Я был похищен... (Часть 2)

Внезапно перед иллюминатором или окном моей комнаты в каком-то скоростном хороводе завертелись геометрические тела самых невероятных форм и цветов. Единственное, что я успел заметить - что повторений было очень мало или почти не было. Я вдруг понял, что это и есть обитатели планеты Пиръомма, захотевшие увидеть меня лично. Хоровод продолжался долго, я думаю, полчаса, не меньше, и под конец от их мелькания мне уже просто стало дурно. Наконец, поток стал заметно редеть и под конец совершенно иссяк. Я понял, что сеанс свидания окончен. И действительно, стена комнаты почти мгновенно вновь сделалась непрозрачной, меня чуть тряхнуло, и я понял, что мое пребывание на планете Пиръомма исчерпано. Меня вернули на корабль.

Здесь начался самый мучительный период моего путешествия. Мне сказали, что если погружать меня в сон, то это искажает картину исследований, из чего я понял, что исследования все-таки продолжаются. Невозможно представить себе, что я испытал, находясь в своей замкнутой комнате неведомо сколько времени, пока они несли меня в неизвестном мне направлении. Я, кажется, засыпал, потом опять просыпался, и не знаю теперь, тянулось ли все сутки по земному времени, неделю, месяц или год. Когда я бодрствовал, единственным моим занятием могло быть блуждание внутри моей комнаты по кораблю, хотя я сейчас не уверен, сдвигался ли я действительно при этом с места хоть на сантиметр. Но я старался делать это, просто чтобы не спятить.

Наконец, через бесчисленное количество дней мы направились к планете с названием вполне земным: Дорра. Про Дорру я узнал очень много, гораздо больше, чем про планету Пиръомма. Дорра вращалась в системе двойной звезды и поэтому условия жизни на ней были чрезвычайно суровые в том смысле, что ее поверхность то опустошали ураганы, то землетрясения с гигантскими наводнениями или другие подобные катаклизмы, вызванные воздействием двойной звезды. Обитателей Дорры было поэтому довольно мало - несколько миллионов на планете размером примерно с нашу Венеру. Но они как бы в компенсацию создали цивилизацию чрезвычайно высокого уровня.

Напоминали дорряне большие мотки веревки, но, конечно, это была лишь форма, выработанная веками и тысячелетиями борьбы за существование. Дорряне представляли собой мощный комок жилистых мышечных тканей, в глубине которой запрятан чрезвычайно высоко развитый мозг. Этот "моток веревок" способен был выпустить из себя до двух десятков различных специализированных конечностей. Покрытые специальным водоотталкивающим материалом, вырабатываемым на фабриках из непонятного мне сырья, дорряне, казалось, совершенно не обращают внимания на дикий климат их планеты.

В целях заботы о моей безопасности я был помещен в прозрачный куб из сверхпрочного материала. К счастью, обошлось без мучительных процедур: аппаратура, которой располагали дорряне, по счастью, совершенно не годилась для человеческого организма. Пришельцы (я продолжал их так называть про себя, хотя ясно было, что здесь это уже не годится) поделились с доррянами результатами своих обследований и обследований, полученных на Пиръомме.

Я, кажется, начинал догадываться о цели всех этих долгих осмотров. Я помещался в центре большого подземного, как мне показалось, сооружения, все стены которого были покрыты мелкими защипами сверху донизу - очевидно, на Дорре это считалось красивым или удобным. Мимо меня перемещались дорряне, одетые в разноцветные оболочки (рука не поворачивается назвать это платьями или одеждой) от черного до белоснежного и всех цветов. Свет лился откуда-то из щелей в потолке. Пока это продолжалось, я понял, что, видимо, все, к кому меня уже свозили пришельцы и к кому задумали еще везти, как-то интересовались человеком, его устройством и мыслями (а я не сомневался, что и мысли мои как-то просвечиваются). Очевидно, думал я, меня захватили с целью показать им. Но ради чего и почему именно меня? Ответ на это мне предстояло узнать позже.

Сидя в своем стеклянном ящике, я вдруг почувствовал, как пол под ногами задрожал: начиналось землетрясение. Но служба прогноза, прекрасно поставленная у доррян, предупредила о нем заблаговременно как о слабом. Я мог только гадать о силе их сильных землетрясений, если слабое заставило меня сесть на пол: устоять на ногах я не мог.

Меня быстро вернули на корабль. Моя догадка меня очень беспокоила, потому что я не знал, с какой целью они меня изучают. Если это было обыкновенное научное любопытство, то я не возражал. Но я боялся, тем более, что мне никто ничего так и не объяснил, что за этим стоит нечто большее. Может быть, для Земли есть во всем этом какая-то опасность? Я не знал.

