Whatever it takes.

***

Манфред упал на пол, застеленный гимнастическими матами и застонал от резкого соприкосновения собственного тела с полом.

— Извини. Я, кажется, плохо рассчитал силу, — Коннор нахмурился и протянул руку другу, помогая ему подняться, — Давай заново.

Маркус кивнул и встал в оборонительную позу, которую Коннор показал ему ещё у самом начале импровизированного занятия. Удар, ошибка. Снова пол. Опять боевая стойка. Первый удар, блок. Второй удар — ошибка. Падение. Боевая стойка… Всё по новой и по новой. Снова и снова.

Первый удар, блок, второй удар, блок. Третий удар, ошибка, и на этот раз уже не Маркуса. И это был превосходный шанс для Манфреда. Захват, бросок, и уже Коннор оказался на полу, вероятно, не ожидая подобного. Маркус за долю секунды прижал своими коленями ноги Андерсона к полу, предварительно заблокировав удар друга и попытку выбраться. Затем он зажал руки Коннора над его головой. Получилась… Скажем прямо, не очень натуральная поза. Тем не менее, это было необходимо в ходе драки. Иначе Маркус снова бы проиграл.

Андерсон тяжело дышал. Собственно, как и Манфред. Это был первый раз, когда второму удалось провернуть такой манёвр. Да ещё и настолько удачно, что Андерсон даже не смог ничего сделать. Довольный собой, Маркус убрал руки, думая, что этот раунд за ним. Это и стало его ошибкой в этот раз. Коннор сделал своеобразный перекат, и уже через секунду наступила его очередь, чтобы, как пошутили бы многие, побыть сверху.

— Поздравляю, тебе удалось меня уложить, — Андерсон усмехнулся, усаживаясь на бёдрах у друга поудобнее.

— Это прозвучало так…

— Как? — насмешливо поинтересовался Коннор. Казалось, что он даже на время забыл о всех проблемах, навалившихся на него.

—…по-гейски, — неловко признался Манфред.

— Ты произнёс это со слишком странной интонацией. Неужели нашему аристократику не прививали чувство толерантности с малых лет? — продолжал в шутку издеваться Андерсон.

— Прививали. И, скажу тебе прямо, — настала очередь Маркуса вновь перехватывать инициативу, и в итоге через пару секунд отчаянных сопротивлений Коннора, он вновь блокировал все действия Андерсона, прижимая того к полу, — Довольно неплохо привили, — он насмешливо склонился к парню, обжигая его губы горячим дыханием. Коннор же дёрнулся в сторону. Разумеется, это ничего ему не дало. Маркус по-прежнему не давал ему свободы действий. Парню лишь удалось отвернуть голову в сторону.

— Ты чего это творишь?

— Проверяю, — Маркус едва заметно ухмыльнулся.

— Что проверяешь? — Коннор немного покраснел. Разумеется, это было практически незаметно. Но он молился, чтобы Маркус не заметил. Иначе от шуток ему точно было бы не отвертеться. Мда, проверку на гея он, вероятно, не прошёл. Не лучшие новости, по правде говоря <s>для него. А для нас вполне себе</s>.

— Мм, да так, — усмехнулся Манфред, — И да, будем считать, что на этот раз победил я.

— Схера ли? — усмехнулся Коннор, облизывая несколько пересохшие от непонятного напряжения губы. Маркус поморщился. Он по-прежнему не особо жаловал нецензурную лексику. А сам использовал её только в моменты высокой эмоциональной напряжённости.

— Ну, во-первых я тебя первый уложил, — начал он.

— Давай лучше будем говорить, что-нибудь вроде «ты первый оказался на полу», — перебил разноглазого Андерсон, — не спрашивай почему.

Маркус тихо, но насмешливо хмыкнул. Разумеется, он не стал бы спрашивать. Ибо и сам понял, что Коннору неловко. Разумеется, он заметил его смущение. Андерсон совершенно не умел ничего скрывать. Собственно, Маркус уже давно понял, что его друг чем-то очень сильно обеспокоен, и он не хочет этого никаким образом показывать. И Маркус решил во что бы то ни стало выяснить, что же так сильно заботит его друга. Несмотря на то, что сам Коннор, вероятно, не хотел помощи.

