11 ~знать тебя не хочу!~

– Чон Чонгук был вчера на вечеринке! Верней, он там живет! Это точно он! – истерила я в трубку следующим утром, в семь часов, роняя яйца, разливая молоко и сморкаясь в бумажное полотенце. Я едва сомкнула глаза ночью.– Кто «он»? – зевнул Тэхен так громко, что пришлось отодвинуть телефон от уха.– Это тот парень, которого... наша собака...– Да быть этого не может. Ты что-то напутала.– Клянусь! Я просто его не узнала. Немудрено, он так... изменился! А та девчонка с розовыми волосами, Дженни – его сестра! Дженни– это та девчонка! Уж ты-то должен был ее запомнить! Вы тогда так и пялились друг на друга...– Не помню. Слегка что-то припоминаю, но не очень... Лиса, слушай, я перезвоню.И тут я отчетливо услышала на том конце девичий голос.– Ой, ты там не один... Ах, ну да...Я совсем забыла, что Тэхён съехался со своей девушкой, с которой, само собой, еще лежит в кровати. Кровь прилила к щекам.– Прости, позвони мне потом. Я в шоке и, наверное, должна начать искать новое жилье.– С чего это вдруг?– Чонгук выставил меня вчера с вечеринки, на которую нас пригласила Дженни. Узнал меня и выставил. Господи, хорошо хоть сделал это не при всех! Хотя я заслужила бы и это тоже. Тэхен, у него нет двух пальцев на руке...Слезы капали из глаз и текли по щекам. Я начала быстро вытирать их, как будто Тэхен мог увидеть.– Я думала, что врачи все-таки смогут что-то сделать. Исправить, но... Боже, я ненавижу себя.– Лис, – вздохнул Тэхён. – Ну не плачь...– Все-все, прости, отключаюсь, позвони потом.– Нет, подожди... я сейчас приеду.– Не надо, я в порядке. Более-менее. Просто все это как снег на голову. И Дженни теперь возненавидит меня! А мне казалось, что мы могли бы... подружиться. Она мне понравилась. А у меня еще не было друзей... Вообще. Ну, ты не в счет...Больше я не могла разговаривать, голос начал подводить. Я кое-как распрощалась с Тэхеном и позвонила родителям.Те были потрясены. Мама три раза переспросила, уверена ли я. Заверила, что если с этими молодыми людьми начнутся проблемы, они подыщут другое жилье.Я сказала, что не прочь съехать прямо сейчас.Мама сказала, что это можно устроить, но если я согласна не паниковать, а подождать и посмотреть, как все пойдет, то это сэкономит нам почти пять тысяч, так как квартира оплачена на три месяца вперед.Конечно же, я согласилась подождать и посмотреть, хотя паника меня охватила такая, какой я давно не испытывала. Я больше не могла думать ни об учебе, ни о том, как в понедельник впервые приду на лекции, ни о том, понравится ли мне университет. Все мое мыслительное пространство занял человек с глазами цвета зимнего моря, который прошлой ночью стоял напротив – такой высокий, что пришлось задрать голову во время разговора – и недвусмысленно попросил убраться восвояси.Мне нужно извиниться перед ним. Не знаю, почему я не сделала этого сразу же. Я хочу, чтобы он понял: мне очень-очень жаль. И что если бы я могла вернуться в прошлое, то дала бы себе, малолетней дикарке, большой подзатыльник.Я расскажу ему, что этот поступок стал следствием моей социальной изоляции, а та, в свою очередь, – результатом редкой болезни. Что я социофоб, мало общалась с другими детьми, не ходила в школу, что люди до сих пор вызывают у меня неконтролируемый страх и настороженность.Я должна объяснить ему все это и сказать, что той девочки, которую он ненавидит, больше нет. Время забрало ее, а вместо нее создало меня. А я больше не спускаю собак на людей.И вообще я тише воды, ниже травы и милее зайчика!Стигмалион сломал меня, растоптал и посадил на цепь.* * *Весь день я не знала, куда себя деть. Выплеснула немного грустных картинок в Инстаграм. Съела половину десертов, приготовленных для меня мамой на неделю, и в десятый раз посмотрела «Телохранителя», как обычно обрыдавшись в конце, на аккордах финального саундтрэка. А вечером...Вечером ко мне зашла Дженни!Я почему-то была уверена, что это будет Тэхен, даже в глазок не посмотрела. А когда распахнула дверь, то замерла на месте от изумления с банкой мороженого в одной руке и с ложкой – в другой.