Глава 2.

Не открывая глаз, я втянула воздух в легкие, как делала это всегда после пробуждения. Запах медикаментов и крови разительно отличался от кондиционера для белья, которым пахли мои подушка и одеяло. Тело мгновенно напряглось, в любой момент готовое отразить удар. Ну, или нет. Самонадеянность, Лекс, самонадеянность.Судя по тому, как болела каждая клеточка моего организма, встать с постели без чужой помощи для меня не представлялось возможным еще неделю, если не больше. Тупая боль давила на виски, усиливаясь с каждым ударом сердца.Просто чудо, что вообще осталась жива.С трудом разлепив веки, я оглядела место, в котором мне посчасливилось проснуться. Обклеенные обоями с золотым рисунком стены и большой балдахин в тон над моей головой — вот и все, что я смогла увидеть с этого ракурса, но уже это говорило о достатке хозяев. Скосив глаза в лево, получилось рассмотреть широкую прикроватную тумбочку, полностью заваленную бинтами и тюбиками мази. Возле нее обнаружилось темное кожаное кресло с нерасправившейся вмятиной. Очевидно, моя сиделка, кто бы ей ни был, совсем недавно покинул/а свое место. Прислушавшись к возне за единственной дверью в спальне, я поняла, что там ведется весьма оживленная беседа. Но как бы ни старалась, не смогла разобрать ни слова. Так что мне оставалось лишь напряженно сверлить взглядом дверной проем, ожидая, когда повернётся ручка. Тихо скрипнули петли, впуская во внутрь посетителя. Пьянящий, такой знакомый аромат коньяка и табака оглушил, не хуже удара по голове. Слишком, блять, знакомый.Я приложила колоссальные усилия, чтобы все еще казаться спящей, в то время как мой персональный билет в Ад склонился надо мной.— Как скоро она поправится? — хриплый шепот послал волну мурашек вниз по моему позвоничнику, и я едва подавила желания зажмуриться от страха. Что я там заливала по поводу фобий и смерти? Да лучше посапывать в гробу, зарытом глубоко под землей, чем находиться с ним в одном помещении.— Мистер Блэйд, как я уже говорил Вам, точную дату назвать не могу, однако процессы регенерации протекают намного быстрее моих ожиданий. — сухой старческий голос, очевидно, принадлежал врачу, —Кем бы ни была эта девочка, ей очень повезло с наследственностью.Нихера. Мать его. Подобного.Сколько раз я проклинала свои гены и жестокий мир, в котором мне так не повезло родиться. Будь я человеком, все было бы гораздо, гораздо проще. О том, что мои родители на самом деле не родные, я знала с всегда благодаря внутреннему чутью. Хотя это никогда не играло роли в моих с ними отношениях. Какая разница, кто родил, если они любят меня так же сильно, как любили бы своих? Проблемы начались в классе пятом, когда среди ночи маму разбудил звон битого стекла, доносившийся с кухни. Не представляю в каком шоке она прибывала, обнаружив на родном кафеле белого щенка в окружени осколков ее любимого сервиза. Позже выяснилось, что то был волчонок, но к тому моменту все устали удивляться. Доктор давно ушел, а Кошмар так и остался сидеть на краю кровати, задумчиво поглаживая мое бедро через белезну простыни. Волны тепла расходились от того места по всему телу, которое раздражало своей предательской реакцией на Его действия.Нервы начинали сдавать. Ресницы дрогнули под внимательным взглядом обладателя серо-зеленых глаз, нарушая всю конспирацию. Не видя смысла в продолжении спектакля, чуть повернув голову, я широко распахнула глаза и уставилась на мужчину.Не знаю, сколько мы играли в гляделки, но в какой-то момент его глаза отпустили мои и спустились ниже. Я до последнего сопротивлялась этому желанию, но в итоге перевела взгляд с ненавистного лица на тело.Окей, там было, на что посмотреть.Быстрый осмотр дал убедиться, что он почти не изменился с нашей последней встречи.

Четыре года назад, Палермо, Италия.

