Марионетки

До начала занятий оставалось всего несколько минут, но пару Хосока и Бао это совсем не волновало. Они целовались в укромном месте, которое знало всего несколько студентов.

Сознание полностью растворилось в прикосновениях. Каждый поцелуй, каждое касание рук отзывалось сладкой дрожью по всему телу. Бао обхватила шею парня руками, чувствуя, как участилось его дыхание.

Страсть окутала их полностью. Бестия прижалась к Чону сильнее, чувствуя, как его руки крепче сжали её талию, очерчивая изгибы. Она не могла насытиться его прикосновениями, его запахом, его губами. Всё его тело горело от желания, от нетерпения. Ей тоже хотелось большего, хотелось раствориться в нём.

Забыв обо всём на свете, они продолжали целоваться, погружаясь всё глубже в океан собственных чувств. Казалось, вокруг больше ничего не существовало, только они вдвоём в этом укромном уголке, отрезанные от всего мира.

Мужская ладонь скользнула под блузку, что уже успела задраться от их тесных объятий. Пальцы Хосока осторожно коснулись её кожи, вызывая волну мурашек по всему телу. Бао тихо застонала, отрываясь от его губ. Он спустился губами к её шее, оставляя поцелуи, от которых всё внутри сжималось от предвкушения чего-то большего.

Хосок, не отрываясь от её шеи, сильнее прижал Бао к стене, продолжая оставлять жаркие следы поцелуев. Она отвечала ему тихими стонами, позволяя себе утонуть в этом безумии, в этой волне желания, что захлестнула их обоих.

Резкий звонок, раздавшийся в коридоре оглушительной трелью, заставил их очнуться, прервав их страстный порыв.

— Проклятый звонок... — простонал Хосок, утыкаясь лбом в стену возле девичьей головы, — всегда в самый интересный момент.

Бао рассмеялась, отстраняясь от парня.

— Нам пора, Хоби.

Бестия попыталась привести себя в порядок, поправляя смятую одежду и приглаживая растрепавшиеся волосы. Хосок же стоял, тяжело дыша, с безумным блеском в глазах.

Чон резко схватил девушку и снова припечатал её к стене, прижимаясь к ней всем телом.

— Я обещаю, что мы наверстаем упущенное вечером, — прошептал он, оставляя лёгкий поцелуй на её губах.

— Ладно, — согласилась та, отталкивая от себя парня.

Взявшись за руки, они выскользнули из своего укромного уголка и направились к аудитории. Они шли по коридору, не желая идти на занятия. Но Бао замедлилась, когда увидела Чимина, зашедшего в двери кабинета.

— Что происходит с Чимином? — спросила она, обращаясь к Хосоку.

— Что ты имеешь в виду?

— Он стал каким-то грустным и... сильно похудел, — сказала Бестия, — это из-за Юнджи и его невесты, да?

— Чимин сам построил отношения с Юнджи на лжи, — парень пожал плечами, — вовремя не рассказал о существовании своей невесты, хоть уже чувства к Суджи давно угасли.

Хосок вздохнул, обнимая Бао за плечи. Ему было жаль Чимина, но он не знал, как исправить ситуацию. Друг сам загнал себя в угол, и теперь расплачивался за свои ошибки.

— Но как же ему быть?

— Никак, — Хосок мотнул головой, — его отец не позволит ему быть с Юнджи. И я не знаю, чем ему помочь...

— Чимину нужно всё рассказать Юнджи, — задумавшись, произнесла Бестия, — она должна знать правду.

— Юнджи пока не готова к разговору, — ответил парень, — ей нужно время.

— Может, нам стоит поговорить с Юнджи? — предложила Бао.

Хосок задумался, нахмурив брови. Он понимал, что она волнуется за друзей, но не был уверен, стоит ли вмешиваться в их личные дела.

— Я думаю, Чимин сам должен рассказать Юнджи правду, — ответил он, глядя ей в глаза, — это его ответственность, и он должен сам решить, как поступить.

Бао вздохнула, чувствуя, как в груди разливалось сочувствие к друзьям. Она всегда старалась поддерживать Чимина, но в этой ситуации казалось, что любые слова будут лишь пустым звуком. Он буквально разрывался между долгом и чувствами, и этот внутренний конфликт медленно, но верно его разрушал.

Хосок почувствовал её грусть и крепче обнял за плечи, стараясь отвлечь от мрачных мыслей.

