46. la voix à l'intérieur de moi dit la vérité

   Я сильно хлопаю дверью, хотя нарочно сделать это я не намеревалась. Мама сидела дома за книгой, но, услышав резкий хлопок, отложила чтение на потом.   — Анна? Это ты?   Она впопыхах выходит в коридор, но я уже успела скрыться на просторах второго этажа. Мне не хочется предполагать, что я так напугала её своим шумным появлением. Более того, я слишком устала и не хочу никого видеть. Падая на подушку, я превращаю голос мамы за стенкой в сплошное эхо, растворяющееся где-то далеко.    Я сжимаю пух внутри так сильно, как только могу. Отчаянный крик души рвётся наружу, и я не сдерживаю его, пропуская писк через толстый слой подушки. Мама все равно слышит меня и больше начинает беспокоиться.   Она так старается быть настойчивой, хотя у неё мало, что получается. Возможно, это действительно неправильно, что я не воспринимаю родителей по-настоящему всерьёз, но давать шанс старшему поколению пытаться контролировать подростками всегда нужно. Иногда мне требуется их моральная помощь, но я постоянно начинаю говорить самой себе, что они не поймут меня. Даже мама, «вставляя свои палки в колеса». Я устала выслушивать надоедливые морали о том, как и с кем нужно находиться, но сейчас мне настолько трудно, что проще высказаться, чем чаще и чаще стараться просить их не лезть в мою личную жизнь.    В тот день я даже и предполагать не могла, что сейчас буду сожалеть о своей точке зрения, но я рада за то, что, все-таки, рассказала всю правду, насколько я вспомнила.    Я открыла дверь в свою комнату после нескольких сотен раз биения кулаков по древесине моей мамы. По её взгляду было понятно, что она не ожидала этого, но, ловя пульс игры, сразу же обратно вернулась в роль строгой и вежливой матери.    Воспоминания возвращаются только частями, и у меня ужасно болит голова снова и снова восстанавливать какую-то забытую информацию. Пытаясь сдерживать эту нить потока, я концентрируюсь на том, что хочу вспомнить, и мне удаётся буквально «прокручивать» пленку снятой сцены моей жизни.    — Входи, мам, — равнодушно сказала я в ответ на её стремительное желание отпереть закрытую дверь и дать ей разузнать все и полностью. — Садись.    — Анна, ты меня очень напугала, — говорила она, и я устало кивала. Я знала наперёд каждую сказанную ей фразу. Меня слишком утомляло слышать одни и те же слова. — Что у тебя произошло? Мы с отцом совсем извелись тут. Почему ты не отвечала на телефон? Где ты была? Даже твои друзья не отвечали на звонки. Что за такое бунтарское поведение?    Большое количество вопросов ещё больше напрягало меня. Я продолжала смотреть на её и слушать то, что казалось мне более чем скучным и изнуряющим. Мне хотелось спросить саму себя, не видит ли мама того, что я лишь просто хочу остаться одна. Наверное, она думает, что, дав ей узнать все, мне станет легче. Мы давно перестали понимать друг друга.    — Ты звонила моим друзьям? Но зачем? — хотелось знать мне, но сил на допросы и наезды совсем не оставалось. — Не волнуйся за меня. Я просто засиделась у подруги, а потом решила переночевать у неё. Все нормально. Мы делали домашнее задание, и она помогала мне с уроками, — придумывала на ходу я, размахивая по сторонам руками. Мама понимающе кивала и часто поправляла волосы.    — Мы должны были убедиться, что ты в порядке. Ты ведь опоздала на ужин. Раньше ты никогда не опаздывала. Восемь пятнадцать, помнишь? Отец будет очень зол из-за вчерашнего, но тебе стоит пообещать ему, что больше такое не повториться.    Я про себя вместе с ней сказала её любимые фразы и изобразила согласие. Мне нужно было лишь остаться одной, так что я хотела, чтобы разговор уже был окончен.   — Да, конечно, мам. Сегодня вечером я скажу все, что нужно.    На этом моменте она должна была встать и выйти из комнаты, но вместо этого я услышала другое:   — Ты ненавидишь меня? — с грустным, резко изменившимся взглядом, хотела знать мама. Несколько следующих секунд я пыталась понять значение заданного мне вопроса. Мой голос начал дрожать, и время от времени я запиналась.   — Что? Нет! Почему ты спрашиваешь меня такое?   — Ты не делишься со мной ничем, но я всегда вижу, что что-то не так. Анна, я не хочу давить на тебя, но мне важно знать твоё нынешнее душевное состояние. Ты можешь подойти ко мне в любое время и спросить все, что тебе хочется. Только расскажи, я обязательно помогу тебе.    Это было для меня нечто необъяснимым. Мама впервые произнесла мне такие слова и смотрела в это время прямо в глаза, ловя проявленное понимание. Странно, что раньше я даже не предполагала того, что она действительно видит мою боль, осознает, что я страдаю. На юность можно сбросить многое, но не сказанные слова, за которые берёшь на себя ответственность. В любом возрасте можно повлиять на того или иного человека, на эмоциях легко сломив его без собственных потерь и неудач.    — Ты действительно считаешь, что я тебя ненавижу?    Она кивнула, и я бросилась к ней на руки. Я так сильно обняла её, как совсем недавно обнимала подушку. В мои лёгкие попадал запах её дорогих духов, что казался мне слишком приторным. Глаза мамы светились то ли от слез, то ли от радости. Я безумно хотела поделиться с ней накопившимся, но Джордан так влиятельно разрушил мои чувства, что я пообещала себе не говорить об этом. Важно было рассказывать именно правду, чтобы не потеряться в себе самой.    Кто знал, что мелкая деталь может изменить всю суть разговора. Стоит напомнить самой себе, что он обидел меня. Это может послужить для него жизненным уроком. Несколько спадающих со щёк слез все лучше и качественнее лгут о том, насколько сильно я была искренна.    — Человек, которого я считала особенным, уничтожил меня. Я ничего для него не значила, а вчера, — тихо говорила я, убрав прядь волос за ухо, и опустила глаза, — он воспользовался моей наивностью. Я была у него. Он был пьян и находился не в себе, но я считала это честностью. Утром он выгнал меня из своего дома, когда я ещё была в одной сорочке. Мам, я ненавижу его, а не тебя.   Она обняла меня, поставив своё плечо. Я ни разу не назвала его имени и до безумия хотела и себя начать называть в другом лице. Пусть эта история будет касаться каких-то иных людей, но не меня и не сейчас.    — Он не должен был этого делать.    — Я знаю, мам.   — Ты и в правду буквально ненавидишь его?   Внутри бушевали эмоции, накапливаясь с невероятной скоростью. Я ответила на её вопрос, но уже сейчас я не знаю, являлось ли это правдой:   — Да.  Мы просидели несколько минут до того, как она сказала свои слова, от которых я начала волноваться ещё больше. Тепло её тела согревало меня, даря веру в то, что все ещё станет на свои места. Она так много говорила о справедливости, но я не могла долго слушать её. Свои голоса в сознании гораздо громче. Мне сложно сдерживать этот баланс между внешним миром и внутренним.    — У меня есть идея. Ты должна съездить со мной кое-куда и подписать некие бумаги. Позже я все объясню. Поехали.   Я повиновалась как миленькая. Мы сели в машину, и уже через пол часа я оказалась в полицейском участке. В каждом лице я пыталась увидеть Джордана, но я чувствовала, что при таких стрессах мне действительно светят галлюцинации. Прекратить внутренние страхи не получалось, зато я точно понимала, как можно владеть своим лицом и выражениями. Все заключалось в самом взгляде перед собеседником. Мама говорила одна, пока я писала выдуманный текст о том, что Джордан изнасиловал меня. Я не хотела, но она лишь чаще напоминала, что мне будет только лучше от этого.    