take a look at my ̶g̶i̶r̶l̶ friend

Пейринг Сенджу Кавараги/Юзуха Шиба_____________________________________________

приятного прочтения.      — шиба-чан! шиба-чан, подожди!

      поднимать шум после уроков было не то что разрешено школьным уставом, но у многих были клубные часы, и учителя закрывали глаза на многое, отмахиваясь от разбирательств чем-то вроде «это их дела, не наши». такое себе проявление педагогических навыков, но сенджу была лишь рада — лишних проблем ей не хотелось.

      юзуха остановилась у двери класса, так и не взявшись за ручку, терпеливо ждала, наблюдая, как сенджу маневрирует сквозь толпу заходящих в швейный клуб учениц. юркая и легкая, сенджу казалась предназначенной для таких манипуляций и забегов, и ни к чему ей была эта строгая школьная форма с ее гольфами и юбкой в складку.

      размышлять в эту сторону дальше не получилось — напоровшись на главу клуба, сенджу увернулась от него и бросилась наутек, не глядя ни по сторонам, ни под ноги.

      в том была ее ошибка — вместо милого дружеского приветствия она сбила юзуху с ног.

      — шиба-чан, прости, пожалуйста, я не специально, — торопливо извинялась сенджу, помогая подруге встать и отряхивая ее юбку. румянец забавно выступил на ее щеках, и в хрупкой школьнице было не узнать истинную сенджу.

      — все в порядке, не стоит извинений. и ты можешь называть меня по имени.

      — правда?

      — правда, — юзуха поправила волосы, перебросив их за спину, а после пригладила растрепавшуюся челку сенджу. — мы подруги, тебе не нужно придерживаться этикета со мной.

      — подруги, — повторила та, кивая головой.

      у них могла бы быть красивая история о дружбе в пределах школьных стен, о жизни, в которой нужно лишь подняться на третий этаж, найти кабинет второгодок и найти там ответы на все свои вопросы, но сложилось иначе. не то, что юзуха была этим сильно недовольна или что-то подобное.

      в силу семейных обстоятельств, необычные знакомства не воспринимались как необычные. это было подвидом нормы.

      юзухе не особо нравилось помогать хаккаю с его личными проблемами — в основном потому, что он отхватил себе лучшего парня, который мог существовать, и после этого искать кого-то себе самой было бессмысленно. в тот раз отвертеться было нельзя, хаккай умолял как мог, да еще и сам мицуя сказал в трубку пару слов, и она пошла, подавляя желание остаться дома и трепет от того, что еще раз токийская свастика в почти полном составе предстанет перед ней.

      так и было, потрепанные недавней дракой, бинтующие раны и улыбающиеся до сведенных скул парни поприветствовали ее, показали направление, в котором ошивался шиба-младший, и помахали руками кто как мог.

      на ступенях большой лестницы, ставшей, судя по всему, собственностью токийской свастики, сидела верхушка — дракен обрабатывал сбитые костяшки рук, привалившийся к его колену майки дремал, а хаккай, будто самый послушный мальчик в мире, сидел и подставлял разбитый нос под руки такаши. юзуха на это лишь фыркнула, протягивая пакет с купленными по дороге перекисью и бинтами, с разрешения мицуи потрепала брата по голове и присела рядом, чтобы в очередной раз выслушать, кто за что и как сильно огреб.

      мицуя ее тут же развернул в обратном направлении, снабдил бинтами с пластырями и махнул рукой в сторону старой лавочки возле кустов наверху лестницы. по его словам, лидер сегодняшней вражеской группировки сидит там с самого конца боя, не двигается и ни с кем не разговаривает, а по слухам — девушка. юзуху вызвали, как единственного подходящего по параметрам агента, а на вопрос, почему эмма-чан или хина-чан не смогли прийти, дракен лишь пожал плечами.

      тогда-то юзуха ее впервые и увидела — непривычно маленькую для образа лидера группировки, сжавшуюся и нервную кавараги сенджу, как она представилась, разглядев в явившейся девушке не полицейского и не члена свастонов.

      причина, по которой девушка не ушла домой после поражения, была щекотливой и интимной: стресс и напряжение перед предстоящей битвой перекрыли собой симптомы, выброс адреналина подавил боль, и только сейчас, в отходняке и во время собственноручного осмотра сенджу обнаружила начало месячных. юзуха сменилась в лице, когда услышала это — немедленно послала стоящего на верхней ступеньке такемичи в ближайший магазин, а сама села на корточки перед девушкой, методично обрабатывая костяшки ее пальцев, чтобы отвлечь от дискомфорта в другом месте.