— Не бери в голову, конфетка, — прошептал он, целуя её в висок, — Чимин сильный, он справится. Лучше подумай о сегодняшнем вечере... Потому что я буду думать о тебе весь день. До тех пор, пока ты не окажешься в моих объятиях.

Девушка улыбнулась, чувствуя, как тепло разливалось по её телу от его слов. Хосок чмокнул её в губы и, взяв за руку, повёл к аудитории.

Они вошли в аудиторию, держась за руки. И это не осталось не замеченным от других любопытных глаз. Оторвавшись друг от друга, они поплелись каждый к своей парте. Бао взглянула на Чонгука, который не сводил глаз с Хосока. Она села на своё место, не подозревая, что у друга сегодня было игривое настроение.

— С каких пор Чон Хосок стал по девочкам? — раздался его голос за её спиной.

Бестия резко развернулась, не ожидав такого подкола от Чона.

— Заткнись, Гук! — шикнула она.

— Бао, не обращай внимание на этого идиота, — проговорил Хоби, спокойно усаживаясь за парту.

Девушка закатила глаза, стараясь успокоить свою накатывающую ярость. Бестия знала, что Чонгук просто хотел их подразнить. Тот лишь ухмыльнулся в ответ, но не стал продолжать. Он знал, что если перейдёт черту, Бао не оставит это просто так.

В кабинет вошёл преподаватель, и внимание студентов переключилось на него.

На лекции Бестия с трудом могла сосредоточиться на словах учителя. Бао украдкой глянула на Хосока, чувствуя его взгляд на себе. Она улыбнулась ему в ответ, и он подмигнул ей, давая понять, что его мысли заняты тем же, чем и её.

Рыжеволосая достала телефон и напечатала сообщение Хосоку:

«Ты сегодня какой-то... особенно страстный».

Ответ пришёл мгновенно:

«А разве это плохо?».

Бао уже начала печатать очередное сообщение, но преподаватель, который оказался рядом с её партой, выхватил мобильный из её рук.

— Заберёшь после занятий, — проговорил мужчина, отходя обратно к своему столу.

Бестия хотела уже возмутиться, но в кабинет вошла директриса.

— Прошу прощения, — извинилась она перед преподавателем, — мне нужно кое-что сообщить ребятам.

— Ничего страшного, госпожа Ли, — кивнул мужчина.

— Во-первых, Чон Хосок, — директриса посмотрела на студента, — тебя вызывает главный хореограф на внеплановую репетицию. Сроки конкурса в Китае изменились, поэтому вы летите в Пекин завтра. Партнёрша уже ждёт тебя в малом зале.

— Иду! — ответил Хоби, что-то быстро черкая ручкой на бумажном листе.

Свернув бумагу, он вылез из-за парты с другой стороны и, пройдя возле Бао, положил листок на её стол.

Хосок быстро покинул аудиторию, оставив Бестию со своими смешанными чувствами. С одной стороны, она радовалась за него, ведь поездка в Пекин — это огромный шанс для его будущей карьеры. С другой, её сердце сжималось от ревности и обиды. Она знала, что он будет танцевать с другой девушкой, проводить с ней время, и это вызывало у неё неприятное чувство в груди.

Бао открыла сложенный листок и прочитала короткое сообщение:

«Не ревнуй. Я хочу быть с тобой. Всегда».

И ниже приписка:

«Вечером всё обсудим».

Улыбка тронула её губы. Девушка чувствовала себя счастливой и умиротворённой. Она больше не боялась своих чувств. И теперь желание снова оказаться в объятиях Хосока становилось только сильнее.

— И второе... — директриса замолчала, не зная, как сообщить ребятам. — Вы все, думаю, заметили отсутствие Арин, которая не появлялась на занятиях уже несколько дней... — она глубоко вздохнула и продолжила, — к сожалению, Арин больше не будет учиться здесь. Она забрала документы и перевелась в другое учебное заведение.

Наступила тишина, прерываемая лишь тихим шёпотом студентов. Бао почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала Арин достаточно хорошо, чтобы понимать, что та ни за что просто так не бросила бы учёбу, особенно перед самым важным конкурсом. В голове роились самые мрачные предположения, связанные с Чонгуком.

Директриса окинула взглядом студентов и, вздохнув, завершила свою речь:

— На этом всё. Можете продолжать занятие.

Она покинула кабинет, а преподаватель отошёл к доске, чтобы продолжить лекцию.

Едва дождавшись окончания занятий, Бао повернулась к Чонгуку.

