Муравьиный человек : письмо одного психопата (часть 5)

Разговор с Алексеем меня немного взбодрил. По крайней мере, теперь я был не один. На какой-то период мне даже стало легче подавлять галлюцинации. Чем меньше ты запуган, тем легче противостоять влиянию Муравьеглазого. И наоборот, если страх и чувство безнадежности усиливаются, то и видения становятся куда более реальными, ощутимыми… и жуткими.

В этом я убедился две недели спустя, когда от Алексея так и не пришло ни одно весточки. Я каждый день лихорадочно проверял свой телефон, скайп, е-мейл. Полный ноль. Я начал думать, что психолог решил просто поразвлекаться и написал все это лишь затем, чтобы подлить керосинчику в мои кошмары. Увы, все оказалось намного хуже…

Надеясь хоть как-то достучаться до Алексея, я вбил его имя и фамилию в поисковике. Одна из первых ссылок привела меня на сайт, где вывешивали имена объявленных в розыск. Беглецов, преступников, пропавших без вести. Имя Алексея значилось в последней категории…

Да. Он пропал. И конечно же, исчезновение датировалось тем же днем, в который мы с ним вели переписку. Как выяснилось, жил Алексей одиночкой и о своем отъезде никому не сказал.

Никому, кроме меня.

Я до сих пор не знаю, где сейчас Алексей и что с ним. Будь я в нормальном состоянии, я бы немедленно обратился в полицию и рассказал, что Алексей поехал в Мятлево. Да вообще-то я и собирался сделать это, но кое-что мне помешало.

Тот день, когда я узнал об исчезновении Алексея, я провел, как в тумане. В муравьином, мать его, тумане. Насекомые сползались на мое тело, стоило мне начать нервничать. Страх мой чуяли, падлы. Мрачное известие об Алексее меня совершенно подкосило, и теперь я не мог справляться с галлюцинациями. В тот день я не пошел на учебу, а заперся в комнате общежития. Весь день лежал под одеялом, пытаясь с помощью снотворного и алкоголя заглушить чувство копошения по всему телу.

Я не притрагивался к еде и старался по возможности даже не открывать глаз - боялся увидеть муравьев. Одна мысль о них начала поднимать во мне волну паники.

К вечеру мне все-таки полегчало. Может быть, мое сознание уже было слишком забито дешевым коньяком, чтобы воспроизводить видения, но, скорее всего, я просто сумел взять себя в руки, так как ко мне стало возвращаться хладнокровие и способность трезво мыслить. Проведя несколько часов в размышлениях, я решил с утра отправиться в полицию и рассказать про Алексея.

А затем ехать в Мятлево.

Алексей, вероятно, потерпел неудачу, но все-таки его идея не была лишена смысла. Как знать, может, у меня получится выяснить что-то? Все равно терять уже было нечего. Теперь даже возможность погибнуть меня не пугала. Я начинал понимать Кирилла, который предпочел петлю всем этим муравьиным кошмарам.

Я уже торопливо собирал вещи для поездки, когда сильный зуд кольнул меня в запястье левой руки. Почти такой же, какой я чувствовал у себя на лице последние дни. Зуд становился все невыносимее, и я стал осматривать руку, пытаясь найти его причину. Вскоре я заметил на запястье темное пятнышко, похожее на родинку. Было ощущение, что именно это пятнышко колет кожу изнутри, вызывая зуд. Я надавил на него пальцем… и вдруг пятнышко пошевелилось. Нет, я этого не увидел - движение было еле уловимым, - но я это почувствовал.

Почувствовал каждой клеточкой, каждым капилляром, как что-то чужое и живое шевельнулось у меня под кожей. Это вызвало прилив такого отвращения, что даже зуд перестал меня волновать. Теперь меня волновало лишь одно - как немедленно избавиться от этой херни.

Я попытался выдавить ее, но безуспешно. Слишком глубоко она засела. Я судорожно огляделся и схватил первый попавшийся на глаза острый предмет. Это был хлипкий канцелярский ножик, которым мой сосед обычно точил карандаши. Не заботясь о гигиене, я сжал зубы и подцепил кожу кончиком ножа. Выступила кровь, но чужеродная хрень по-прежнему была слишком глубоко. Я зашипел, надавив лезвием на кожу еще сильнее. Черт, никогда в жизни не наносил порезы сам себе!

