Глава 37. Когда небо замирает.

Flame in the Shadow//Tina MiseГлава 37. «Когда небо замирает»

Айрен’Тал проснулся не от криков.Не от звона.А от тишины.От той самой — глухой, затянутой, как воздух перед бурей.Воины поднимались в караулы раньше обычного. Маги чувствовали странное напряжение в заклинаниях. Даже цветы в садах закрылись, будто что-то знали.На стенах дворца — новые знамёна.На каждом — Пламя.Элайн шла по главному коридору, в боевых сапогах и с повязкой на руке. Там, где был ожог, оставленный Вейром. Теперь — это её знак.У дверей военного совета её уже ждали.— Королева, — склонился один из офицеров. — Весть с запада. Из-за Ледяной Трещины пришли… не люди.— Сколько?— Мы не знаем. Их тьма прячет.Она молча вошла в зал.Дориан стоял у магической карты. На ней — мерцающие точки. Светлые и тёмные. Каждая — деревня, стража, угроза.Он повернулся к ней сразу, как только услышал шаги.— Ты чувствуешь?— Да, — сказала она. — Оно близко.— Через два дня максимум. Они ударят там, где мы тоньше всего.— У Тра’Морен?— Именно. Уже отправлены послы. Генерал Аррейн ждёт приказ.— И он его получит.Они обменялись коротким взглядом — не как муж и жена, а как два пламени, горящих в одном очаге.— Я останусь в Айрен’Тале, — сказала Элайн. — Мне нужно защитить центр. Совет и народ.— А я поеду с передовой, — сказал Дориан. — Если они увидят, что мы не прячемся — они не пройдут.— Ты вернёшься?Он подошёл ближе, положил ладонь ей на щёку.— Ты ведь знаешь: Драконы не умирают.— Они уходят, — прошептала она.— Но оставляют след.Тина сидела у окна. Смотрела, как Дориан отдаёт последние приказы.— И ты ничего не скажешь ему? — спросил Кайл, устроившись у неё на коленях.— А что я скажу, малыш?— Что он не должен уходить. Что ты знаешь, чем это кончится.Тина помолчала. Потом взъерошила ему волосы.— Даже если я скажу — он всё равно уйдёт. Потому что он не герой. Он — человек. Любящий. Упрямый. Настоящий.— Но...— А мы... мы просто напишем о нём историю. Если останемся.Кайл уткнулся в её плечо.— Я боюсь.— Я тоже.Вечером во дворе собрались все. Службы, маги, жители столицы.Их было много. Но смотрели они только на двоих.На Элайн — в серебре и алом.И на Дориана — в чёрном с пламенем на груди.Он поднял меч над головой.— Мы не ради короны. Не ради власти. Ради Империи, в которой есть место живым.— И мёртвым, — добавила Элайн. — Потому что мы помним тех, кто ушёл.Люди зааплодировали. Кто-то заплакал.И только Тина, в толпе, стояла без звука.Её пальцы сжимали маленький клочок бумаги — черновик, который она начала писать.> «Если я исчезну — никто не заметит. Но если исчезнут они — мир не станет прежним.»

Ночь в Айрен’Тале снова была без звёзд.Как будто небо боялось смотреть вниз.Скоро. Совсем скоро.Они ещё не знали — что в главе 38 начнётся.Но уже чувствовали:ничего больше не будет, как раньше.

Поздняя ночь. Слишком тихо для столицы.Слишком тревожно — для Империи.Элайн не могла уснуть. Комнаты казались чужими, даже её кабинет, где она обычно писала, стал вдруг пустым. Бумаги не шуршали, перо не слушалось. Она сидела у окна, кутаясь в накидку, и ждала. Не чего-то конкретного. Просто… ждала.— Не можешь спать? — спросила Тина, войдя без стука. У неё были глаза усталости, как будто она знала слишком много. И не могла ни с кем поделиться.— Он уедет на рассвете, — тихо сказала Элайн. — И если я не скажу ему сейчас…— Ты пожалеешь.— Но я боюсь. Если признаю — потеряю. А если молчу — держу при себе.— Иногда не выбирать — хуже любого выбора.Элайн кивнула.Тишина между ними была не тяжёлой — настоящей.— А ты? — спросила она вдруг. — Ты не боишься? Что будет завтра?Тина посмотрела на неё долго.— Я боюсь другого. Что вы не вернётесь.— Ты ведь никогда не признаешься, что любишь нас?— Я не должна, — ответила Тина. — Я автор. А вы — герои. Я только храню вашу историю.Но голос её дрогнул.И Элайн впервые увидела в Тине не силу. А боль.