      все могло бы на этом и закончиться — проблема была решена, юзуха проводила кавараги, чтобы помочь ей развеяться и успокоиться, и их пути никогда бы не пересеклись еще раз, если бы девушка не заявила о том, что хочет встретиться в любой удобный для юзухи день, чтобы вернуть деньги за купленные прокладки.

      встреча обернулась еще одной, а та еще одной, и еще, еще, еще, пока тонкий мостик из доверия и дружбы не сложился между ними, пока у самой юзухи не начались месячные.

      дружба, завязанная на крови, оказалась приятнее воссоединения с одноклассницами к началу учебного года, очень к месту выяснилось, что в ту старшую школу, в которой юзуха пойдет во второй класс, переводится после переезда сенджу.

      за долгое время слово «подруга» обрело смысл для обеих девушек, и все шутки про женскую дружбу жестоко пресекались ими обеими.

      в основном, правда, пресекались они именно со стороны сенджу — что хаккай, что тайджу, они оба в девушках понимали мало, и предпочитали держаться на почтительном расстоянии от той, кто это великое искусство обуздал.

      знакомство с братьями юзуха хотела оттянуть как можно сильнее, хоть и знала, что это подобно борьбе с резинкой: оттянешь ее сильнее, и она ударит в ответ. ей до боли не хотелось видеть, как в очередной раз хаккай от присутствия девушки в доме млеет и сыпется, и не хотелось наблюдать, как тайджу стелется перед гостьей, если посчитал ту важной.

      отчасти, она была права — хаккай обратился к ее подруге «кавараги-сама», даже глядя на нее сверху вниз и с дистанцией в полторы головы между ними.

      — можно я попрошу тебя кое о чем?

      юзуха остановилась и обернулась, стараясь смотреть не в глаза подруге. с ними, глубокими и чистыми, она теряла всякую волю, и согласилась бы на что угодно.

      — в чем вопрос?

      — можешь забирать меня после занятий? если тебе не будет сложно, конечно, — сенджу аккуратно взяла ее за руку, нервничая и хмурясь, — просто девушки из швейного клуба такие грозные, а я хожу мимо них каждый раз.

      — от мицуи-куна понабрались, — хмыкнула она, вспоминая контраст между мицуей-гопником, мицуей-бойфрендом-ее-брата и мицуей-учеником. контраст поражал, бесспорно, и сталкиваться с его подопечными правда было себе дороже.

      — так… я могу рассчитывать на тебя?

      — в любое время, сенджу. все будет хорошо.

      и она бы добавила, что в противном случае мицуя просто попадет в невыгодную для себя ситуацию, но рассказывать об этом было необязательно. так, может быть, когда-нибудь пригодится. в другой раз. не в этот.

      середина дня отличалась приятной погодой, не слишком жаркой и не слишком холодной, в самый раз для прогулки после занятий, но большинство школьников сидели на своих дополнительных или в клубах, и улицы пустовали. девушки шли неторопливо, болтая ни о чем и расслабляясь после нагрузки.

      юзуху постепенно готовили к выпускному году, изредка напоминая об экзаменах в следующем году и о днях открытых дверей в университетах; сенджу вводили в сложную программу старших классов, с той же регулярностью напоминая о том, что это не средняя школа, и система ценностей здесь совершенно другая.

      с учебой у них не было особых проблем, юзуха лидировала в своем классе, посвятив обучению все свободное время летом и в прошлые года, она была любимицей у учителей и сэмпаем для одноклассников. у сенджу дела шли чуть похуже — она старалась, прикладывала усилия, но брахманы тянули время и энергию нещадно, из-за чего оценки немного страдали.

      это не было проблемой, которую запустили и сейчас уже нельзя было ничего сделать, нет. братья вовремя обратили внимание, помогли систематизировать и распределить время, а юзухе нужно было писать отдельную благодарность, оду или финансовую компенсацию — юзуха выделила для нее несколько часов в неделю, помогала с домашним заданием, приносила свои тетрадки с прошлых классов и выполняла роль полноценного репетитора.

      прямо сейчас они шли к сенджу, чтобы разобраться с математикой и естественными науками. они не западали слишком сильно, чтобы называть их проблемными, но помощь не помешала бы, и если сенджу чему-нибудь и научилась за это время, то тому, что просить помощи — не стыдно.

      просить помощи у юзухи было не стыдно, скорее волнительно. что-то она делала с ней, ответственная и заботливая юзуха, что-то сложное, сложнее, чем химия старших классов.

      разобраться с этим стоило бы, но удобного момента не находилось. сенджу нужно было найти часик в своем расписании, найти и отметить его маркером, чтобы все и она сама поняли, для кого это время и почему оно так важно.

