***

Фьюри я разыскал быстро. Подонок даже не пытался скрыться. Сидел в своем доме, пил «Асти» и ждал Гарду, чтобы рассказать ей, что ничего не знает о том, куда и во сколько ушла двадцатитрехлетняя Пак Розэ прошлой ночью с его вечеринки. Он уважаемый фотохудожник, серьезный человек, он, конечно же, ничего не знает. И даже не слишком помнит, кто такая Розэ.Ага. До первого удара в зубы. Ровные фарфоровые зубы, из которых я потом сделаю бусы для Розэ.Мне понадобилось примерно три минуты, чтобы напомнить ему, кто такая Пак Розэ и что он с ней сделал. Потом еще минут пять, чтобы пожалел о том, что сделал. И еще пять, чтобы пожалел, что родился...Руки жгло. Перчатки порвались, пока я придавал лицу Фьюри новую форму, и его кровь въелась в костяшки моих пальцев. Я вел машину домой, а на тыльных сторонах ладоней выступали волдыри. Впервые в жизни боль доставляла мне почти радость.* * * Неделю спустя мне позволили забрать Розэ домой. Фьюри разрушил ее, превратил в испуганную, затравленную тень, но она оживала в моих объятиях. Пару раз ее слезы насквозь промачивали мои футболки, я приезжал домой и накладывал повязки на свежие ожоги. Было больно. Как обычно. И затягивалось медленно и печально.Но гораздо хуже заживало сердце, на котором, как оказалось, тоже появился сильный ожог. Лалисе с тех пор ни разу не написала и не позвонила. И почему-то это сводило с ума. Ни просьб, ни проклятий, ни попыток снова поговорить – ничего. Я бил себя по пальцам, прекрасно понимая, что звонки ничем ей не помогут. Только сделают хуже.– Ты видишься с Лисой? – спросил я у Дженни, когда неизвестность окончательно вымотала меня.– Нет, она постоянно занята...– Но вы созваниваетесь? Как она?– Созваниваемся. Да вроде, в порядке. А что? – нахмурилась Дженни. – У тебя к ней какое-то дело?– Не то чтобы дело... Когда ты видела ее в последний раз?– Примерно неделю назад, – ответила она, все еще ничего не понимая.– Когда? – Руки похолодели. Я прикинул в уме даты. Дженни тоже не видела Лису после того, как мы с ней разругались. – Дай телефон...Дженни вручила мне айфон, и я начал звонить Лисе. Без ответа. Вылетел из квартиры, спустился вниз к ее дверям и начал стучать. Тишина.– Чонгук, что происходит? – испуганно спросила сестра, выбегая за мной босиком на лестничную площадку.– Джен, мне нужно забрать Розэ из больницы. Она останется у нас на выходные. А ты можешь выяснить, где Лиса или когда ее в последний раз видели?– Да, конечно, – взволнованно залепетала Дженни. – Я вспомнила! Я говорила с ней вчера утром.– И что она сказала?– Голос был слабый. Сказала, что болеет. И что уехала к родителям.– Может, у тебя есть телефон ее брата? Позвони ему. Выясни, приехала ли она туда.– Телефон где-то был, – кивнула Дженни – такая же белая, как ее новые волосы.Потом я отправился за Розэ в госпиталь, по дороге завернув на этаж Лисы и еще раз грохнув кулаками в дверь ее квартиры...Пусть она будет дома у родителей.Пусть она будет дома у родителей.Пусть она будет дома у родителей.Господи, разве я о многом прошу?!* * *Дорога до госпиталя и обратно заняла час, и все эти шестьдесят минут я был рядом с Розэ только физически. Мыслями же был у квартиры Лисы, колотил в дверь, выбивал ее плечом, вламывался внутрь и...«Она не была у родителей, – написала Дженни. – Приехал ее брат, сейчас будем решать, что делать».«Ломайте долбаную дверь», – ответил я, только с третьего раза попадая по нужным буквам.Я внес Розэ в квартиру и уложил в кровать. Она и раньше была очень легкой, но сейчас стала легче пуха. Люди столько не весят. Только призраки... Надеюсь, что она быстро пойдет на поправку. Быстро снова станет той Розэ, которая ни в ком не нуждается. И во мне тоже...– Посмотрим что-нибудь вместе? – попросила она, забираясь в мою кровать.