25. s'arrête pour moi pour rester

   Джордан был груб. Когда я захотела подойти к нему на шаг ближе, он только ещё больше разозлился и направился к барной стойке, что стояла в северной части кухни. Я не знала зачем, но позже заметила, что он бросил тот самый листочек и вернулся назад. Джордан выходил из моего дома, а я попыталась его остановить для получения объяснений.    — Перестань! — также грубо вела себя я. — Ты можешь сказать, зачем мне надо прекратить расследование? Ты же сам хотел помочь мне! Так что случилось?   — Ты уже одержима этим, Анна. Разве ты не замечаешь? Тебе хочется лишь одного, но ты уже не можешь держать себя в руках. Конечно же, это понятно, что тебе тяжело, но не нужно переходить границы!    — О чём идёт речь? — спросила я, вовсе не понимая.   — Когда ты ела в последний раз?   — Совсем недавно.    Ему это было недостаточно, и он снова закричал, но ещё громче:   — Когда именно?   — Пару часов назад, где-то, — оправдывалась я, хоть и была не обязана.   — Врёшь. Ты мне врёшь, Анна.    Джордан быстро развернулся и ушёл. Он, просто-напросто, заставил меня снова зайти в тупик. Я спросила саму себя, голодна ли я, но внутри ничего не было ясно. Как будто нервные окончания голода уже перестали существовать. Позже я поняла, что Джордан легко мог меня разыгрывать. Я же не могла обмануть саму себя, что не голодна. Очень странное чувство.   Ещё не успев уйти слишком далеко, я, всё-таки, догнала его. Для меня было важно узнать, что же он имел в виду. Глупо, наверное, считать, что потеря сознания происходит именно от этого, но здесь тоже есть свои недочёты — ещё пару минут назад я чувствовала, что хочу есть, но сейчас уже перестала об этом думать. Как это объяснить? Я даже не помню, происходит ли это у меня так часто.   — Джордан! — громко закричала я ему вслед, едва успевая идти за ним вперёд с голыми ногами: времени одевать кеды совсем не было. — Остановись!   Он и в правду перестал идти, что меня очень обрадовало. Всё-таки, он не злился на меня так сильно, как я думала.    — Что ты хочешь ещё спросить?   — Я упала в обморок из-за голода, которого не ощущала?   — Частично, да.   Теперь я запуталась ещё больше.   — Прости, что?   — Просто не думай об этом так много. Хорошо? Твоих родителей уже не вернёшь, а саму себя ещё есть шанс уничтожить. Разве ты хочешь этого? — перевёл тему он, но я сначала это почти не заметила.   — Оно так и есть, но всё это слишком сложно.    — К чему ты стремишься?   — К правде, — словно на автомате ответила я.   — Тогда ищи всё понемногу и расставляй приоритеты, и я помогу тебе.   Я улыбнулась, чувствуя, как с плеч спал огромный груз. Мне было так спокойно и хорошо, что я уже ждала, когда за поиски возьмёмся мы вместе.   Джордан абсолютно прав. Я прогуливаю уроки из-за расследования, не ем, мало сплю и сама не знаю полностью, чего хочу. В моей голове есть только одна вещь, которая говорит мне о том, что я просто должна, и ничего больше. Я чувствую вину, и мне безумно хочется раскрыть это дело, чтобы в конце убедиться, что я всё сделала правильно. Для меня всегда было задачей посадить преступника за решётку, но потом сама осознаю, что раскрыть дело, за которое не берутся даже детективы так тщательно, как я, просто невозможно. Мне страшно узнать потом, что я ничего конкретного в целом не добьюсь. Всё это палка о двух концах. Сама не знаю, что мне действительно нужно. Что нужно для меня самой. Он смотрел в мои глаза, и я всё еще чувствовала на себе небольшую злобу с его стороны, но выглядел он таким, будто вовсе не хотел злиться. Мои руки дрожали, и мне казалось, что от радости я хочу обнять его. К счастью, я смогла взять над собой контроль и в ответ просто так же кокетливо посмотреть ему в глаза. Эти несколько секунд длились дольше, чем обычно. Я смогла рассмотреть этот темный оттенок, словно горький шоколад, и почувствовать жар по телу. Наверное, я чересчур перенервничала за сегодня, так что мне уже стоило отдохнуть, о чём и пыталось сказать мне моё тело. Я пригласила Джордана в дом, а он сразу же согласился, хоть и ощущал себя немного скованно. Его