      ей очень хотелось бы понять, что происходит.

      — твои братья дома?

      — аники точно на работе, — не задумываясь, сенджу достала ключи и открыла входную дверь, пропуская сначала юзуху. — харучие, наверное, еще в школе.

      — он ходит в клуб?

      — математический. кажется, ему там весело.

      — никогда бы не подумала, что харучие-кун участвует в подобном, — тихо, с восхищением говорила юзуха, снимая обувь и надевая гостевые тапки. — он выглядит очень домашним.

      сенджу пожала плечами, проходя в дом дальше и бросая сумку на диван — и тут же вскрикивая, когда сумка приземлилась не на диванные подушки, а на чье-то тело.

      если бы юзуха слушала хаккая чуть более внимательно, или разговаривала бы с мицуей чаще, то она бы знала, что сегодня у математического клуба нет занятий. она бы знала, что харучие сегодня дома.

      придавленный сумкой и напуганный появлением гостьи, парень молчал и вжимался в диванные подушки, словно они могли принять его в себя и спрятать, укрыть от чужого взгляда, но магии не происходило, и ситуацию нужно было решать.

      — не знала, что ты сегодня дома, — сенджу забрала сумку и посмотрела на брата чуть строго — намекнула ему, что у нее свои планы.

      — лидер клуба заболел, а без него кисаки-сэмпай не хочет заниматься. привет, шиба-сан.

      — приветики, — девушка пошевелила пальцами в приветственном жесте и встала за сенджу. разница в росте ярко загорелась, и харучие увидел это, но виду не подал — юзуха не могла видеть, но, видимо, на лице у его сестры все было предельно ясно написано.

      — я могу посидеть у себя, или мне нужно уйти?

      — не думаю, что тебе будет интересно слушать математику в моем исполнении, — юзуха наклонилась над подругой, опираясь подбородком на ее макушку. — если тебе не будет сложно, харучие-кун.

      голос у нее сам по себе был теплым и приятным на слух, эмоции четко выражались, и юзухе никогда не нужно было переигрывать для них, но сейчас она казалась не просто теплой, а подобной меду — тягучей и сладкой. маленькая уловка для акаши-среднего, чтобы повлиять на него и заставить сделать то, что ей нужно.

      маленькая уловка, в которую, кажется, попался не только он.

      харучие кивнул и молча удалился в свою комнату, на ходу стягивая волосы в хвост, сенджу же нарочито размеренно дышала, и, выйдя из-под подруги, торопливо увела ее к себе, достав из сумки бутылку с водой. румянец забавно выступил на ее щеках, и сенджу больше не казалась главой группировки, устрашающим образцом юного поколения.

      она была маленькой, милой сенджу.

      — все мальчики глупые, — начала разговор юзуха, услышав, как внизу хлопнула входная дверь.

      — думаешь?

      — знаю. я сделала милое лицо, и он повелся.

      — ну-у, — сенджу достала домашнюю одежду и отошла к шкафу, встав за дверцей как за ширмой, — ты первая девушка, которую он видит у себя дома. я не в счет.

      — ты тоже первая для моих. тайджу-нии как-то спросил, кто приведет женщину в дом, если на хаккае крест, и посмотрел на меня, — она улыбнулась, развязав бант под воротником.

      — и ты, как хорошая сестра, привела меня?

      — вроде того. возможно, не в том смысле, в котором хотел тайджу-нии, но кто его спрашивал?

      юзуха легко рассмеялась, расстегивая пуговицы на рубашке и спуская ее с плеч, а сенджу юркнула за дверцу, чтобы достать ей что-нибудь на смену. это не было проблемой, они уже устраивали ночевки, и запасной комплект пижамы всегда лежал на верхней полке в глубине, всегда дожидался своего часа. возможно, время не совсем подходило для пижамной вечеринки, но сенджу о том не думала.

      — я сниму лифчик, хорошо? без него удобнее.

      — хорошо. мне тогда тоже?

      — как хочешь, — юзуха пожала плечами, набрасывая на себя футболку и заводя руку за спину, чтобы разъединить крючки бюстгальтера.

      в силу специфики их знакомства, подобные моменты не были особо интимными или выходящими за рамки — не в их положении смущаться обнаженной груди под футболкой, когда все началось с оттирания крови с внутренних сторон бедер.

      просто в последнее время сенджу чересчур часто смущается.

      просто она уже многое не понимает.

      просто юзуха слишком хорошая.

      — так-то лучше, — она вытягивает лифчик из-под футболки и бросает его на кровать. — тебе помочь? я знаю, ты носишь этот дурацкий утягивающий.

