***

Передо мной сидели две самые сумасшедшие семейки на свете, чей изощренный замысел наконец был раскрыт.Оказывается, досадное происшествие в доме Манобанов, после которого я лишился двух пальцев, не поставило крест на мечтах наших родных сделать нас счастливыми. «Ведь только рядом друг с другом вы могли познать счастье», – цитирую дословно. После перерыва в два года наши родители все-таки продолжили общаться, строить планы и надеяться, что однажды мы Лалисой вырастем и найдем общий язык.Я был вынужден покинуть Норвегию и поступить в Тринити-колледж не потому, что родители мечтали о совершенном английском для меня. И не потому, что «туда собралась поступать Дженни, а за сестрой нужен глаз да глаз». И даже не потому, что Ирландия в будущем может стать бизнес-центром Европы, раз крупнейшие медиа-гиганты вроде Фейсбука, Гугла и Эппла уже избрали ее местом для размещения своих европейских штаб-квартир...Нет. Меня отправили сюда для того, чтобы я оказался с Лисой в стенах одного университета. И в стенах одного жилого комплекса.Все было подстроено, все было выверено с линейкой заранее. Манобаны специально сняли квартиру в том жилом комплексе, где уже жили мы с Джен. А Дженни не случайно мгновенно сдружилась с Лисой и начала приглашать ее на все наши вечеринки.Дженни к тому моменту уже давно встречалась с Тэхёном, с которым так и не перестала общаться после жуткой драмы со мной, Лиса и ее собакой в главных ролях.Родители Лалисы, ее бабушка, мои родители, Дженни и Тэхен, – все были замешаны в этом невообразимом плане. Все были полны энтузиазма и решимости как можно скорее познакомить нас. Ведь Лиса чуть не умерла, когда на пике своего мятежного пубертата решила поцеловать парня. Ведь я тоже постоянно попадал в больницы, пытаясь перехитрить болезнь: девушки, эксперименты, ожоги и снова ожоги... Родители мечтали бросить нас в объятия друг друга, чтобы спасти.Проблем, собственно, было всего две: я и Лиса. Я не хотел ничего ни слышать, ни знать о Лалисе Манобан. Меня передергивало от одного ее имени, которое я хорошо запомнил. И Лиса тоже не воспылала энтузиазмом, встретив свою бывшую «жертву» на соседнем этаже. Ведь жертва выросла, возмужала и выглядела далеко не дружелюбно.Но благодаря уловкам Дженни и Тэхёна мы постоянно сталкивались нос к носу. То Лиса должна была принести спринг-роллы из духовки и оказывалась на кухне со мной. То Джен просила меня подвезти ее, потому что там «кошмарный ливень, а я заболела». То у моей машины пробило колесо, и нам срочно понадобилась помощь Лисы...– Ты проткнула мое колесо! – прорычал я.– Прости! – защебетала Дженни. – Но я бы сделала это снова, если бы вы могли полчаса находиться с Лисой в салоне одной машины.Оба семейства с фантазией, не худшей, чем у профессионального сценариста, придумывали ситуации. А Дженни с Тэхёном  с удовольствием воплощали их в жизнь!– Я схожу... воздухом подышу, – пробормотал я и вылетел на улицу.Впечатляет. Но, похоже, все их усилия были напрасны. Одним неловким движением я сломал все, что наши семьи строили все эти годы. И я не знаю, как сказать им об этом. Сейчас они уверены, что Лиса просто подхватила грипп, ослабела от недоедания и упала на лестнице... Но, может быть, им стоит узнать, что на самом деле подкосило ее. Невыносимо слушать все, что они говорят, и как улыбаются мне, и как продолжают лелеять эту мечту...За мной скрипнула дверь, и на порог вышел Ральф.– Надеюсь, ты не слишком шокирован, – сказал он, хлопая меня по плечу.– Есть немного.– Все эти годы мы только и мечтали о том, чтобы у тебя и Лисы все сложилось...– Теперь это и моя мечта, Ральф.Он встал рядом и тоже уставился на небо.– Могу я быть с тобой откровенным?– Абсолютно.– Как отец я хочу вашего скорейшего с Лисой воссоединения. Но как твой адвокат я советую тебе не разрывать отношения с твоей девушкой, Пак Розэ.– Почему?– Ты совершил серьезное правонарушение, влекущее за собой уголовную ответственность. Смягчить наказание можно, если доказать, что ты находился в состоянии аффекта. А аффект в свою очередь был вызван тем, что на любимого тобой человека – человека, который тебе бесконечно дорог – было совершено покушение. Без всего этого твой поступок можно трактовать как хладнокровную расправу над тем, кто тебе не нравится. А за хладнокровную расправу можно сесть надолго. Понимаешь?– Пытаюсь.– Нужно убедить судью, что ты был в состоянии аффекта. И что есть сильнейшая любовь, которая его породила. Ведь только ради человека, которого ты очень любишь, ты мог впасть в такое неконтролируемое состояние? А на самом деле ты тише воды, ниже травы. Так?– А что, если я просто хочу, чтобы подонков, подобных Фьюри, ходило по Земле поменьше, и просто... приложил к этому руку?– Нет-нет, повторяю, это попахивает преступлением, совершенным на трезвую голову. А за такие преступления сажают на раз-два... Чонгук, тебе не выкарабкаться без помощи твоей девушки, которая должна подтвердить, что между вами – безумная любовь, способная выключать твой рассудок. Вы должны изобразить такую пару и такое единение душ, чтобы судья со слезами на глазах отпустил все грехи, включая первородный. Чтобы он ослеп от сияния твоего нимба. Я не знаю, в каком состоянии ваши с Розэ отношения, но хотя бы до суда тебе стоит сохранить ее расположение.– Но Лиса...– Чонгук, без победы в суде не имеет значения, как сильно ты хочешь быть с Лисой. В таком случае ты отправишься за решетку, а оттуда очень тяжело завоевывать чье-то сердце.Слышать все это было сущей пыткой. Ральф словно схватил меня за волосы, окунул под воду и собирался держать так как минимум до суда... Значит, разговор с Розэ откладывается. Значит, все, чего я хочу, исчезает в плотном тумане, который неизвестно, когда рассеется...– Вы просите невозможного, Ральф...– Я знаю, тебе нужно привыкнуть к этой мысли, но ты справишься. И найдешь разумный компромисс между тем, что тебе хочется делать, и тем, что следует.Мы вернулись в дом. Мне показалось, все нас ждали. Дженни  встала посреди комнаты, как маленькая девочка, готовящаяся рассказать стихотворение на утреннике. Тэхён  вытянулся рядом, обняв ее за талию и широко улыбаясь.– А теперь те самые «шокирующие новости»: мы решили пожениться.