Начало всего неизбыточного

Шли гудки . Непрерывно. Один за другим. Табита через окно наблюдала как маленькая девочка шагала через плитки. Шаг первый , пошел второй гудок. За третьим шагом пошел четвертый гудок, и на шестом шаге девочка упала. Возможно оборвала коленку. Табита же в свою очередь уже потеряла счёт гудка.Когда она хотела отключить телефонный звонок , на конце телефона послышала голос:

-Ало- мужской грубый бартиТон зазвучал на том конце провода. У Табиты сжалось что то где то долеко внутри уголка сердца отдавая голосами чего то непонятного или может.. знакомого?

-З.. здравствуйте- смогла выдать Табита, сильно сжимая в руке ручку конец которого впивался ей в руку.

— Я вас слышу, — хрипловатый баритон, знакомый до мурашек.

Он что-то сказал снова. Она лишь затаила дыхание, мысленно моля его произнести ещё хоть одно слово.

— Меня слышно? — повторил голос.

Ей хотелось ответить "слышно", но сердце стучало слишком громко, перекрывая разум. По телу прошла невидимая дрожь. Прошлое тянуло её вниз, в бездну. Одна маленькая пауза тянулась, как годы, вырезая в её памяти одно слово: "Ты не забыла".

Длинные красные ногти впились в кожу рук. Из хвоста выбились пряди волос. Она открыла рот, но в трубке снова — гудки. Он положил трубку. А её сердце билось так, словно его слышали все вокруг.

Школьная перемена застала её врасплох. В класс зашли ученики.

Она понимала: нужно спрятать ту, что изнутри шепчет мерзким голоском юности. Та, что наплевала на рану, еле прикрытую льдом.

— Итак, начинаем урок рисования. Откройте альбомы, достаньте карандаши, — сказала она, цокая каблуками, нервно поправляя наручные часы. — Тема сегодняшнего урока — портрет.

Она стояла у доски, где уже было нарисовано лицо. Никто не ответил. Тогда продолжила сама, бросив затуманенный взгляд на девочку лет восьми в третьем ряду.

Отголоски прошлого возвращались. Она отвернулась к доске, вдохнула и, собравшись:

— Эмили, завтра жду твоих родителей у себя в кабинете, — произнесла и затем продолжила объяснять тему. Может слова вырывались сами по себе , наработанная многолетним опытом. Но в мысленно она уже была не там.

Мысли были перегружены флешбеками юности, где дуло спокойным летним ветерком, где дышать было легче и жизнь казалось намного дольше.

"-А быть может поступи я тогда иначе, там сидела бы не она?"

****

В большом помещении, похожем на аудиторию, окна доходили до пола. Стоял запах сырости и недавно нанесённой краски. Для парт использовали длинные столы, несколько плакатов на стенах и большая доска — вот и всё, что вырисовывало облик аудитории. Первокурсницы шушукались между собой, ожидая преподавателя. Кто-то сидел у подоконника, одним глазом наблюдая, как группа девушек, нюхая духи из журнала одной неприметной косметической компании, обводит их пальцами, а другая часть допивает холодные коктейли, которые продавали напротив корпуса, обсуждая прошедшие выходные. Лишь немногие из всей толпы усердно занимались учебой.

— Эй, Табита! Почему ты не дождалась меня у входа? — запыхавшись, вошла в аудиторию её подруга. Прямые коричневатые волосы липли к лицу, толстовку, которую держала в руках, она кинула на парту и села рядом.— Ненавижу пятый этаж! — откликнулась Табита.— О, Азалия! Просто я пришла на час раньше, не сидеть же мне на улице, — протянула она сухую салфетку и подала подруге. — Да и потом, я знала, что ты задержишься.

Азалия завязала волосы в тугой конский хвост и протёрла лицо.— Администратор заставила меня остаться — мол, я новичок и должна иногда задерживаться на работе. Представляешь, у меня нет права уходить в своё положенное время! А если уйду раньше — подумают, что я не люблю свою работу... — возмущённо посмотрела она на подругу и сморщила нос. — Я её ненавижу.— Кого — работу или администратора?В дверь аудитории кто-то постучал, но заходить никто не решался.— Обоих...

В аудиторию вошёл преподаватель, все моментально заняли места и достали учебные принадлежности. День шёл как обычно: те же пары, те же лица.

После занятий они спустились вниз в фойе, где продавались булочки и кофе.— Пожалуйста, один круассан, пирожок и два растворимых кофе.

