***

Вода ночного моря объяла меня, сомкнулась над головой. И море заговорило со мной: я слышала его дыхание, его голос, шум далеких невидимых волн, разбивающихся о неведомые берега.Ночной дайвинг считается делом профессионалов, но рядом с лучшим инструктором на всем восточном побережье я не испытывала страха. Чонгук постоянно был рядом. Совсем близко. Я могла бы вытянуть руку и коснуться его в любой момент...Он указал на скалистое дно, покрытое колышущимися морскими водорослями, и знаками увлек за собой. Стайка серебряных рыбок пролетела прямо перед нашими глазами, поблескивая в рассеянных лучах подводного света. Камни, облепленные ракушками и разноцветными актиниями, служили домом для детей моря: я увидела ярко-оранжевую морскую звезду, распластавшуюся среди бурых водорослей, и огромного краба-паука, спешащего в укрытие, и даже маленькую – не длинней моей руки – акулу, стремительно исчезающую в колеблющемся полумраке.Почему никто никогда не говорил, что все это существует так близко? Что целый неведомый мир живет рядом в параллельном измерении, и нас разделяет всего лишь гладь поверхности воды.Все вокруг было полно жизни, все танцевало и двигалось вместе с водой. Так вот каково это – быть русалкой, дышать водой, ласкать медуз, презирать гравитацию. Наверное, я могла бы остаться здесь навсегда, если бы сказали, что на земле никто не будет меня оплакивать...Я сделала в воде медленное неуклюжее сальто, раскинув руки и представляя себя русалочкой Ариэль из любимого диснеевского мультфильма. И наверняка веселя Чонгука до слез. Но ведь я и есть она – девчонка, которая мечтает убежать туда, где она будет свободна и любима...Чонгук тронул меня за плечо, и я обернулась. Прямо перед моей маской проплывала медуза – такая нежная и прозрачная, что была скорее похожа на призрака, чем на реальное существо. За ней тянулся клок тонких, как волос, жгутиков, которые сокращались и отсвечивали призрачной голубизной.«Интересно, если бы я коснулась ее без перчаток, она бы обожгла мне руку? И если да, то как бы жгло – так же, как от прикосновения к людям, или как-то иначе?» – думала я, плавая вокруг медузы кругами.А потом наша подводная прогулка закончилась, и Чонгук увлек меня за собой – к поверхности воды, сквозь которую сияла луна-хризантема, распавшаяся на миллион маленьких лепестков.Мы выбрались на платформу, хлюпая ластами. Меня пошатывало от усталости.– Ну как? – спросил Чонгук, стягивая с лица маску и помогая мне встать на ноги.– Как будто... слетала на Венеру и обратно.– Вот и на меня такое чувство обычно накатывает. Чувство освобождения. От всего, что было до или будет после.Он встал слишком близко. И задержал мою руку в своей ладони после того, как помог выбраться. Или просто мой мозг, пресыщенный кислородом из баллона, начал воображать волшебные вещи...– У меня кружится голова, – пробормотала я.– Сильно? – насторожился он.– Нет, слегка. Даже приятно. Как будто бокал мартини выпила...– Это из-за азота в воздушной смеси, которой ты дышала. Это не вредно и совсем скоро пройдет. Идем переоденемся...Мы сняли ласты, и я пошла за ним, едва касаясь пола. Под водой было совсем не холодно в гидрокостюме, но сейчас стало даже жарко. Мышцы приятно ныли, в голове стоял розовый туман.Чонгук оставил меня в раздевалке и вернулся через пятнадцать минут.–Лиса? – постучал он.– Да? – ответила я.– Все нормально?– Нет.Чонгук заглянул ко мне и обнаружил, что я по-прежнему сижу на скамейке в мокром костюме.– Головокружение прошло?– Нет.Он вошел в раздевалку, изучил мои зрачки, приложил руку к шее и начал отсчитывать пульс. Кровь пела и танцевала в артериях – прямо под его пальцами...– Чонгук? – прошептала я.– Да?– Если тронуть ту медузу без перчатки, то будет больно?– Будет слегка жечь, как царапина. А что, хочешь понежничать с медузой? – улыбнулся он.– Нет. Я боюсь боли... Когда была меньше, то могла вынести что угодно: шприцы, катетеры, скарификаторы и даже ожоги от прикосновений. Раньше все это не слишком пугало, а сейчас неприятны даже мысли о боли. Я думаю, что мой запас храбрости исчерпан... Она просто закончилась – как пули у солдата, который слишком много стрелял...Тоска сжала горло. Я сделала неровный вдох и отвела глаза.– Ну и черт с ней, с этой медузой. Это не самое большое счастье на земле – трогать медуз, – пошутил Чонгук, хотя глаза оставались серьезными.– Ты думаешь, мне грустно из-за медузы?– Нет? Тогда из-за чего?– Лучше бы ты не спрашивал...– Но я все-таки спросил. Так что выкладывай. Ты же не собираешься испортить эту ночь своими недомолвками? – улыбнулся он.«Конечно, нет, – подумала я. – Лучше давай-ка я испорчу ее своими откровениями...»– Я тут сидела и думала о горячей воде и воске, и о том, что они могли бы мне дать. О свободе и возможности быть такой, как все... Спасибо за эти сведения, правда... Но, к сожалению, я не настолько бесстрашна, чтобы воспользоваться ими... Боюсь, что никакие уловки не спасут: вода будет недостаточно горячей, или подведет восковой спрей, или секундомер, черт возьми... я не смогу, нет. Мне остается только ждать и надеяться, что для таких, как я, все же изобретут лекарство и вылечат. И надеюсь, что к тому моменту буду не слишком стара для... прикосновений. Что я все еще буду способна желать другого человека так же сильно, как... хочу сейчас.Наверно, это было самое спонтанное и нелепое за всю историю человечества признание. Я замолчала, ожидая от Чонгука какой-нибудь реакции, но он просто смотрел на меня и молчал.– Прости, не знаю, зачем я все это говорю. Это все эта... воздушная смесь... – пошла на попятную я, чувствуя себя полной идиоткой.Его рука прикоснулась к моей щеке, словно измеряя температуру кожи. Потом к подбородку. Я как завороженная смотрела в его потемневшие глаза: зрачки в полумраке были сильно расширены, отчего глаза казались такими же черными, как вода в лагуне...– Это очень опасная игра, Лалиса, – сказал Чонгук наконец. – Говорить другому человеку, что ты хочешь его.– Это не игра, – едва слышно ответила я. – Игры закончились.Нас удерживали на расстоянии какие-то сантиметры. И последние крохи рассудка, которых становилось все меньше и меньше, пока не остались только мы – всего лишь люди со всеми своими слабостями и пороками, тараканами и скелетами, ошибками и шрамами...А потом он наклонился и коснулся губами моих губ. Игры и правда закончились.