— Твоих рук дело? — спросила она, следя, как друг складывал конспекты в рюкзак.

— О чём ты?

— Не прикидывайся идиотом, — прошипела рыжеволосая, наклоняясь к его парте.

— Не лезь не в своё дело, Бао, — как-то небрежно ответил тот.

— Что ты сделал?

— Ты сама чуть не убила эту дрянь, — напомнил парень о их драке.

— Что ты с ней сделал, Гук? — Бестия повторила свой вопрос.

— Ничего такого, — отрезал Чон, не желая вдаваться в подробности, — мы с ней поговорили, и я сказал, что не хочу её больше видеть.

Он закинул рюкзак на плечо и направился к выходу из аудитории, оставив Бао одну, в смятении и тревоге. Она не поверила тому, что Чонгук мог просто поговорить с ней. Явно что-то произошло. Бестия понимала, что Арин заслужила наказание за свои интриги и ложь. Но она также знала, каким жестоким может быть Чонгук.

Бао схватила сумку и направилась в танцевальный зал. Ей хотелось снова увидеть Хосока, даже если он будет в объятиях своей партнёрши по танцу.

В танцевальном зале царила напряжённая атмосфера. Хоби и девушка оттачивали каждое движение. Взглянув на Бао, парень тепло улыбнулся, но тут же вернулся к репетиции, внимательно слушая указания хореографа.

Бестия присела на пол в углу зала, наблюдая за тем, как Хосок грациозно двигался, излучая страсть и уверенность. Она не могла отвести взгляд, чувствуя, как в груди нарастала ревность. Она понимала, что Хосок должен сосредоточиться на репетиции, но ей так хотелось подойти к нему, обнять и убедиться, что он принадлежит только ей.

Репетиция длилась почти час. Когда хореограф объявил перерыв, Хосок тут же подошёл к Бао, вытирая пот со лба.

— Как тебе? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Потрясающе... Ты как всегда великолепен, — ответила рыжеволосая, стараясь скрыть свою ревность.

— Я уже соскучился, — прошептал Чон, обняв её за талию, — точно не дождусь вечера, — добавил он, утыкаясь лицом в её шею.

Бао прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, но она знала, что репетиция скоро продолжится.

— Я тоже, — тихо проговорила Бестия, слегка отстраняясь от него, — но ты должен выложиться на полную, чтобы победить.

Хосок улыбнулся, глядя на неё с нежностью.

— Обещаю, я вернусь с победой и мы отметим это как следует.

К ним подошла партнёрша Хосока, прерывая их разговор. Она бросила на Бао мимолетный, оценивающий взгляд, и обратилась к парню:

— Хоби, нам пора продолжать.

Чон вздохнул и, чмокнув рыжеволосую в щёку, вернулся к репетиции. Бестия уселась обратно, наблюдая за ними. В голове звучал голос девушки, как она произнесла имя "Хоби". Так называли его только близкие ему люди.

Репетиция снова начала набирать темп, и, казалось, весь зал наполнился энергией. Бао чувствовала, как внутри неё поднимались эмоции, когда Хосок с лёгкостью вписывался в каждую хореографию. Он умело совмещал танец с партнёршей, успевая подмигивать и улыбаться Бестии. И та, конечно же, отвечала ему взаимностью.

Главный хореограф вдруг выключила музыку, заставив ребят остановиться.

— Бао, у тебя нет сегодня репетиции? — спросила Кохару, скрестив на груди руки.

— Нет, сегодня выходной, — ответила та.

— Тогда, я попрошу тебя покинуть зал, — произнесла главный хореограф, — Хосок отвлекается на тебя. А нам завтра уже лететь на конкурс.

— Ладно... — Бестия пожала плечами, направляясь на выход.

Хосок догнал девушку, остановив её уже в дверях. Он взял её лицо ладонями, всматриваясь в её глаза.

— Я приеду вечером. Хорошо? — произнёс парень, но Кохару его прервала.

— Сомневаюсь. Мы сегодня здесь надолго.

— Нам нужно репетировать, — подхватила партнёрша, ехидно взглянув на Бестию.

Бао хотела посмотреть в сторону говорящих, но парень повернул её лицо обратно, чтобы она смотрела только на него.

— Я приеду к тебе, — пообещал он, — хоть ночью, но приеду.

— Я буду ждать, — рыжеволосая мягко улыбнулась, но в эту же секунду Хосок нежно поцеловал её.

