***

Розэ вернулась на день раньше, чем планировала. Решила устроить сюрприз. Появилась на пороге моей квартиры ранним утром, чем повергла в шок. Я застыл в дверях, как статуя, и не решался ни пригласить ее внутрь, ни захлопнуть перед ней дверь. А она стояла напротив с дорожной сумкой через плечо и недоумевающей улыбкой. Она не могла понять, что со мной. Что за паралич на меня нашел и почему я смотрю на нее, как на привидение.– Немного не та реакция, которую я ожидала увидеть после такой долгой разлуки, – сказала она и с улыбкой добавила: – Ты заболел?– Вроде того, – пробормотал я и пропустил ее в квартиру.– Я ужасно скучала, – сказала она, сбрасывая туфли и приглаживая волосы. – Можно мне тебя обнять?Она шагнула ко мне, и я отпрянул. Тысячи Ральфов  вопили в голове, чтобы я взял себя в руки и наконец начал убедительно лгать. Но я не мог. Через слишком многое мы вместе с ней прошли, чтобы сейчас вдруг начать унижать ее подобным образом. Розэ  улыбнулась еще шире, раскрыв руки для объятий:– Я все еще в перчатках. И не сделаю тебе больно.– Я не могу, Розэ. Прости меня, но я не могу. Лучше присядь... Я буду говорить, а когда закончу, ты можешь врезать мне. И я даже не буду возникать...Розэ молча села на стул, сложив на коленях руки. Как ребенок, приготовившийся к тому, что сейчас его накажут. Невиданное спокойствие. И я, подбирая слова так осторожно, словно имел дело с боевыми гранатами, рассказал ей все, что должен был рассказать. О том, что мы должны расстаться и альтернативы нет. Но мое будущее зависит от того, что она скажет в суде. И что за любовь люди готовы прощать многое, но никогда не простят того, что сделано с холодной головой, – даже если это справедливая месть. И что если она захочет отплатить за то, что я оставляю ее, – достаточно просто сказать судьям, что никакой любви у нас не было, а Фьюри я отметелил только потому, что мне было скучно. Ей достаточно описать меня как мудака, склонного к вспышкам агрессии, – и я сяду. А потом у меня все-таки хватило наглости просить ее об обратном и прикрыть мою задницу. Во имя всего, что у нас было, – как бы наивно или пафосно это ни звучало...– Решение за тобой, Рози,  – закончил я, зная, что теперь стою на краю пропасти, но вместе с тем ощущая невероятное облегчение.Тишина разлилась такая глубокая, что в ней можно было бы захлебнуться и утонуть. Розэ  сидела напротив, гордо выпрямив спину, потом медленно поднялась и подошла.– Мне сейчас очень обидно. Но не потому что ты бросаешь меня. А потому, что допустил мысль, что я могу повести себя, как неблагодарная сука. Я, конечно, не ангел, Чонгук, но после всего, что ты сделал для меня, после всего, на что ты пошел, я совершенно точно не смогу засадить тебя за решетку! И еще я считаю, что нет смысла требовать у человека того, чего у него нет, – например, чувств, которые он не испытывает... Спасибо, что решил не водить меня за нос. Пусть твой адвокат спит спокойно: я готова изображать перед судьей такую безумную любовь, что будь это кино, мне бы дали Оскар, Золотой глобус и Каннскую, мать ее, ветвь. Можешь положиться на меня.Я готовился к чему угодно, но только не к ангелу всепрощения, вселившемуся в тело Пак Розэ и заговорившему со мной трелями арф. Новая Розэ внезапно стала другом. Новая Розэ и научилась прощать. Интересно, что с ней сделали на восстановительном курорте? Давали курить каннабис в терапевтических целях?– Это Манобан, да? Не отвечай, я умею читать по глазам. Кто же еще... Удачи с ней, Чонгук. Но отомстить тебе я все-таки должна, – улыбнулась Розэ, заправляя волосы за ухо. – И, надеюсь, то, что я сейчас скажу, хоть немножко уязвит тебя. Я не представляла, как сказать тебе об этом, наивно полагая, что то, что ты сделал с Фьюри, – свидетельство твоей безумной любви ко мне. Но раз уж у нас сегодня торжество откровенности и фестиваль правды, то вот и мой праздничный флажок: кажется, я влюбилась в своего доктора, Чонгук. Да-да, того, кто поставил меня на ноги. Кажется, я влюбилась в него по уши...