Сели за свободный стол, достали тетради и дописывали, подчёркивая важные моменты из лекций.— Что будешь делать на выходных?— У меня работа, эта назойливая администраторша «попросила» заменить одну девчонку, — сказала Азалия, подходя к кассе, расплатившись и забрав заказ. — А ты?— Буду работать в лапшичной тёти, в последнее время там слишком много посетителей, — ответила Табита. — Ты же знаешь, что я живу с тётей, и мне как-то не по себе наживаться на её счёт.

— Но она же твоя тётя и заменила тебе мать.

Табите не очень понравилась эта тема, но Азалия — единственная подруга, с которой она могла открыто говорить о своих переживаниях. Они знали друг друга с самого раннего возраста, с того момента, как Табита поселилась у тёти. Часто она наблюдала, как Азалия выходит из дома вместе с младшими сёстрами и идёт в школу, тогда как сама Табита так и не могла привыкнуть к новым обстоятельствам.

Они познакомились не сразу — это случилось лишь спустя два месяца, когда Табита пошла в школу.

Сейчас напротив сидела совсем другая Табита. Она смотрела куда-то в сторону выхода, попивая кофе и выглядя более спокойной. Выдавало её состояние то, как она кусала уголки губ.

— Что ты там увидела?

У выхода намечалась небольшая потасовка. Всё больше людей направлялось туда, закрывая вид. Даже издалека было видно, как парень с кучерявой шевелюрой размахивал кулаками. Это выглядело скорее спокойно, чем страшно, но они решили подойти и посмотреть, что происходит.

— Нафига ты это сделал?! Я же просил! — кричал парень в клетчатых штанах, сжав кулаки. Рубашка была распахнута, губа разбита.

— В смысле, ты должен был просить?! Я тоже имею право! Там есть и моя доля! — не уступал ему парень крупного телосложения в порванной белой футболке, с синяком под глазом.

— Я продал, это факт. Да, отдам тебе твою долю, чего ты разворошился! — говорил парень с фингалом. — Это просто программа, над которой мы работали вместе, ничего страшного!

Табита не понимала, о чём идёт речь, но поняла, что эти парни — программисты из факультета программирования. Она стояла рядом с парнем в клетчатых брюках, только хотела развернуться и уйти, как он подхватил её кофе из рук и кинул в другого парня. Табита ахнула от неожиданности, стоящие рядом отпрыгнули назад. Футболка второго оказалась в кофейных пятнах.

— Жри теперь сам свою долю! — сказал он и ушёл. Второй парень тоже удалился, толпа постепенно рассеялась.

Это была незначительная потасовка, таких случаев довольно много. Подобное можно увидеть повсюду — на улице, в автобусах. Мы живём в XXI веке, в веке цивилизации, но молодые люди всё ещё должны уступать старшим просто из-за возраста, хотя и сами они устали на работе, болеют и тоже тяжело долго стоят. Часто можно видеть ссоры в автобусах или в магазине — между кассиром и покупателем. Наверное, с этим нам жить до конца жизни.

— Привет, мадмуазель! — она зашла в кафе, где было не так много посетителей. Чмокнула тётю в щёку и прошла прямо на лестницу, ведущую наверх. Но остановилась: в зале сидела парочка школьников, которые решали задачи, попутно потягивая холодные коктейли. Поодаль от них расположились женщины пожилого возраста.

— Иди наверх, умойся. В холодильнике есть еда, покушай и отдохни, — ответила тётя, попутно отпуская очередного посетителя. Поправив очки на переносице, она закрыла кассу и подошла к Табите.— Учи уроки, стань миллионером. Хочу на Мальдивы, — произнесла тётя с ноткой грусти в голосе — скорее, это была шутка, исходящая из глубин её потаённых желаний и усталости.

— Я сейчас вернусь, — ответила Табита.

Она открыла дверь в комнату, кинула сумку на односпальную кровать, сняла пиджак и легла. Смотрела в потолок, где были приклеены маленькие звёздочки. Закрыв глаза, почувствовала усталость в теле и боль в ногах — вероятно, туфли стерли ноги после долгой ходьбы. День выдался тяжёлый: четыре пары по полтора часа, все — лекции. Она почувствовала, как проваливается в царство Морфея, и резко открыла глаза.

Встала, посмотрела на фотографию в рамке — на ней смотрела дружная семья, которая давно уже, увы, не была ни семьёй, ни дружной.

