У Девида взмокли ресницы, Мэри посмеялась над ним. Также как двадцать лет назад, когда сказала «да».

— Может полетим в отпуск? — Вдруг предложил он. — Куда ты хочешь?

— Хм. — Серьезно задумалась Мэри, покрутив новенькое колечко на пальце.

— Ладно, у нас впереди еще много времени подумать. — Девид чмокнул женщину в макушку и приобняв повел в сторону выхода из кладбища.