– Да. Только... я сейчас вернусь, – пробормотал я, заслышав глухие удары в дверь этажом ниже.– Чонгук, – позвала она. – Сегодня со мной снова связывались люди из полиции...– И? – Я замер на полпути к двери.– Они спрашивали о тебе. Ты... ты что-то сделал с Фьюри?– Что именно они спрашивали?– Знаю ли я Чон Чонгука, и кем он мне приходится.– А ты?– Сказала все, как есть. Что ты мой парень. Ведь все и так об этом знают... Чонгук... Что ты наделал?– Ничего, о чем бы жалел, – сказал я.– Ты избил его? – сжалась в комок она.– Только сделал немного похожим на человека...– Чонгук , – расплакалась Розэ. – Ты представляешь, что теперь будет? Они заберут тебя у меня, они заберут...– Никто не заберет меня у тебя, – успокоил я. – Никто...В дверь нашей квартиры ударили. Она дрогнула на петлях. Розэ подскочила на кровати, прижав к пересохшим губам руку. Ее начало трясти.– Будь здесь, хорошо?Я вышел из спальни, открыл входную дверь, и на меня обрушился ураган в облике брата Лалиса. Обезумевшего брата Лисы со сверкающими, как у дьявола, глазами.– Что ты сделал с ней, мразь?! – рявкнул он.Мой разум объяло невидимое пламя. С ней я не сделал ничего. Ведь она в порядке? Я ничего не сделал с ней, Господи... Разве я мог? Ведь она жива?Он бы снес мне пол-лица, если бы не Дженни, влезшая между нами. Тэхён орал, Джен умоляла прекратить, а я... из меня просто выдуло всю жизнь.С Лисой что-то случилось. И тут вдруг...– Тэхен, не нужно, – сказал кто-то, чье появление мы не сразу заметили.Мои пальцы рефлекторно сжались, как только я услышал этот голос. Но он не принадлежал Лалисе. Он принадлежал человеку, только отдаленно похожему на нее.Такая худая, такая бледная, такая невесомая. На ней была только мятая ночная рубашка и больше ничего. Ее волосы спутались, глаза потухли, руки безжизненно повисли вдоль тела.Неужели все это случилось с ней только за одну неделю? Ела ли она? Спала ли она? Был ли рядом кто-то, кто мог бы ее утешить? Боже правый, я не знал. Я не знал, что ей так плохо...Лиса нервно коснулась шеи, словно что-то мешало ей дышать. Или словно пытаясь спрятать что-то. Ее шея, грудь, губы – все было покрыто синяками, они были повсюду, где я целовал ее, как одержимый...Ее брат был прав: все это сделал с ней я. Он продолжал орать мне что-то, но я не слышал его и не видел. Я видел только Лису, стоящую на верхней ступеньке лестничного пролета в измятой рубашке.– Что здесь происходит? – сказала позади меня Розэ, встревоженная всем этим шумом.Лалиса перевела взгляд за мое плечо, и по ее лицу пробежала тень. Губы сжались, глаза потеряли всякое выражение, а потом кто-то словно потянул ее назад и...– Лиса! – заорал я, вытягивая руки и бросаясь вперед. Но передо мной стояли Дженни и Тэхен, и драгоценные секунды были потеряны. Я приземлился у тела Лисы, когда оно уже рухнуло на ощетинившийся ряд ступенек. Рядом упал на колени ее брат. Вопль Дженни ударился о стены. Я аккуратно стащил Лису на ровную поверхность, сжал ладонями лицо. Ее голова оставила на полу красную, смазанную линию, мои пальцы стали липкими...– Лиса-Лиса-Лиса... – повторял я, как заклинание. – Не смей. Не смей закрывать глаза.Тэхен начал вызывать скорую, пока я пытался что-то сделать, разбудить ее, растормошить, вернуть...– Мы справимся сами, Чонгук, иди, – пробормотала Дженни, опуская руку на мое плечо. – Скорая уже едет. Иди к Розэ, ей нехорошо.Я утер лицо, то ли вспотевшее, то ли мокрое от слез, и поднялся на ноги. Тэхен держал на руке голову Лисы, пока Дженни подкладывала под нее свернутую куртку. Розэ стояла в дверях нашей квартиры, ее трясло так, что стучали зубы.– Почему так много крови? – прошептала она, прижимая к моему плечу лицо. – Почему так много?Потому что я не смог ее поймать.Я бросил ее, но не смог поймать.