Спустя полчаса после душа и просушивания длинных волос по пояс, Табита спустилась вниз. Обулась в удобные тапочки, которые не натирали ноги, в отличие от туфель, и надела большую футболку с легинсами. Взяла фартук, просунула голову, чмокнула тётю и завязала его сзади.

— Иди отдохни, я заменю тебя, — сказала она, взяв тряпку и пройдясь по раздаточному столу.

— Нет, мне надо в прачечную. Я отдала платье, скоро они закроются. — Тётя подошла ближе к Табите, глазами прошлась вдоль кухни и тихо прошептала: — Сегодня у мистера Доусона нет настроения.

В глубине кухни гремела посуда, тарахтели ножи по столу. Мистер Доусон — повар, который отлично готовит.

Посмотрев на часы, было без двадцати пять. Тётя сняла фартук, взяла сумку, уже приготовленную заранее — значит, она всё же попросит помощи.

— Надо помыть посуду. Я вернусь через час-два. Кассу закрою сама. Что ещё? Всё. — Она сделала пару шагов вперёд. — Ах да, чуть не забыла: придёт курьер, отдай ему пакет. Он внизу, рядом с холодильником. Это всё. Остальное сама знаешь, справишься. Если что — звони.

— Ага, иди уже.

Она вышла и повернула налево. Через окно было видно, как она смотрит на наручные часы, а её волосы до плеч развиваются на ветру. Несмотря на возраст, она была энергичнее многих молодых, а внешность её была вполне приятной. Табита не раз замечала, как при прогулках по улице на тётю оглядывались мужчины. От этого, казалось, она ещё больше расцветала и становилась увереннее в себе.

В свои годы она никогда не была замужем и не имела детей. Лишь однажды в юности дошла до алтаря с любимым человеком, но что-то остановило её. Подробности она не знала и никогда особо не спрашивала.

Протирая тарелки после мытья, Табита приступила к приготовлению кофе для посетителя.

— Пожалуйста, ваш американо. Приятного аппетита! — закрывая кассу, проводила взглядом гостью и убрала чек под книгу, как в кафе зашёл парень в шлеме.

— Я ротпн за зыкадирл... — прохрипел он.

Он был в клетчатой рубашке поверх белой футболки и в джинсах.

— Прошу прощения, я вас не понимаю, — ответила она. Конечно, трудно понять, когда в кафе заходит парень в шлеме — это может отпугнуть посетителей.

Он снял шлем, и его кучерявая шевелюра напомнила Табите того самого парня из утренней потасовки у корпуса. На губах у него был заклеен пластырь.

— Я курьер и пришёл за своим заказом, — спокойно ответил он, осматривая уютный зал: плетёные стулья, стены бежевых тонов, окна в пол и цветы — причём на каждом углу.

— Ты же тот парень в клетчатой рубашке! — сказала Табита, стоя за стойкой и указывая на него пальцем, а затем — на его рубашку.

— Д-д-да, я парень в клетчатой рубашке... — ответил он, странно посмотрев на неё и сделав шаг назад.

Табита посмотрела на него ещё раз. Как тесен этот мир.

— Точно это ты, разлил моё кофе! — сказала она. Он осмотрелся, возможно думая, что она говорит не с ним, а с кем-то позади, но никого не было.

Он решил не углубляться в её слова, посмотрел на наручные часы и понял, что нужно спешить.

— Не знаю, о ком вы, и за каким заказом пришёл. Мне нужно идти.

Он взял шлем, который поставил на ближайший стол, и, стараясь не встречаться взглядом с девушкой, осмотрел помещение. Понял, что здесь столы ниже, чем в центре города, возможно, еда не такая вкусная, а посетителей немного.

Девушка отошла за угол с пакетом, но он заметил, что она не спешит отдавать его.

— Утренняя потасовка, ты забрал моё кофе и разлил его, — отметила Табита, скорее в разъяснительной форме, поставив пакет на тот же стол, где стоял шлем.

Он не стал вдаваться в подробности, лишь мельком взглянул на большие часы, висевшие над ней.

Достал из портмоне пару купюр и поставил их возле кассы.

— Это за кофе.

Табита опешила. Он взял пакет и вышел из кафе. Он не делал заказ, значит, подумал, что она просит денег. Она взяла купюры в руки и выбежала за ним, случайно задев вазу с цветами, от чего по всему кафе раздался звонкий звон. Она вскрикнула, посмотрела на посетителей и тихо попросила прощения. Из кухни вышел мистер Доусон с большим ножом и сковородкой в руках.