Этот день имел все шансы стать Самым Худшим Днем в моей жизни. Начался он со звонка Франческо, попросившего подменить его на работе, так как я единственная, кто был не занят и так удачно находился в этот момент на острове.В пять гребанных утра.А я, да будет вам известно, никогда не была ранней пташкой. И ладно, черт возьми, если бы он был секретарем в какой-нибудь мелкой компании, но нет — парни, на которых пахал друг, были способны превратить жизнь любого в нескончаемый фильм ужасов щелчком пальцев. Наверное, мне стоило сослаться на важные дела или что-то в этом роде, но последнее, что я могла сделать — это не протянуть руку помощи, когда в ней кто-то нуждается.Так что этот день мне суждено было провести не на море, нежась в лучах ласкового солнца, а в душном офисе, где, я надеялась, присутствовал кондиционер.Проклиная свою мягкотелость всю дорогу к Гранд Корпарейшн, я заехала по пути в драйв-кафе за чашкой латте и пакетиком кантуччини, которые прикончила, не доехав до паркинга. Когда я вошла в громадное восьмидесятиэтажное застекленное здание, до встречи моего временного босса с его партнёрами оставалось около трех часов, и этого времени мне должно было хватить на то, чтобы вникнуть в дела компании. Чем я, собственно, и занималась, сидя в просторной приемной. Начальником Фра оказался солидный мужчина преклонных лет. Он производил впечатление акулы, готовой оттяпать кусок при любом удобном случае.Поправочка, седой акулы. Вопреки всему, сеньор Кавалли отнесся ко мне положительно и даже позволил себе отпустить шутку по поводу предстоящей встречи.Единственное, что меня в нем напрягало — это запах. Нет, он не вонял, но пах как-то иначе, чем большинство людей.По-звериному.Стараясь не зацикливаться на этом моменте, я еще раз повторила в голове перечень своих обязанностей, в которые входили своевременное переключение слайдов, разнос напитков и запись заметок. "Звучит не так уж и плохо,"— подумала я. ...Кто, черт возьми, дал этой женщине возможность думать?!Первый тревожный звоночек раздался в моей голове, когда я вошла в зал заседаний, стены и мебель которого надежно пропитались псиной. Окинув взглядом огромное пространство, я отметила сверкающее панорамное окно, из которого открывался захватывающий вид на утопающий в жаре город, растянувшийся на всю комнату прямоугольный стол где-то на тридцать-сорок персон, стойка с кувшином воды и кое-чем покрепче, и фикус, скромно пылящийся в углу. Интуитивно я понимала, что никаких собак тут нет и быть не может, но все же ожидала увидеть хоть одну, хоть малюсенькую. Гребаного Той-Терьера было бы достаточно.Вместо него, удобно расположившись в креслах и ведя непринужденную беседу, присутствовали около двадцати мужланов с удушающей энергетикой. Я буквально чувствовала, как разряженный воздух давил на мозги, и где-то на затворках сознания заворочалась моя животинка. Совсем рядом раздалось предупреждающее рычание. Когда все разговоры резко прекратились, а присутствующие повернулись ко мне, поняла, что этот звук зарождался в моей груди и находил выход из приоткрытого рта. Ничуть не смутившись и натянув маску невозмутимости в стиле: "Кто? Я?! Я не рычала и совсем вам не угрожала. Ничуть.", пожелала всем доброго дня и поудобней перехватила папку с документами.— Вижу, Вы уже познакомились с моей ассистенткой. — прозвучало насмешливое за спиной, и массивная фигура босса буквально проплыла мимо меня. Волосы на затылке встали дыбом от осознания того, что я даже не почувствовала его приближения. Голубоглазый блондин, несколько отличающийся от остальных собравшихся меньшей массивностью фигуры и приятной аурой, дружелюбно оскалился, — по-другому это выражение лица назвать нельзя — кивнул мне в знак приветствия и пожал руку вошедшему. Пожалуй, он был единственным, кто не пренебрег правилами приличия. Мужчины начали обсуждение вопроса, по поводу которого собрались, а именно покупку одной из ведущих судостроительных компаний, в чем я лично не участвовала, но все тщательно запоминала и подмечала детали в блокноте. Где-то на двадцатой минуте, когда я наполняла очередной стакан водой, услышала презрительное на испанском:— Серджио, никогда бы не подумал, что тебе нравятся помоложе. Теперь понятно, чем тебе не угодили мои девочки. — сидящий рядом с говорившим оборотень, вымученно вздохнул и откинулся на спинку кресла, всем своим видом показывая неодобрение поведению соседа. Осознание того, что я поняла каждое слово, заставило мысленно поблагодарить друга из колледжа, посчитавшего своим долгом обучить меня своему языку, однако мне абсолютно не понравилось подобное поведение мужчины. — Эта, надо признать, хороша. И фигура и лицо что надо. Не одолжишь на час? — продолжал смуглый смазливый испанец, с вызывающе смотря на сентора Кавалли, взгляд которого не предвещал ничего хорошего. По ногам прошелся мягкий сквознячок, свидетельствующий о том, что кто-то присоединился к собранию.— Не преувеличивай, три минуты — твой предел. — издевательски произнес вошедший. С легким щелчком тонированная стеклянная дверь захлопнулась, и почему-то этот звук показался мне зловещим в наступившей тишине.