– Зашла узнать, все ли в порядке, – объяснила девушка, озабоченно на меня глядя и сдувая с носа розовую челку. – Ты вчера так неожиданно ушла!– Брат не рассказал тебе? – выпалила я.– Рассказал, – кивнула она.– Дженни, послушай. Мне очень-очень жаль, если бы я могла вернуться в прошлое, я...– Ну-ну, не переживай, это же всего лишь вечеринка. Не первая и не последняя, – улыбнулась Дженни. – А если еще и мигрень, то...– Какая еще мигрень?– Ну, Чонгук рассказал мне, что у тебя голова разболелась, и ты решила пораньше лечь спать.Значит, он не сказал ей.Он. Ей. Не сказал!– Как это... мило с его стороны.– Хочешь, завтра вместе пойдем в универ?– Нет, спасибо. Я думаю, что пойду туда пораньше, чтобы успеть отыскать нужную аудиторию, – начала отнекиваться я.– О, тогда нам точно стоит пойти вместе! – воскликнула Дженни. – Я покажу тебе твою аудиторию! Универ как свои пять пальцев знаю! Я зайду за тобой рано утром.– Твой брат – он пойдет с нами?– Может, и пойдет, если сегодня не слишком долго будет... С Розэ и не решит проспать первую лекцию.– А, – смутилась я. – Понятно.Мне захотелось, чтобы она рассказала о нем что-нибудь еще, но я не знала, как бы попросить об этом, не вызывая подозрений.– И давно они с Розэ встречаются?– Почти два года. А что, хочешь отбить у нее парня? – подмигнула Дженни.– Не смеши... Просто он спас меня вчера. Не знаю, слышала ли ты. Сказал всем, что у меня ревнивый бойфренд, когда заметил, что я не хочу ни с кем целоваться в «правде или действии». И все ему поверили.– Ничего себе! – изумилась Дженни. – Нет, я не слышала, наверно, была на кухне.– Я очень ему благодарна.– А как Розэ отреагировала? Глаза тебе не выцарапала? – хихикнула Дженни.– По-моему, она была слишком пьяна, чтобы понять, что происходит.– А-а, да...Розэ вчера прямо во все тяжкие пустилась. Не помню ее такой. И с Чонгука весь вечер не слезала. Мне кажется, это частично из-за тебя.– Я-то тут причем?– Думаю, она приревновала. Ты очень красивая, Лис. И не похожа на других девушек: не ржешь во весь голос, не напиваешься, не трещишь. В тебе есть что-то загадочное... Как будто ты жила на каком-то далеком острове, где все не так, как здесь...Мне еще никто не говорил комплиментов. Никто из посторонних людей. Поэтому я просто растаяла, растеклась, как мороженое. И поняла, что слишком слабовольна и эгоистична, чтобы сказать Дженни правду о том, кто я. Я не хочу терять ее. Если она и узнает об этом, то не от меня. Если нашей дружбе и суждено закончиться в ближайшем будущем, то не я положу ей конец...

– Как дела, ты в порядке? – позвонил вечером Тэхён.– Да, мне получше. Уже не хочется сбежать, пробив головой дверь.– О, Лалиса шутит. Значит, точно полегчало. Я заеду к тебе завтра, сегодня жутко устал.– И кто же тебя так утомил? – хитро спросила я, снова заслышав голос девушки.– Вы слишком много вопросов задаете, инспектор, – отшутился Тэхен и повесил трубку.На следующий день рано утром я собралась в универ с утра пораньше. Разогрела завтрак, оделась, уложила волосы; положила в сумку бинты и пластырь на случай, если кому-то вздумается потрепать меня по щечкам. И побежала к Дженни, перепрыгивая по две ступеньки за раз.К моему удивлению, она открыла дверь в пижаме, с всклокоченными волосами, красными глазами и распухшим носом.– Что случилось? – спросила, решив, что она проплакала всю ночь.– По-моему, это грипп. Ужасно слезятся глаза, а нос просто не просыхает. Лиса, прости, я не иду сегодня в универ.– О, да ничего, поправляйся. Я доберусь сама.– Чонгук подбросит тебя.– Не-е-е, – протянула я шепотом, пятясь прочь от двери. – Не стоит беспоко...– Подбросит. Он же все равно туда едет, – твердо сказала Дженни, взяв меня под руку и втягивая в квартиру.Блин.– Подбросишь Лису в универ, как мы договаривались? – крикнула она в сторону кухни.Я вошла вслед за Дженни на кухню, где Чонгук сидел за столом и ел сэндвич, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Уже одетый и готовый отчалить. Он мрачно оглядел меня с ног до головы и ничего не сказал.– Дженни, я сама доберусь, – запаниковала я, отлично помня, о чем мы с говорили с Чонгуком на этой кухне. А именно: я больше не прихожу в их квартиру.