Поцелуй Хосока был коротким, но полным обещаний. Бао ответила на него с нежностью, чувствуя, как тепло разливалось по всему телу. Отстранившись, она одарила его ободряющей улыбкой.

Бао вышла из танцевального зала, чувствуя лёгкую растерянность. Она понимала, что Кохару права, и что её присутствие действительно могло отвлекать Хосока. Но ей так хотелось быть рядом с ним, поддерживать его и видеть, как он танцует.

***

После репетиции Чимин сходил в душ и, сменив футболку, вышел на улицу, даже не высушив волосы. Он уже подходил к воротам, как на его пути появился брат Юнджи.

— Нужно поговорить, — недовольно произнёс Юнги, гневно смотря на Пака.

— Что-то с Юнджи? — обеспокоенно спросил Чимин.

— Отойдём.

Мин кивнул, жестом приглашая парня выйти за ворота учебного заведения. Но Пак остановил его, одёрнув за плечо.

— Что с ней?

Юнги резко развернулся, еле сдержав себя, чтобы не двинуть ему по лицу.

— С ней всё в порядке, благодаря тому, что она вовремя узнала о твоей "невесте", — прорычал Мин, сверля того взглядом, полным презрения.

Чимин опешил, не зная, что ответить.

Юнги всё же вышел за пределы института, отходя в сторону. Пак последовал за ним.

— Юнджи тебе всё рассказала?

— Я знаю всё, — ответил Юнги, остановившись недалеко от своей машины, — знаю, что ты встречался с ней, несмотря на прямой запрет наших родителей. Мне не нужны подробности про ваши отношения. Но ей сейчас плохо. Юнджи на днях разгромила свою мастерскую. Сожгла все твои изображения, которые рисовала.

— Мне очень жаль, что так всё получилось, — тихо произнёс Чимин, опуская голову, — я хотел ей всё рассказать, но Суджи так невовремя приехала...

— Суджи не вовремя приехала? — Мин презрительно фыркнул, — ты мог сразу сказать Юнджи правду. Не морочить голову. Знаешь, она ведь тебя любит. А ты... Ты просто воспользовался ею. Игнорировал её, а потом ещё и невеста появилась.

— Да, игнорировал, — согласился Пак, взглянув парню в глаза, — я просто пытался защитить её.

— Защитить? Ложью? Обманом? — Юнги усмехнулся, не веря ни единому слову.

— Я боялся за Юнджи, за её семью, — проговорил Чимин, вспомнив угрозы отца, — если бы мы продолжили отношения, и мой отец узнал бы о них, последствия были бы ужасными. Мои родители хотят видеть меня в отношениях с Суджи... — Чимин замолчал, но потом добавил, — мне правда жаль...

— Жаль?! — Мин повысил голос, — твоё "жаль" ничего не изменит. Ты обманывал Юнджи! Ты знал, что у тебя есть обязательства перед другой девушкой!

— Но люблю я твою сестру! — признался Пак, — мои чувства к Юнджи настоящие. Просто обстоятельства... всё слишком сложно.

— Твоя любовь причинила ей боль, — вздохнул Юнги, — Юнджи достаточно настрадалась, но она должна знать правду. Я дам вам возможность поговорить, но потом ты должен исчезнуть из её жизни.

— Я просто хочу, чтобы Юнджи была в безопасности... — тихо произнёс Чимин.

— Тогда сделай это! Сделай так, чтобы она больше никогда не связалась с твоей семьёй! И если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, клянусь, ты пожалеешь.

— Обещаю...

Юнги кивнул ему, принимая его обещания. Он развернулся, чтобы сесть в машину, но не смог больше сдерживаться. Он повернулся обратно и, резко замахнувшись, ударил парню кулаком в лицо. Чимин отшатнулся и провёл языком по внутренней стороне щеки, почувствовав металлический привкус во рту.

— Эй! — раздался женский голос, — какого чёрта ты делаешь?!

Суджи подлетела к ребятам, оттолкнув Юнги от Пака. Она окинула Чимина встревоженным взглядом, затем перевела гневный взгляд на парня.

— Ты совсем с ума сошёл? Зачем ты его ударил?

— Он заслужил это, — процедил Мин сквозь зубы, стараясь сдерживать ярость, бушующую внутри.

— Могу я узнать, что он сделал? — девушка не сводила внимательного взгляда с обидчика.

— Суджи, не лезь не в своё дело! — Пак схватил её за запястье, отодвигая от Мина.

— Хочешь знать, что он сделал? — Юнги презрительно усмехнулся.