Её слова до сих пор не осуществились. Единственное, что я чувствую теперь из того дня, — так это вину перед ним. Вину за то, что вовремя не остановилась.   Прямых доказательств не было. Джордана не задержали. Однако, я знала, что дело было очень обширным. Опрашивали каждого и по несколько раз, словно связывали некие дела воедино. Будь это уже после самого главного преступления, я бы подумала о таких деяниях без сомнений. Странно, что мама ничего не боялась. Она так легко и быстро придумывала то, какой это гнусный человек, что я сама едва не стёрла все свои воспоминания о нем хорошем. Она твердила, что знает его давно. По слухам от него отказались родители и он рос в детском доме. Удивительно, что точных данных нет ни у кого. Перед работниками участка мама вела себя так уверенно и профессионально, стирая капли наворачивающихся фальшивых слез бумажным платочком. Я не узнавала её, но лишь больше углублялась в эту игру, начиная противоречить самой себе.    Мы ушли тогда достаточно поздно. За это время, проведённое в этом здании, мама отвечала на все вопросы быстро и без раздумий. Если бы кто-то ещё был на моем месте, то посчитал бы, что она тщательно готовилась к этому диалогу. Я много плакала и почти ничего не спрашивала. Знала только то, что дело плохо.    Больше я ничего не могу вспомнить. В данный момент я снова с ним. Лежу на его кровати и смотрю на яркую Луну через большое окно в его комнате. Находясь с ним, я внушаю себе, что таким образом имею шанс искупить свою вину. Хотя, возможно, он уже и думать забыл о тех ощущениях, которые настигали его в то время, а я до сих пор, словно побитая собачка, соглашаюсь на все ради него. Мне так страшно узнать, что он мог сделать что-то ещё ужасное уже после того случая в качестве мести, что я боюсь стараться вспоминать ещё. Он держит свою руку на моей талии, прямо на тонком мягком белом одеяле, под которым я сейчас лежу. Постельное белье закрывает несколько частей моего оголенного тела. Сегодня я снова была с ним. Я хочу убрать его руку в сторону, но боюсь не разбудить его. Он сопит, не давая мне уснуть. Расслабленный, спокойный, уставший — именно так я могла объяснить то, как выглядел Джордан сейчас. Рядом с ним я не испытывала такого наслаждения, которого предполагала и представляла в своих мыслях. Он просто пользовался мной, а я позволяла, желая ему дать отвлечься от того, что разбивает его сердце. Так страшно понимать, что я любила этого человека и, наверное, люблю до сих пор, а в то же время и ненавижу. То, чего теперь я больше всего хочу, — так это полностью восстановить память и понять причину вызванной глубокой амнезии. Нужно только найти деньги. Большие деньги и как можно скорее.

***

Нас двоих сближает крепкий кофе,Тёплый плед в холодный сильный дождь.Нас контролирует любовь, как старый морфий,Я твоя принцесса, ты мой вождь.

Нас двоих объединяет сгусток чувства,И нас ничто не может разделить. Я так люблю с тобой покушать вкусно.И лишь ты знаешь, как можно рассмешить.

Я помню сны, в которых ты мне снился,И то огромное количество моментов,В которых кажется, что сон мой сбылся. Я тебе верю, у нас нет секретов.

Мне хочется поверить каждый раз в улыбку,С которой вновь и вновь меня встречаешь.Мы встретили друг друга. В этом нет ошибки.Обожаю, как меня ты называешь.

Так хорошо с тобой провести вечерБез всяких роз и пахнущих свечей.Меня даже улыбки твои лечат. Без мысли о тебе нет никаких ночей.

Порой так хочется сказать разочек снова,Что мне нравится, как смотришь на меня,А потом добавить нечто к слову — «Я... люблю тебя!».