* * *Розэ вернулась в университет, и это сразу поубавило жар под той сковородкой неразделенной страсти, что устроила мне женская половина универа. О том, что мы больше не встречаемся, а только изображаем отношения ради предстоящего суда, знали только единицы. Остальные пребывали в счастливом неведении, включая подруг Лисы, среди которых я каждый раз пытался разглядеть ее саму. Напрасно. Тэхён подтвердил, что Лиса не желает возвращаться в университет. И это сводило с ума.Розэ поделилась, что начала встречаться со своим лечащим врачом. Он не позволял себе абсолютно ничего, кроме разговоров, пока лечил ее. Но как только она выписалась, отправил ей бутылку шампанского, поздравив с выздоровлением. Она отправила открытку с благодарностью. Он предложил дружеский ужин пару недель спустя. Она с удовольствием на него сходила. И пошло-поехало по рельсам в розовую даль.– Он такой классный, Чонгук... Хорошо, что мы с тобой расстались раньше, чем у меня с ним все завертелось. Иначе бы я изменила тебе. А ты бы убил его. И это было бы очень печально, потому что он просто космос, – сказала однажды Розэ, решив составить мне компанию за обедом.– У тебя всегда был хороший вкус, – хмуро сострил я.– Я знаю! – согласилась она, не заметив подвоха. – Как твои отношения с Манобан?– А что?– Можно было бы выбраться куда-то вчетвером. Бывшая девушка Терри замужем за какой-то акулой музыкального бизнеса и постоянно подкидывает ему VIP-билеты на самые крутые концерты. А потом можно остаться на автограф-сессию, куда только прессу пускают! Вчера Чарли Пут подписал мне открытку и сфоткался со мной, веришь?!– Не думаю, что Лиса как ни в чем не бывало сходила бы с тобой на концерт. После всего, что ты ей устроила в универе...– Я уже попросила у нее прощения, и она меня простила. Мы как-то пообедали с ней вместе и...– Где?! И когда?!– Была на днях в госпитале, заскочила в гости к Терри и столкнулась с ней. У нее там были запланированы какие-то медицинские процедуры. И мы поговорили.– И о чем же вы говорили?– Я дала понять, что топор войны зарыт, и я вручаю ей свой трофей.– О господи... Трофей?! – поперхнулся я.– Ну, это была метафора вообще-то. Все любят метафоры.– А она что?– Поблагодарила и сказала, что зарытый топор ее радует, а вот трофей ей не нужен. Она сама в состоянии раздобыть себе любой.Лицо у меня было такое, что Розэ рассмеялась.– Оказывается, у вас не все гладко, так?– Все на редкость хреново, – подтвердил я.– Жаль. Учитывая редкость вашей болезни, и ваш подходящий возраст, и все прочее, похоже, что вы просто созданы друг для друга. – Розэ задумчиво помахала десертной ложкой в воздухе. – Как Ромео и Джульетта, как Тристан и Изольда, как Джейн Эйр и мистер Рочестер...– И все они откинулись, – мрачно заметил я, предполагая, что у нашей истории конец тоже будет не очень. – Ну, не считая Рочестера. Тот просто ослеп.– Тогда Белла и Эдвард, черт побери, – сказала Розэ. – Вот у кого все зашибись и кто будет жить вечно.– Ты издеваешься?– Совсем чуть-чуть, – рассмеялась она. – А если серьезно, Чонгук, то думаю, если бороться за что-то на пределе возможностей, то Бог не выдержит, хлопнет себя по лбу и воскликнет: «На! На! Получай! Только отстань! Мне придется лезть в базу данных, искать твой профайл среди других семи миллиардов землян, переписывать твою судьбу, придется убить на это целый день и кучу космической энергии, но раз уж ты, как танк, прешь к своей цели, наплевав на Мой замысел, то пожалуйста!..» Понимаешь? Я считаю, что все дело в борьбе. В ней весь смысл и только в ней.