Несколько минут спустя уже вся рука у меня была в крови, а на запястье красовалась рваная рана, обрамленная лохмотьями кожи. Да, из меня бы вышел очень хреновый хирург! Я уже ковырялся ножом не в коже, а прямо в плоти руки, пачкаясь кровью. Каждое неловкое движение отдавалось судорогой в запястье. Наконец мне удалось подцепить лезвием это черное пятнышко и вытащить его.

Сначала я даже не понял, что это такое. Но ты-то, читатель, уже догадался?.. Тут не надо быть гением…

Да, это был муравей.

Я вытащил гребаного муравья из-под собственной кожи. Пока я тупо рассматривал его, отказываясь верить в происходящее, муравей слабо дернулся. Усы и лапки у него слипались от моей крови, но он шевелился все активнее. Наконец он кое-как распрямил свои конечности и пополз, оставляя кровавый след на моей ладони. Я швырнул эту дрянь на пол и раздавил ногой.

Это уже было слишком для галлюцинации. Черт побери, да что это за галлюцинация такая?! Раз я без колебаний разрезал себе руку, чтобы избавиться от нее, какая разница, насколько она реальна, - для меня она теперь по-настоящему опасна. Ведь в следующий раз я могу точно так же вскрыть себе вены или горло…

Стоило мне об этом подумать, как невыносимый зуд заколол плечо. Я закатал рукав, уже зная, что увижу.

Три пятнышка. Сразу три черных пятнышка. И все три шевелились. Я почувствовал смесь ужаса и злости. Нет уж, я не дам этой дряни плодиться у меня под кожей! Но стоило мне занести над плечом нож, как новый укол сильнее предыдущих прихватил меня в области живота. Я задрал рубашку и почувствовал, как голова начинает идти кругом, а в ушах нарастает звон.

Целая гроздь черных муравьиных телец выпирала у меня из-под кожи возле пупка. Настоящее муравьиное скопление. Сколько их там было? 30? 40? Насколько глубоко они засели? Но меня очень быстро перестали волновать эти вопросы. Плевать, что мне придется устроить мини-харакири, я не собираюсь терпеть проклятых насекомых в собственном теле!!!

Пошатываясь, я зашагал в ванную. Лучше разрезать кожу под водой, чтобы эти твари сразу захлебнулись. Да и канцелярский нож тут будет слабоват. Мне понадобится бритва. Стараясь не заглядывать в зеркало, я заткнул слив затычкой и повернул ручку крана.

Хлынул черный поток. Он блестел. Он был похож на нефть. Но это была не нефть.

Это были муравьи.

Огромный, нескончаемый поток муравьев хлестал из-под крана вместо воды. Ударяясь о дно ванны, они начинали панически разбегаться, а новые все валились и валились из крана, медленно наполняя ванну шевелящейся черной массой. Я отлично видел каждого муравья на фоне белой эмали. Видел, как они беспомощно шастают по стенкам ванны, то и дело сваливаясь обратно, в общую муравьиную толщу, которая постепенно увеличивалась.

Это зрелище что-то переключило в моем мозгу. Мне стало смешно. В самом деле, какие забавные черненькие насекомые! Как смешно они дергают своими лапками!..

Я расхохотался. Все ржал, словно наркоман под кайфом, и не мог остановиться. У меня заболел пресс, из глаз текли слезы, сбивалось дыхание и начиналась тошнота, но я продолжал смеяться так, что все тело сотрясалось. А муравьиный поток все лился из-под крана с мерзким шуршанием. Муравьиная гуща уже переполняла ванну, они начали вываливаться на пол…

Я не помню, что было дольше. Мое сознание временно перестало мне принадлежать. Нет, к сожалению, я не отключился. Об этом я узнал из рассказов соседей, прибежавших снизу. Конечно, они не видели никаких муравьев, да их и не было на самом деле. Просто вода из ванной начала их заливать. Возмущенные, они сначала долбили по потолку, а потом подумали, что какой-то долдон ушел, забыв выключить кран и решили выломать дверь в комнату. Но дверь оказалась незаперта. Когда они распахнули ее, то их глазам предстало зрелище не для слабонервных.