Табита ногами подтолкнула осколки под кассу и вышла за дверь.

Он одевал шлем и садился на мотоцикл.

— Стойте! Мне не нужны деньги!

Он завёл мотор и выехал с обочины. Табита осталась стоять с купюрой в руках и с открытой дверью. Неужели её слова звучали так предвзято? Или она действительно похожа на человека, которому нужны деньги? Может, ей не стоило ничего говорить, но эта ситуация оставила осадок.

— Простите, можно сделать заказ? — вывели её из мыслей.

Она знала, что снова вернётся к раздумьям.

Вот отредактированный вариант твоего текста — я поправил пунктуацию, стилистику и чуть сгладил фразы, сохранив твой стиль и настроение:

---

Вскоре, в воскресный вечер, который наступил так же быстро, она сидела с Алисой в уютном кафе, попивая колу и расслабляясь. Неделя уже позади — вся учебная суета, лекции, беготня по библиотекам и решение разных задач. Сейчас можно было забыть о том, что завтра начнётся такая же нагрузка. Однако она не знала, что сегодняшний день перевернёт многое в её жизни.

— И? Он дал тебе за это деньги? — спросила Алиса.

В отличие от Табиты, Алиса сидела на диване в позе лотоса, сняв обувь и потягивая крепкий коктейль.

— И что ты паришься? Купи шоколадку и расслабься, — сказала она, позвав официанта, и, кажется, заказала пиво.

— Не знаю… Он меня взбесил. Оставил деньги так, будто я у него просила! Неужели бывают такие грубые люди? Не зря он недавно поссорился с тем парнем — значит, дело в нём, — раздражённо ответила Табита.

Алиса ухмыльнулась в ответ. Ей принесли пиво и забрали пустые тарелки. Как только официантка ушла, Алиса повертела головой и сказала:

— Забей. На свете есть люди ещё хуже. Например, моя администраторша. Чтобы сегодня расслабиться, мне пришлось наврать, что иду в больницу, — она закрыла лицо руками и поднесла их к губам. — О, Вселенная, не слушай меня и не исполняй эту мою болтовню.

— Кстати, скоро должен прийти Дэвид, — сказала Алиса, глядя на входную дверь, где как раз появился парень с немного накачанными плечами в белой рубашке и синих шортах. За ним шёл парень в клетчатой рубашке.— А вот и он.

К столу подошли двое парней, один из них был высокого роста с кудрявыми волосами. Табита сразу узнала его, но не подала виду. Алиса была права — нужно было забить на эту ситуацию и посмотреть на всё с другой стороны. Может, в этом деле есть что-то, чего она не знает.

— Дамы, простите за опоздание, — сказал Дэвид, указав на своего друга и похлопав его по плечу. — Это мой друг, присаживайся, — он сел рядом с Табитой и указал на место рядом с Алисой, которая уже успела опустить ноги и обуться.

— Можно просто Зак, — улыбнулся парень. Он посмотрел на Табиту — её волнистые чёрные волосы были красиво уложены, удлинённая чёлка спадала на лицо. На лбу виднелись небольшие следы постакне, но всё это компенсировали её глаза — чёрные, как смоль, и полные взгляда, устремлённого на него.

В отличие от неё, девушка рядом снова приняла позу лотоса, поставила локоть на стол и прямо спросила:

— Зак, вы случайно не учитесь на факультете программирования?

Алиса сидела рядом и один за другим задавала вопросы. Неловкой тишины не было, но Табита уже не могла расслабиться так, как раньше. Ей казалось, что купюра в её кошельке горит огнём и словно говорит: «Отдай меня». Однако, попивая колу, она старалась не смотреть на Зака.

Ведь Алиса была права: он пролил кофе, на который ушли её деньги, и эти деньги — не большая компенсация.

— Дэвид, как твоя работа? Удается совмещать с учёбой? — спросила Табита.

Он закрыл меню и откинулся на диван.

— Сложно. Никогда не думал, что работать в банке намного сложнее.

— Но ты же охранник? — удивилась Табита и, кажется, рассмеялась.

— Но разве это не работа? Вот увидите, я ещё поднимусь до генерального директора! Билл Гейтс тоже в своё время не был богатым, а Сильвестр Сталлоне вообще до выхода первого фильма продал свою любимую собаку, потому что не было еды. Так что я ещё поднимусь! — Дэвид поднял руки, положил их на диван и просунул ладони через голову Табиты, притягивая её к себе за плечи. Та встрепенулась и резко встала со стола.