ярко-выраженные скулы указывали на напряженность, чего я не могла не заметить. Позвав его домой, было важно знать, что ему нравится проводить со мной время. Через секунду я направилась назад, откуда бежала за ним. Испачканные пальцы на ногах уже немного замёрзли, и я ждала того момента, когда смогу снова ощутить тепло. Джордан был очень взволнованным, будто впервые ему пришлось переступить порог этих старых стен. Аромат чая, который я заварила, выйдя из ванны, наполнил гостиную сполна. Это был зелёный лиственный чай с какими-то травами. Баночки с таким содержимым у нас хранились всегда на нижних полках, откуда я редко что-либо доставала. Как оказалось, очень зря. Здесь действительно можно найти приятные мамины травяные напитки. Из еды выбор был небольшой. Отдельные остатки разной пищи, на которые обычно я бы не обратила внимание. Тут оставались ещё несколько яблок, что пришлось предложить Джордану ради собственного приличия. Он отказался, да и я сама не особо хотела. — Ты сильно голодна сейчас? — спросил меня он. — Прости, что? — сказала я, совершенно не услышав. Он фыркнул и ответил через пару секунд: — Ты так смотришь на эти яблоки... Так жадно и расстроенно. Так неуверенно. Ты не чувствуешь их вкуса либо, наоборот, чувствуешь так сильно, что не можешь держать себя в руках. Они испорчены, но ты всё равно думаешь о том, чтобы укусить хотя бы маленький кусочек, верно? Это на тебя не похоже, ты не привыкла к такой пище, так что не можешь противостоять самой себе. Я вижу это в одном твоём взгляде, Анна. В обычном взгляде в одно мгновение. Я едва сдерживала себя в руках. Я вспоминала, как не любила эти яблоки и как злилась, когда мама заставляла меня есть их. И дело не во вкусе. Я да и не особо вообще помню их вкуса. Дело в том, что мне хотелось дорогой пищи. В лучших ресторанах, кафетериях, магазинах. Я постоянно следила за тем, что ела. Из-за этого и считала свою жизнь свободной: не важно, сколько денег у отца, я всё равно потрачу свои карманные деньги на макси-кружку самого дорогого кофе. Таковы были мои принципы, а сейчас меня будто на секунду осенило, что тогда была слишком помешана. Мне хотелось этих яблок, но мной снова одолело подсознание. — Я закажу пиццу, — сказал Джордан, достав свой телефон. Я сглотнула небольшую долю накопившейся от мыслей о еде слюни. Как бы я не отказывалась из-за приличия, внутри меня желудок «сходил с ума». Сделав глоток чая, я притворилась, словно не услышала его. В моей голове теперь стоял только запах свежеприготовленного лакомства, которого явно желало всё моё тело. Обратив внимание на записку, я посмотрела на Джордана, чтобы убедиться, что он не против, чтобы я прочла её. Развернув, я начала читать. В моих руках было письмо, адресованное моему отцу. Здесь писалось о том, что его заявку на должность главного директора отклоняют. В качестве названия адресата была указана уже известная мне фирма. Я «пробегала» быстро глазами вниз, чтобы дойти до самого конца. Наверное, это копия, либо само письмо так и не было доставлено. Тогда почему я всегда считала, что он там работал? Папа всегда говорил именно об этой компании. Может ли это значить, что он не работал там вообще? Снова глянув на Джордана, но уже с недоумением, он спокойно кивнул, дав мне понять, что это действительно было правдой, которой он также удивлён. Когда он уже договорился с пиццей, я просила объяснений. Ничего конкретного узнать не удалось. Джордан сам говорил неуверенно, но умолял, чтобы я доверяла ему. Я не понимала, зачем требовались с его стороны такие формальности. Всё было ясно в любом случае — он единственный, кому я ещё вообще могу довериться и поверить самой. Мне пришлось рассказать ему всё до мелочей. Он так слушал меня, кивал время от времени, не перебивал и делал небольшие глотки чая. Высказывая всю правду об нам обоим уже знакомой фирме, я не скрывала ничего, еле стараясь поверить в то, что Джордану можно доверять. Время так быстро шло, что наши кружки уже давно опустели, оставшаяся вода в чайнике остыла, а за окном полностью стемнело. Я включила верхний свет, и мы продолжили:   — Всё равно мне не ясно, работал он там или нет. Здесь что-то не сходится, — говорила я, снова садясь на свой стул за барной стойкой прямо напротив Джордана.    — Я думаю, скоро всё станет явным, — сказал он единственную фразу так прямолинейно и спокойно, не выражая ни единой эмоции. Мне было непонятно такое отношение, ведь он даже не попытался поддержать меня или, наоборот, осудить, прослушав целую историю. — Пойми, не нужно считать расследование своей единственной жизненной целью. Анна, ты совсем потеряла себя. Хмыкнув, я не приняла его слова всерьёз. — Ты говоришь, как герой дешевого фильма. Джордан явно разочаровался, услышав это, и только позже я подумала, что не стоило этого говорить. — Я говорю так, как вижу сам. Ты очень изменилась. — Изменилась? — прервала его я, окончательно разозлившись. — Да как ты можешь так считать? — Думаешь, мне не известно то, какой ты была раньше? Наливая холодную воду в стакан, я пролила немного на пол и со злости решилась высказаться: — «Раньше»? По-твоему, это когда? Когда живы были родители? Да, тогда я была другой. Я чувствовала, что была в безопасности и сама решала, как хотела жить. А сейчас что? А сейчас даже прежние друзья больше не играют ни единой роли в моей жизни, дни перестали иметь смысл, повторяя друг друга ежедневно, еда перестала иметь вкус. Да, я чертовски изменилась. Однако, сейчас я хотя бы осознаю, что была неправа, — тут же прервала монолог я, глядя в окно. Я не сказала всего того, что хотела. Я видела в окне кого-то или что-то, и теперь не могу понять, показалось ли мне это. Ввиду этой ситуации, я совсем забыла, о чём говорила, и потеряла мысль. Джордан заметил то, что я перестала говорить, и сам сказал то, что хотел: — Успокойся. Ты переходишь границы. Я считаю, ты вполне сможешь пройти через такие трудности. Я смотрела то на него, то назад в окно. Мне действительно казалось, что там кто-то есть. От темноты и усталости я могла ещё предположить, что это секундные галлюцинации, но позже это повторилось уже во второй раз, что испугало меня не меньше. И, когда уже изменилось моё выражение лица, Джордан обернулся. Я испугалась, потому что увидела Кеймрона. — Кто там? Ты кого-то увидела? — спросил меня он, замечая, что я немного нервничаю. Мою нервозность ничем нельзя было скрыть. — Мне показалось... — начала я и снова замолчала без возможности вспомнить ход моих мыслей. — Мне показалось, что там Кеймрон. — Кто такой Кеймрон? Я и он начали на месте мельтешиться. — Мой друг... Приятель... Знакомый... Этот парень мне знаком, — говорила я, не зная, что именно должна была произнести. — Ты знаешь его? Он всё ещё там? — Да. Или нет. Я не знаю. — Кто он, Анна? — закричал он, находясь в душевной панике. — Это тот парень, что не помог мне, когда я упала в обморок. Ты звал его, помнишь? Сознание Джордана уже было накалено до предела. Он не мог собраться с мыслями, а я едва только смогла связать хотя бы одно предложение под действием страха от чувства, что за мной следят. Я никогда не любила, как казалось, бессмысленные слежки. — Так ты знаешь его?! Джордан резко вскочил и помчался к двери. Он хотел догнать незнакомца, но я просила его остановиться. Слезы накатывались на глазах от предвкушения беды. Всё происходило в одно мгновение. Его будто подменили, заменив грубым рассерженным парнем, который ни за что не потерпит действий такого рода. Я погналась за ним, заметив, что его уже не остановить. Таким злым я, наверное, не видела Джордана никогда. Кеймрон, если я не ошиблась, что это был именно он, сорвался со своего места наблюдения, заметив, куда направились мы оба. Подорвавшись, он начал убегать как можно быстрее, но я понимала, что это вряд ли сможет действительно помочь. Его чёрный капюшон указывал на то, что это был действительно он, но в своей голове я снова «перебирала» варианты, чтобы глупо потом не ошибиться. Я волновалась, а Джордан словно меня не слышал, двигаясь в направлении загадочного преступника. Считались секунды на отсчёт, будто бомба замедленного действия уже готова к запуску. Готова она, а не мы. Мы не готовы уже ни к чему.