Весь пол в ванной и в коридоре был залит водой. Шумел невыключенный кран. А я стоял на коленях в дверном проеме и с глухими рыданиями резал себе живот бритвенным лезвием. Я вымок с головы до ног и был залит собственной кровью. Кстати, шрамы до сих пор не зажили. Наверное, останутся до конца жизни.

Ребята даже не попытались меня остановить, но я их не виню. Я и сам бы испугался на их месте.

Вместо того, чтобы отобрать у меня бритву, они захлопнули дверь в комнату и вызвали то ли скорую, то ли полицию, то ли и тех, и других. Пока спасательная бригада мчалась к общежитию, все студенты высыпали из комнат и теперь толпились в коридоре возле моей двери. Пятеро самых здоровых парней решили держать дверь на всякий случай, когда из комнаты раздались мои нечеловеческие завывания (конечно, все-таки вскрывать себе брюхо не очень приятно).

Так я и продолжал орудовать бритвой, пока ввалившиеся санитары не скрутили меня, вкатив мощный транквилизатор. Вопреки всеобщим опасениям, я при этом никого не покалечил, кроме себя самого.

Когда лекарство подействовало и я провалился в забытье, мне приснился еще один сон с Муравьеглазым. Это был последний раз, когда он явился ко мне собственной персоной.

Я снова стоял перед зеркалом. Снова у меня из челюсти торчал этот проклятый отросток, но теперь он был не один. С другой стороны подбородка, зеркально повторяя его расположение, рос такой же зазубренный "сучок".

Муравьеглаз был тут. Он стоял прямо у меня за спиной. Если бы он дышал, я бы почувствовал его дыхание у себя на затылке, но мертвые же не дышат. Как то ни странно, его присутствие меня почти не волновало - намного больше меня взволновала кожа на моем лице. Она вся покраснела и опухла. Обычно такое бывает, когда в рану попадает инфекция и начинается воспаление. Несколько кусков кожи кровавыми лохмотьями свисали у меня с лица.

Кроме этого, вся кожа как-то размякла и невыносимо чесалась. Я осторожно провел по ней ногтем. Он оставил глубокую борозду, прямо как в масле. Потекла кровь, смешанная с прозрачной лимфой, но боли я не почувствовал. Только всю ту же ужасную, сводящую с ума чесотку. Словно кожа стала чем-то чужим на моей голове, словно сама требовала немедленно расцарапать ее и содрать к чертям.

Я осторожно потянул за один из кровавых лохмотьев. Он отошел легко, почти отвалился. Под слоем плоти я обнаружил странную субстанцию. Темную и твердую - ту же самую, из которой были сделаны зазубренные отростки. Медленно, словно зачарованный, я оторвал еще один лоскут кожи. А затем еще один. И еще… Очертания того, что скрывалось под моим лицом, становились все отчетливее.

Я словно снимал упаковку с подарка. Самого жуткого подарка в моей жизни.

Наконец, я закончил. У моих ног валялась кучка кровавых ошметков, когда-то бывших моим лицом. А из зеркала на меня смотрела огромная муравьиная морда. Треугольная морда с двумя зазубренными отростками-челюстями нелепо торчала из моей человеческой шеи. Морда тупо пялилась на меня широко расставленными глазами. Блестящее хитиновое покрытие было перепачкано кровью. Я поднял руку и дотронулся нормальными человеческими пальцами до муравьиного лица, стирая кровь. Отражение в зеркале точно повторило все мои движения…

Муравьиный человек даже не пошевелился за все это время. Но мне показалось, что выражение его лица изменилось. Теперь его улыбка была не издевательской, а как будто… одобряющей. Словно ему очень понравилось все то, что я только сделал.

А потом я первый раз в жизни потерял сознание прямо во сне.