Уважаемая редакция! Вам может показаться, что я слишком подробно и неинтересно рассказываю о своей вынужденной поездке с пришельцами. Но мне казалось, что эти подробности могут представлять интерес для ваших читателей, раз уж они не представили интерес для так называемых "ученых", не способных отличить правду от обмана. И я не хочу ничего придумывать, добавлять там разные подробности, которых не было, хотя я мог бы выдумать черт знает что. Но я считаю, что главное в данном случае - точность, а не красивости описания. Зато я могу точно сказать, что все, дословно, было так, как я пишу, и никаких фантазий.

Когда меня в тот раз вернули на корабль, наверно, был момент, когда у пришельцев что-то испортилось, или не знаю что, но стена моей кабины на секунду или две стала вдруг прозрачной, но явно в неподходящий момент. Я увидел, как моя кабина несется мимо переплетенных стволов-труб разного цвета - желтого, коричневого и еще какого-то, который я не успел разобрать, не то коричневого, не то оранжевого. По этим трубам что-то медленно передвигалось, словно они проталкивали вверх и вниз пищу. Ничего больше я разобрать не успел, картинка исчезла, и понял, что этот вид совершенно не предназначался для моих глаз.

Еще один мучительный перелет, в котором я чуть окончательно не спятил. У меня даже мелькнула мысль о самоубийстве, но как? Я не получал пищи, поэтому не мог объявить голодовку. Мне не на чем было повеситься, а об мягкие стены я никогда не смог бы разбить себе голову. Нечем было вскрыть вены: у меня пропало все из карманов, в том числе и перочинный нож. Чувство было ужасное.

Но все, как говорится, кончается. Мы оказались у третьей планеты, составлявшей цель нашего путешествия - она называлась Ак. Снова повторилась та же процедура: моя кабина куда-то движется, одна стена становится прозрачной. Я увидел перед собой бескрайнее море глаз. Во всяком случае, так мне показалось в первую минуту. Потом-то я разобрался, что это были никакие не глаза. Так выглядели обитатели Ак: похожие на большие влажные глазные яблоки, вырванные из глазниц, они были покрыты разноцветными створками, напоминавшими не то веки, не то створки раковин устриц. Эти "глаза" находились в специальных углублениях, типа канавок, проложенных вдоль огромной насыпи. Наконец-то я попал в место, находившееся под открытым небом, а не в закрытом помещении. Я увидел небо, почти такое же голубое, как на земле, но с явным зеленоватым отливом. Какие-то черные предметы, неразличимые с моего места, виднелись в воздухе: я понял, что это особые летательные аппараты.

Я забыл сказать, что стены моей комнаты-кабины совершенно не пропускали никаких звуков, поэтому я не могу судить, было ли снаружи шумно или тихо. Я думаю, что раз там была атмосфера, состав которой я, к сожалению, не запомнил, то, наверно, какой-то шум или хотя бы шелест эти "глаза" должны были издавать. Пока длилось это разглядывание, я наконец-то узнал о цели наших мотаний по космосу. Поскольку это очень важно, я хочу, чтобы об этом узнали все читатели этого издания.

Сообщество космических народов, к которым принадлежали пришельцы и представители миров, по которым меня возили, решали вопрос о будущих контактах с Землей и землянами. Поскольку у руководителей этих отдельных народов возникли сомнения, да и не все они хорошо представляли, что такое люди и как они выглядят, и надо ли с нами поддерживать какие-то отношения, потребовалось срочно как бы предъявить им землянина. Решено было выбрать обыкновенного человека, не занимаясь специальным отбором или чем-то таким. На мою беду, им попался я, хотя мог бы попасться кто угодно другой.

Я не знаю, какими были результаты "осмотра". Не знаю, понравились им мои мысли и я вообще или нет. Поэтому, конечно, я не знаю и о дальнейшем: будет ли продолжение или они решили как-то подождать, повременить с развитием отношений с нами? Мне ничего этого не сказали, и мое космическое путешествие закончилось очень быстро. Сперва моя комната снова оказалась на корабле, а потом я неожиданно оказался в своей машине на Белгородском шоссе. Мотор был выключен, никакого свечения впереди не было.

Но я уверен, что все это не приснилось мне или померещилось. Я просил, обращался и к нашим ученым, и в Москву, чтобы меня как-то исследовали. Может быть, на мне оставалась какая-то пыль или радиация, по которой можно было бы определить, что я действительно побывал в космическом путешествии и не обманываю. Однако мой рассказ никого не заинтересовал.