— Конечно, конечно. Мне нужно в уборную. Алиса, ты пойдёшь? Нет? Ладно, я пойду…

Когда она вернулась, Зак и Алиса бурно обсуждали что-то, а Дэвид отошёл на улицу. Табита села на место и отпила глоток воды.

Они выглядели весело, быстро нашли общий язык. Алиса положила руку на плечо Зака и потрогала его кудри. Казалось, они знакомы давно, а Табита — та самая новенькая в компании.

Алиса, заметив подругу, отстранилась от Зака.

— Табита, мы разговаривали о том случае в фойе, — начала Алиса. — Что вы там изобрели?

Она вскинула брови и посмотрела на Зака, который начал рассказывать.

— Мы разрабатываем мелкие программы — разных ботов, выполняющих разные функции. Но мой друг продал одну из них, и отсюда всё и произошло… — сказал Зак, потирая затылок и улыбаясь во все зубы. Казалось, он смущается.

— Понятно… — Табита протёрла потные руки об колени брюк. Не зная, что сказать, она посмотрела на Алису, уткнувшуюся в телефон. Она всегда чувствовала неловкость при общении с незнакомыми людьми: начинали потеть руки, сбивалось дыхание, в голове прокручивались разные моменты из жизни.

Она взяла банку колы и отпила глоток, но, задев руками стакан с пивом, который стоял нетронутым, разлила его на весь стол. Все вскочили с мест. Грохот бокала слышали все в баре, а закуски на столе промокли насквозь.

Табита, дрожащими руками, начала убирать.

— Простите… я… я уберу.

Алиса бросила телефон и позвала официанта. Зак принялся помогать. Она взяла тарелку, Зак убрал кружки. Официант протёр стол и убрал ненужные приборы.

Табита села на место. Вечер был испорчен. Мало того, что она чувствовала себя не в своей тарелке, так ещё и показала свою неряшливость. Она убрала челку за ухо и почувствовала, как горит лицо.

Зак отпил пиво и посмотрел на выход, где стоял Дэвид. Он мысленно понимал, что разговоров на эту тему больше не будет, и, чтобы избежать напряжённой тишины и неловкости, тоже не мог просто уйти.

Он проклинал себя за то, что послушал Дэвида, когда тот сказал, что его «пять минут» не затянутся и что он дал «слово мужика» встретиться с друзьями. Мог бы он сидеть дома в свой единственный выходной.

Табита посмотрела на сцену, где мужчина настраивал инструменты, и поняла, что уютное кафе скоро превратится в настоящий бар.

Алиса нарушила тишину, задавая Заку вопросы, и казалось, что она чувствовала себя более комфортно, наслаждаясь вечером, чем Табита.

Дэвид вернулся, что облегчило их мысли. Он поставил телефон на стол, поднял кружку с пивом и сказал тост за знакомство.

Ей казалось, что это свидание вслепую, где она знакомится с парнями. Напряжённые моменты случались чаще: перед Заком она не могла нормально поесть и даже зевнуть.

Дэвид рассказывал об одной старушке, которая приходит в банк каждый день и угощает сотрудников пирожками, испечёнными своими руками. На вопрос, зачем ей это, она отвечает, что ей некого кормить — ни семьи, ни детей, которые разъехались, и внуков, с которыми она общается лишь по FaceTime вечерами.

«Это ли жизнь? Рожать детей, растить их, а потом смотреть, как они уезжают? Или в этом и есть счастье материнства — растить их?» — думала Табита. Она, возможно, даже забыла тепло материнских рук, виделась ей лишь натянутая любовь и встречи раз в год.

За окном уже вечерело, зажигались огни, проезжали машины. Вывески магазинов мерцали огоньками, по тротуарам шли люди, наслаждаясь осенней прохладой.

Они шли пешком до остановки, которая находилась в другом квартале. Хотя могли бы заказать такси, свежий воздух так вдохновлял.

Тротуар был узкий, в один ряд помещались два-три человека, и как-то незаметно Зак и Табита шли вместе, немного позади Дэвида с Алисой, которые бурно обсуждали что-то своё. Алиса то и дело махала руками и громко смеялась.

— Нет, ты это слышала? Смотри, что он говорит!

Они оба молчали.

---