Дориан собирался молча. Одет уже был. Всё подготовлено. Только меч стоял у двери. Он не взял его сразу.Стоял у стены. Смотрел на одну-единственную вещь — письмо.Он не читал. Не открывал.Просто держал. И знал — что это прощание. На всякий случай.Когда дверь открылась — он даже не повернулся.— Я думала, ты уже ушёл, — сказала Элайн.— Хотел. Но не смог.Она подошла ближе.— Я боюсь, Дориан.— И я. Только я прячу это за бронёй. Ты же знаешь, она удобная.— Не уезжай, — вырвалось у неё. — Просто… не уезжай. Мы только начали жить.Он обернулся.— Я должен. Если не я — кто?— Мы вместе, — прошептала она.И он вдруг прижал её к себе. Без слов. Без героизма. Только — с жизнью.— Тогда вернись, — сказала она. — Иначе я уничтожу всё, что ты любил. Даже эту Империю.Он улыбнулся.— Обещаю. Я вернусь.И поцеловал её — не как принц. Как человек. Как тот, кто может не увидеть рассвета, но в этот момент знает, что это стоило каждого шрама.А в другом крыле дворца Тина стояла у письменного стола. Бумага перед ней была пуста. Но в руке — перо дрожало.— Что ты пишешь? — спросил Кайл, тихо подходя.— Завещание, — пробормотала она.— Но ты ведь не...— Не сейчас, — перебила она. — Но скоро. Всё меняется, малыш. И если я не уйду — они не выживут.Кайл замер.— А как же я?Тина посмотрела на него с такой болью, что он сразу отвёл взгляд.— Ты всегда будешь знать, где меня искать. В книгах. В голосах. В пламени.Он прижался к её боку, и впервые с того дня, как появился, не шутил.Под утро над Айрен’Талом вспыхнуло предрассветное небо.И в этой зыбкой грани между ночью и днём, между жизнью и смертью,всё было по-настоящему.

Айрен’Тал спал. Но никто не спал.Императрица Сайра стояла у карт сражений. Одинокая свеча освещала границы Империи.Она смотрела на тонкие линии, как будто могла остановить всё одной мыслью.Но нет. Даже Императрица не всесильна.И всё, что она могла сейчас — это ждать.И молиться, если кто-то ещё умеет.Тина снова поднялась на крышу.Тот же сад, тот же балкон, тот же вид — но внутри всё другое.Кайл молчал. Просто сидел рядом. Без крыльев. Без шуточек.Так он делал только в самые страшные моменты.Когда знал: скоро останется один.— Хочешь узнать правду? — спросила она вдруг.— А я не знал? — хрипло ответил он.— Ты знал, но не хотел слышать.Он кивнул.— Значит, ты правда собираешься…— Да, — прошептала она. — Потому что я не персонаж. Я была автором. А теперь стану жертвой. Чтобы сохранить их.— Но ты же… Тина. Без тебя…— Без меня у них будет шанс.Кайл резко встал, сжав кулачки.— Ненавижу эту твою великодушную драму! Почему ты всегда всё на себя берёшь?!— Потому что я могу. А они — нет.Он подошёл ближе, уткнулся лбом в её плечо, как ребёнок.— Я скучать буду.— Я тоже, малыш, — сказала Тина, обнимая его крепко.— А можно я потом… как бы… тебя найду?Она улыбнулась.— Всегда. Я буду в огне. В голосах. В их воспоминаниях.— Это опять поэтично звучит. Бесит.— Извини.В комнате Элайн горела лампа.Она не спала. Не писала. Не молилась.Просто лежала. Глядя в потолок.Дориан был рядом. Он заснул позже неё.Тихо, как будто боялся даже во сне сделать ей больно.Она повернулась на бок и провела пальцами по его щеке.— Если бы я могла остановить всё…Я бы всё равно выбрала тебя, — прошептала она.Он что-то пробормотал во сне. Не разобрать.А она закрыла глаза.И впервые с того дня, как всё началось,ей захотелось жить.Не побеждать.Не спасать Империю.Не сжигать врагов.Просто…Жить.Рядом с ним.Но она знала — это невозможность.Потому что утром всё закончится. Или начнётся.И она уже выбрала.На вершине Дра’Кара, последнего холма над столицей, кто-то оставил светящийся символ на камне.Ни имени. Ни письма. Только огонь.Тина прошептала про себя:— Это было моё пламя. Теперь оно — ваше.