Он смотрел на Чимина, лишь одним глазами спрашивал «рассказать?». Пак молчал, сверля парня взглядом.

— Просто вернул должок.

Юнги сел в машину и уехал, оставив их вдвоём.

Суджи повернулась к Чимину, в её глазах читалось недоумение.

— Что здесь происходит?

— Забудь об этом, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее, — это не твоё дело.

— Как это не моё дело? Тебя только что ударили! И теперь ты говоришь мне забыть об этом? Нет, Чимин. Я хочу знать, что происходит.

— Ничего особенного, просто небольшое недоразумение.

— Недоразумение, из-за которого у тебя разбита губа? Серьёзно? — Суджи не унималась, рассматривая его лицо.

— Суджи, пожалуйста, — взмолился Чимин, — не сейчас. Я не хочу об этом говорить. Зачем ты вообще пришла сюда?

— Уж извини, что потревожила тебя, — огрызнулась девушка, — до тебя никто не может дозвониться, поэтому твой отец отправил меня сюда. Я приехала сообщить, что сегодня ужин.

Чимин застонал. Ему меньше всего хотелось сейчас видеть своего отца. Но выбора у него не было. Он знал, что будет, если ослушается.

— Хорошо, я буду, — обречённо ответил он, — во сколько?

— В девять, — ответила Суджи, — постарайся не опаздывать, отец будет недоволен.

Девушка развернулась, чтобы уйти, но Чимин остановил её.

— Ты куда? Давай отвезу домой.

— Пойду прогуляюсь перед ужином, — безэмоционально ответила Суджи, обернувшись на жениха, — не хочу докучать тебе. Но у тебя ещё есть время до моего отъезда.

Чимин смотрел вслед уходящей невесте, чувствуя, как внутри нарастал ком вины и отчаяния. Он понимал, что запутался в своих чувствах и поступках. Он любил Юнджи, но был связан обязательствами перед Суджи и страхом перед своим отцом. Ему казалось, что он оказался в ловушке, из которой нет выхода.

Как только девушка исчезла за поворотом, он пошёл в противоположную сторону, где был припаркован его автомобиль.

Суджи завернула за угол и, остановившись, сделала глубокий вдох. Она прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Но вздрогнула, когда рядом с ней резко затормозила машина.

— Не хочешь прокатиться, красавица? — девушка услышала знакомый голос.

Она повернулась и увидела улыбающегося Чонгука, что высунулся из открытого окна. Суджи ответила ему улыбкой и, не раздумывая, села к нему в машину.

***

Вечером, собравшись с духом, Чимин приехал на ужин. Отец холодно поздоровался с сыном, а мать тепло обняла его.

За столом царила напряжённая атмосфера. Глава семейства неодобрительно взглянул на разбитую губу сына, но ничего не сказал. Суджи сидела рядом с ним, сохраняя ледяное молчание.

Ужин проходил более менее спокойно. Но Чимин чувствовал на себе прожигающий взгляд отца, словно тот пытался прочитать его мысли. Он старался не смотреть на Суджи, но ощущал её отстранённость и обиду. Каждое блюдо казалось безвкусным, а глоток воды застревал в горле.

— Зачем ты нас сегодня собрал? — Чимин всё же решил задать вопрос отцу.

Чеён осторожно взглянула на брата, не понимая, зачем он лезет на рожон.

— Хотел сообщить новость, — ответил мужчина, откладывая столовые приборы, — нас пригласили на праздник.

— Какой? — поинтересовался сын, подняв глаза на главу семейства.

— Главный комиссар Чон женится на госпоже Ли.

— А мы тут причём? — сын всё не унимался, заваливал его вопросами.

— Нас пригласили на торжество, — за супруга ответила мама Чимина.

— Не хорошо отказывать, — добавил мужчина, глотнув воды из бокала.

Чимин взглянул на сестру, что заметно побледнела. Чеён смотрела в свою тарелку, ковыряясь в ней вилкой.

Чимин сжал кулаки под столом. Он чувствовал, как гнев закипал внутри. Он не хотел идти на эту свадьбу, не хотел очередной раз видеть Чонгука и подвергать Чеён риску новых болезненных встреч. Но он знал, что ослушаться отца — значит навлечь на себя ещё большие проблемы. Но попробовать стоило.

— А если мы не хотим туда идти? — парень перевёл взгляд на отца.

Отец Чимина, как всегда, был невозмутим и властен.