      — да, пожалуйста.

      — иди сюда.

      сенджу расправила плечи, стоя спиной к подруге и зажмурив глаза. прямо напротив них — зеркальная дверь шкафа, и она не знала, что было бы более сильным ударом, увидеть себя полуобнаженную или увидеть юзуху позади себя в этот момент.

      ее касания ощущались по-другому, мягкие и вкрадчивые, девушка осторожно подцепила резинку под грудью и растянула, стягивая вверх. сенджу двигалась вслед за ее руками, игнорируя холодный воздух, коснувшийся чувствительной кожи, и вздрагивая от пальцев юзухи на собственных ребрах — остались красноватые следы, которые девушка ласково гладила.

      — повернешься?

      — что ты хочешь сделать?

      — эмма-чан говорила, что самый лучший способ отдохнуть — это уткнуться лицом в чью-нибудь грудь.

      — и ты хочешь в мою?

      — ну, — юзуха прижалась лбом меж лопаток девушки и вытянула руки вперед, — можем и наоборот. я всегда рада протянуть руку… грудь помощи. как тебе угодно.

      девушка рассмеялась — теплое дыхание хорошо чувствовалось на коже. сенджу вдохнула, решила что-то для себя и развернулась, толкая подругу на кровать и прижимаясь к ней всем телом, отважно до слабоумия, по-глупому смело. прижалась и закрыла глаза, словно от этого все исчезнет, словно это аннулирует все.

      на обнаженную спину легли ладони, слабо провели самыми кончиками ногтей, заставляя вздрогнуть. подбородком юзуха уперлась в чужую макушку, ощущая дежавю от их положения, но не говоря о нем вслух.

      напряжение сенджу она чувствовала своим телом, как и ее сбитое сердцебиение, как и ее нервную дрожь на пальцах. сенджу волновалась, переживала, но молчала, упорно молчала, словно боялась, и на это юзуха лишь вздохнула — обняла ее обеими руками и прижала к себе, чтобы тут же перевернуть на спину и придавить собой сверху.

      щеки покрывал румянец, в больших глазах искрило что-то знакомое и чуждое одновременно, и вся акаши показалась особенно хрупкой — словно не было брахмана, не было шрамов из драк и не было сокрушительной силы в ее руках, так неловко держащих юзуху за запястья сейчас.

      — стесняешься меня, сенджу-чан?

      — это не из-за тебя, — она отвернула голову, стараясь сохранять хладнокровие, но юзухе было очень хорошо видно, как она не справляется с этим.

      — расскажешь мне, в чем дело?

      — это сложно.

      — я разберусь.

      — это очень сложно и стыдно.

      — не знаю ни одного повода для стыда, который мог бы напугать тебя, сенджу-чан. в чем причина?

      — я не знаю, как тебе об этом сказать, — сенджу зажмурилась, продолжая пытаться спрятать себя от эмоций, — это сложно, мне стыдно, и я не знаю, как ты отреагируешь.

      — ты думаешь, что я могу отреагировать плохо?

      — я не знаю, юзуха. я просто… я не знаю.

      — хорошо, — девушка чуть отстранилась, — давай по одному слову за мной. повторяй, если я угадала, и дай мне знать, если нет. я особенная.

      — ты особенная.

      — тебе хорошо со мной.

      — мне хорошо с тобой.

      — ты чувствуешь ко мне что-то.

      — я чувствую к тебе что-то.

      — видишь, это не сложно, — юзуха наклонилась и оказалась предельно близко — ее волосы упали сенджу на лицо, щекоча, можно было почувствовать размеренное, спокойное дыхание девушки.

      — я чувствую себя дурой.

      — из-за меня?

      — нет, просто… просто почему-то.

      — расслабься. все хорошо, я с тобой, и есть еще кое-что. можно?

      сенджу кивнула, не найдя в себе должной смелости ни для того, чтобы открыть глаза, ни для того, чтобы спросить.

      — я тоже чувствую это к тебе.

      поцелуй подчеркивал то, как аккуратно и нежно юзуха к ней относилась — в лоб, мягкое прикосновение губ, невесомое и короткое. сенджу обняла ее, свернулась в тепле и наконец-таки взглянула на девушку.

      та улыбалась. теплой, красивой улыбкой.

      — тайджу-нии будет в восторге, — сказала она, подтянув к себе пижамную рубашку и набрасывая ее на сенджу. задерживать взгляд на ее груди было бы преступлением против самой себя и против акаши, потому что та уже начинала мерзнуть.

      — аники тоже. я люблю тебя