Глава 28

В лобби гам и столпотворение, на каждый квадратный метр приходится по ангелу. Либо все они дружно решили зайти внутрь, либо количество крылатых парней в пределах Залива Полумесяца резко выросло за ночь.Должно быть, дело, и правда, в выборах. Иначе как объяснить забитый траффик небесных авиалиний, в который мы с Раффи угодили на пути к лагерю?Толпа расступается, освобождая дорогу мне и моим провожатым.Похоже, скрежет меча привлекает всеобщее внимание - все как один провожают меня взглядами. Я будто ведьма, которой предстоит пройти через все селенье, прежде чем сгореть на костре. Хорошо хоть гнилыми фруктами и овощами не стали меня забрасывать.Вместо того чтобы направиться в одно из помещений, мы пересекаем холл и выходим на задний двор - туда, где случилась кровавая бойня. Я на всеангельском обозрении.Терраса в пятнах засохшей крови. Убирать-то здесь больше некому. На лужайке царит бардак - повсюду валяются конфетти и детали маскарадных костюмов. Почва выглядит рыхлой, словно по ней прошлась армия землекопов.Утром после вечеринки я видела только два агитационных стенда, теперь они на каждом шагу и делятся на три сектора: красный, синий, зеленый. Я не могу прочитать символы на плакатах, но баннер Уриила узнаю - на него мне указывал Раффи - он красного цвета.Лозунг второй цветовой зоны начертан кобальтово-синими витиеватыми символами и точками, а третьей - бледно-зеленым пунктиром различной толщины. Не важно, что там написано - они все равно мне нравятся больше, чем весь из себя ангельский, кричаще-кровавый баннер Уриила.Примерно половина ангелов парят над землей, остальные бродят по бывшему полю для гольфа. Все потихоньку кучкуются у плакатов, объединяясь в команды. Немало присутствующих выбирают баннер красного цвета и скандируют: «Уриил! Уриил! Уриил!», напоминая футбольных болельщиков.Вторая по численности группа собралась у кабин приглушенно зеленого цвета, здесь звучит: «Михаил! Михаил! Михаил!».Вокруг кобальтово-синей зоны народа меньше всего, оттуда доносится: «Рафаил! Рафаил! Рафаил!».Подавляющее большинство ангелов продолжает кружить в небе или ходить между стендов, решая, к кому примкнуть. Но когда сторонники Раффи принимаются повторять его имя, основная масса солдат спускается к ним и тоже кричит: «Рафаил! Рафаил! Рафаил!».Надеюсь, он где-то поблизости и слышит, что товарищи помнят о нем.Раффи один из них.Эти слова - эхо в моей голове. Сколько ни повторяй - смысл доходит с трудом. Ангелы не одиночки, а Раффи так долго жил сам по себе...Мечтал ли он об этом? Вернуть себе крылья, попасть домой, возглавить своих солдат и снова стать частью племени?- Рафаил! Рафаил! Рафаил!Конечно, мечтал. Он же вечно твердил о том, что должен быть с ними, а не со мной.Прошла ли уже операция? Быть может, Раффи остался последний шаг до возвращения в ангельский мир.Все мысли из этой же оперы я отправляю в ментальный чулан. Чтобы его закрыть, приходится постараться. В последнее время это бывает все чаще.Справа от меня, рядом с одной из кабин, внезапно начинается потасовка. Одни поднимаются в воздух - другие борются на земле. Ангелы, слонявшиеся по лужайке, подлетают поглазеть на драку.Четыре воина против дюжины противников. Зрители ликуют. Мечи в ход не идут. Это соревнование, а не жестокая схватка.Те, что в меньшинстве, запросто справляются с условным врагом - оппоненты разбросаны по земле, будто тряпичные куклы. Поединок заканчивается в считанные секунды.Когда последний ангел пригвожден к земле восседающим на нем воином, победители кричат:- Рафаил! Первый голос за архангела Рафаила!«Великолепная четверка» подпрыгивает в воздух с поднятыми вверх руками, радуясь триумфу и громко ликуя. И тут я понимаю: несмотря на численный недобор, сторонники Раффи крупнее и сильнее других ангелов, да и бойцы из них будут получше.Практически в ту же секунду зеваки перемещаются к другой группе кабин. Так начинается новый раунд.Спустя несколько мгновений он завершается чьими-то криками:- Михаил! Второй голос уходит архангелу Михаилу!Толпа разражается приветственными воплями.Чистый хаос! Но все откуда-то знают правила. Похоже, команда, одержавшая верх в поединке, приносит голос своему фавориту. Архангел, на счету которого окажется больше таких побед, становится Посланником. А значит, судьбу ангельских выборов решает не количество сторонников, а их бойцовские навыки.Конвоиры не прекращают движения, но на меня не смотрят. Они наблюдают за поглощенными действом крылатыми избирателями и их версией выборов.На чьих-то лицах кровавые мазки наподобие боевой раскраски. Кто-то сталкивается в полете, кружа над разбитыми тарелками и раздавленными бокалами для шампанского. Те, на ком по-прежнему надеты смокинги с вечеринки, сдергивают их с себя, с треском разрывая ткань.Притворной цивилизованности пришел конец - варварская сущность выпущена на волю.Неудивительно, что Уриилу приходится быть таким скользким типом. Раффи и Михаил - воины, за ними стоят армии верных бойцов. Уриил - просто политик; у него, вероятно, не было бы и шанса на победу в голосовании, не предложи он безумным и кровожадным воинам что-то вроде легендарного апокалипсиса в качестве конфетки-приманки.Я - единственный человек в эпицентре этого буйства. И моя песенка спета. До финала «мальчишника», может, и дотяну, но потом меня точно убьют. Интересно, сколько продлятся выборы?..Когда мы минуем толпу и подходим к сцене, я дрожу изнутри и с трудом волочу ноги. Вокруг океан распаленных яростью ангелов, а выплыть, увы, нельзя.