— Это не обсуждается, — возразил глава семейства, — вы все пойдёте на эту свадьбу. Даже Суджи.

Услышав своё имя, девушка удивлённо уставилась на Пака.

— Милая, ты уже наша семья, — мама мило улыбнулась Суджи, — и посетишь мероприятие как невеста Чимина. А Чеён пойдёт с Сынхо.

— Суджи, я хочу, чтобы ты сделала подарок, — проговорил Пак старший, — сыграешь на виолончели на свадьбе.

— Что? — переспросила девушка, глупо хлопая глазами.

— Хочу, чтобы ты сыграла им на виолончели, — повторил мужчина.

— Но... она у меня дома... в Америке...

— Купим тебе новую, — перебил её отец, не давая договорить.

— Я уже привыкла к своей... — Суджи хотела возразить, но Пак старший снова прервал её.

— Ты выступишь, Суджи, — его повелительный голос заставил девушку покорно опустить глаза, — это отличная возможность показать себя в высшем обществе. И к тому же, это будет прекрасным подарком от нашей семьи.

— Хочешь, чтобы Суджи развлекала гостей? — Чимин хотел заступиться за невесту, но и тут глава семейства не дал высказаться.

— Помолчи, Чимин! — отец повысил голос, потому что не любил, когда ему перечат, — она сыграет всего одну мелодию. А ты, кстати, должен будешь нарисовать картину.

— Чего? — нахмурился парень, — и что я должен нарисовать? Сердце что ли?

— Что-нибудь красивое. Природу там, ночной город.

Чимин почувствовал, как его загоняют в угол. И отец, и ситуация в целом, сводили его с ума. Он не понимал, зачем им всё это нужно, зачем эти показушные выступления на чужой свадьбе. Ему хотелось кричать, протестовать, но он знал, что это бесполезно. Любое сопротивление лишь усугубит ситуацию.

— Спасибо, что хоть Чеён не заставляешь для всех танцевать, — огрызнулся парень, бросив на отца свирепый взгляд.

За ужином больше не было произнесено ни слова. Чеён поднялась из-за стола и покинула столовую. Суджи еле заметно кивнула Паку старшему и вышла следом. Чимин остался с родителями, чувствуя себя раздавленным и беспомощным. Он понимал, что каждый его шаг контролируется и что у него нет никакой свободы выбора. Он взглянул на отца, но тот, как всегда, был непроницаем.

После ужина отец вызвал Чимина к себе в кабинет. Разговор был коротким и жёстким. Отец напомнил ему о его обязанностях перед семьёй и Суджи, о будущем компании, которое зависит от этого брака. Чимин молча слушал, понимая, что любое его возражение будет бесполезным.

После разговора с главой семейства Чимин вышел на террасу, чувствуя потребность в свежем воздухе. Он смотрел на небо, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Он любил Юнджи, но был обручен с Суджи. Он боялся отца, но хотел быть свободным. Он запутался в своих чувствах и не знал, как выбраться из этого лабиринта.

Внезапно он услышал тихие шаги. Обернувшись, он увидел Суджи. Она встала рядом, молча глядя вдаль. Её обычно безупречное лицо казалось усталым и печальным. Чимин почувствовал укол вины. Он понимал, что она тоже является жертвой этой ситуации, пешкой в игре его отца.

— Прости, — тихо сказал Чимин, — я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Не нужно извиняться, — ответила она, — я знаю, кто твой отец, поэтому не буду ему перечить.

Парень почувствовал облегчение от её слов, но в то же время и грусть. Он понимал, что Суджи смирилась со своей участью и готова играть по правилам его отца.

Девушка обернулась к нему, и в её глазах мелькнула искра, которую Чимин раньше не замечал. В ней читалось не смирение, а скорее усталость и какое-то странное понимание.

— Ты тоже не перечь, Чимин. Иначе хуже будет, — тихо проговорила она, — просто сыграй свою роль.

Чимин сжал кулаки, чувствуя бессилие. Он понимал, что Суджи права, но мысль о том, что его жизнь расписана по чужому сценарию, была невыносима. Он хотел бороться, но не знал, как.

— Нас используют, Суджи, — прошептал он, глядя ей в глаза, — мы пешки в их игре.

— Возможно, — пожала она плечами, — но даже пешки могут изменить ход игры.

С этими словами Суджи развернулась и ушла, оставив Чимина одного на террасе. Он задумался над её словами. Что она имела в виду? Неужели у них действительно есть шанс изменить что-то? Или это всего лишь пустые надежды?