***

Миновал октябрь. Я подыскала новое жилье. Оставалось продержаться еще месяц, чтобы исключить Чон Чонгука из своей жизни практически полностью. Будет другой дом, другая парковка, другие соседи, другой путь в университет.Я весь день паковала вещи в коробки, грустила и ссорилась с Тэхёном. Тот никак не мог взять в толк, почему я переезжаю. Почему нужно менять отличное жилье в отличном месте на непонятно что.– Это не непонятно что, – возражала я. – Это хорошая квартира в другом районе. С окнами на восток – люблю, когда солнце с утра светит в комнаты. С большим балконом и симпатичными обоями. И еще там ванна на ножках...– Даже не жди, что ванна на ножках растопит мое сердце! Лиса, ты реально тупишь. Очень, очень тупишь. Сколько оттуда по времени до универа, если пешком?– Пешком не дойти, буду ездить.– Капец. Это все, что я могу сказать: капец.– Тэхён, я не могу здесь оставаться! Не могу!– Это все шведы, которым наша собака пальцы проредила?– Норвежцы.– Значит, они?! Они тебя выживают?– Нет!– Тогда скажи, когда я наконец проснусь от этого кошмара! Моя сестра съезжает в квартиру на другом конце города, где зеленые обои и ванна с ножками!– Не зеленые. Голубые.– Капец...В дверь робко постучали, и Тэхён пошел открывать. Я сидела в слезах у окна и никого не хотела видеть. В квартиру заглянула Дженни и, увидев повсюду коробки, вошла без приглашения.– Лис, ты переезжаешь? Зачем? – все, что смогла произнести она, глядя на хаос грядущего переезда.– И я ей то же самое говорю! – воскликнул Тэхён и протянул Дженни руку: – я ее брат.– Я помню, – сказала Дженни, – мы уже встречались. Когда ты уронил еду на Розэ.– Ах да, точно, – хлопнул себя по лбу Тэхён.А потом они взялись за меня с удвоенной силой. Расспрашивая о том, что произошло, споря со мной, допытываясь. У меня не было никаких заготовок, никакой убедительной лжи, так что я просто сидела у окна, подтянув колени к груди и смотрела на раскрытую коробку в дальнем углу, из которой торчал рукав красно-голубой хоккейной куртки и лопасти игрушечного вертолета.