– Там дождь, – возразила Дженни.– Доеду на машине...– Там сложно с парковкой. Просто кошмар для новичка...– Не сложно, – возразил Чонгук, лениво жуя сэндвич.– Чонгук, тебе так кажется! Когда я приехала туда в первый раз, то целый час потратила, чтобы припарковать машину! Лиса, поверь мне, будет проще, если он тебя довезет и заодно покажет, что там и как устроено. Сбережешь себе кучу нервов.* * *Последнее утверждение явно было ошибочно: мои нервы сгорали один за другим, как мотыльки над свечой. Наверное, даже волосы на голове шевелились от напряжения.Господин Тебе-Надо-Уйти не сказал ни слова, пока мы ехали в лифте на подземную парковку, шли к его машине, забирались в его черную, как смоль, «Теслу» – такую же надменную и прекрасную, как хозяин. Он меня презирал. Это читалось в его движениях, взгляде, молчании.Я едва поборола в себе дикое желание убежать на другой конец парковочного зала, где стояла моя белая «S7». Почему, черт побери, я заранее не разобралась с парковкой? Сделаю это сегодня же...Чонгук вывел машину с паркинга, резко огибая опорные столбы, и мы влились в поток других машин.– Еще никогда не ездила в электрокарах, – сказала я в попытке начать хоть какой-то разговор.Но он не удостоил меня ни словом, ни взглядом.– Чонгук, – вздохнула я. – Мне очень-очень жаль... я знаю, через что тебе пришлось пройти... я была чудовищем. Я была жутким ребенком. Росла в изоляции, потому что...Внезапно я не нашла сил признаться в своем недуге. Внезапно захотелось, чтобы он был последним человеком на земле, который узнает о нем.– Я мало общалась с другими детьми и была диковатой. И еще я ужасно ревновала брата к другим детям. Я знаю, что ничего уже не исправить, но знай: если бы я сейчас могла все вернуть назад...– Слушай, – ответил Чонгук, глядя прямо перед собой, словно говорил с отражением в стекле. – Мне, конечно, как бальзам на душу знать, что ты раскаиваешься и все такое, но с таким же успехом можешь помолчать. Меня твои извинения не колышат. Я не смогу просто забыть о том, что произошло. Я обречен до конца жизни видеть кошмары, в которых меня терзает безумная псина. Как только было бы покончено с руками – она бы взялась за мое лицо. Если бы твой сосед случайно не проходил мимо...– Чонгук, прости меня.– Не произноси мое имя так часто. Мне не по себе от того, что ты обращаешься ко мне, как к старому знакомому, в то время, как я знать тебя не хочу. И твои извинения мне даром не нужны.– Тогда почему ты спас меня на той вечеринке?! Почему не доставил себе удовольствие видеть, как я становлюсь посмешищем?!– Мне стало жаль тебя. Маленький перепуганный зверек, которому еще учиться здесь и учиться. Я знаю, каково это – быть не таким, как все, поэтому представил, что тебя ждет с имиджем нетронутой девочки, шарахающейся от поцелуев. Это была моя с Дженни вечеринка, поэтому я взял это на себя. Но впредь готовься решать свои проблемы сама. Приехали.Я не двинулась с места, пытаясь собраться с мыслями. Все шло совсем не так, как я хотела. Подняла на Чонгука глаза и, дождавшись, пока он соизволит посмотреть на меня, сказала:– И все же – прости меня. Может быть, не сейчас, но однажды ты сможешь...– Дверь открывать умеешь?Ему не терпелось избавиться от моего общества. Но я все-таки осталась на месте, взяла себя в руки и сказала:– Я перееду через три месяца. Квартира оплачена до декабря. Если бы я знала, что встречу здесь тебя, не стала б тут селиться. Дальше: скажи Дженни о том, кто я. Сама я этого сделать не могу. Не хватает смелости, но она должна знать, почему ей не стоит общаться с маленьким перепуганным зверьком.Я вышла из машины и с гордо поднятой головой пошла к корпусу университета.Я совершила страшную ошибку, осознала ее, раскаялась, попросила прощения. Чистосердечно. Человек не захотел прощать, и, наверное, имеет на это право. Но больше я не собираюсь изводиться этим, презирать и ненавидеть себя. Я не плохая! Я спокойный и добрый человек, который больше не совершит ничего подобного.Неважно, кем я была. Важно то, кем я стала.