<center>***</center>

После того, как парни вернулись домой и приняли душ <s>пока что по очереди и по отдельности</s>, Маркус решил серьёзно поговорить с Коннором. По поводу всего поговорить. Именно поэтому, когда они сели за кухонный стол и налили себе по чашке кофе, Манфред пристально уставился на Андерсона. Тот неуверенно поднял взгляд на разноглазого.

— Что-то не так? — предположил Коннор после нескольких минут неловкого молчания, сопровождаемого подобной игрой в гляделки.

— Да, не так, — убедительно заявил Манфред. Благодаря божественным, то ли актёрским, то ли шпионским навыкам, Андерсону удалось сделать настолько недоумевающий вид, что Маркус поверил бы, если бы только не был уверен в своей правоте, — Мне кажется, что ты что-то скрываешь.

На душе у Андерсона похолодело. Неужели он узнал всё о его обманах? Как же тогда быть? Почему он не сказал раньше? Где он, Коннор, ошибся, за чем недосмотрел? Что будет дальше?..

Парень судорожно сглотнул. Ну, если врать то по крупному. Он будет до последнего делать вид, что всё нормально, и что он совершенно не понимает, о чём идёт речь.

— С чего ты взял? — абсолютно невинно поинтересовался он, максимально сосредоточенно смотря на свою чашку. Ему это казалось идеальным ходом. Но откуда же Андерсону, чертовски далёкому от психологии, было знать, что это один из главных показателей того, что он врёт?

— Да вот, интуиция подсказывает, — Маркус решил не выкладывать свои главные козыри сразу, так что начал с самого простого. Самого интуитивно понятного, — Ты почти постоянно какой-то либо грустный, либо просто безэмоциональный. Постоянно о чём-то думаешь. Причём это что-то тебя определённо тяготит.

— Не знал, что у тебя есть психологическое образование, — хмыкнул Коннор, по, о,прежнему не теряя надежды повернуть диалог в другое русло. Но судя по вину Маркуса он был непреклонен.

— Его и нет, — парень пожал плечами, — Точнее, я не успел его закончить. Это должно было быть второе образование, после экономического.

— Никогда не любил считать, — Андерсон поморщился. И только ему начало казаться, что они отходят от напряжённой темы, как Маркус разрушил его надежду на это.

— Коннор, — он взглянул в глаза другу. Тот сразу же отвёл взгляд, — Если тебе есть что мне рассказать, то уверяю тебя, ты можешь это сделать. Я никому не расскажу. Ты же мне веришь?

Коннор поджал губы. Проблема была отнюдь не в том, что он не доверял Маркусу. Всё было куда сложнее. И объяснить это было бы непросто…

— Я… Не могу, — вздохнул парень, — Я просто не могу. Прости.

Маркус молчал. И Коннор молчал. Каждый думал о чём-то своём. Андерсон, например, о том, что его друг теперь будет считать, что друг ему не доверяет. А того и гляди, считать, что у него есть какие-то секреты.

А что же на самом деле Маркус? А он совершенно не занимался размышлениями о том, о чём, по предположениям Коннора, должен был. Он думал о том, во что же такое серьёзное влип его друг, что даже не имеет права рассказать о том, что же его волнует. А ещё думал о том, как же ему помочь.

— Я… Наверное лучше пойду, — произнёс вдруг Коннор, резко встал и вышел из комнаты. Маркус даже не успел ничего сказать ему, а когда опомнился и выбежал в коридор, то увидел лишь закрывающуюся входную дверь.

<center>***</center>

Манфред ходил туда-сюда по комнате и явно нервничал.

«Если с этим идиотом снова что-то случилось, я же просто…»

Он не успел додумать. Мысли его были прерваны звуком открывающейся входной двери. Маркус остановился, настороженно прислушиваясь.

«Коннор или нет?» — мелькнула в его голове мысль. Что же, проверить это можно было лишь одним способом. Маркус выглянул в прихожую и облегчённо выдохнул. Там действительно оказался Коннор. Только по нему было видно, что он был пьян в хламину. В дрова, как говорится.

— Ты опять? — Маркус тяжело вздохнул, понимая, что его друг ведёт себя почти как ребёнок. Снова и снова повторяет те же ошибки.

— Я… Я готов рассказать тебе всё, — вдруг тихо произнёс Андерсон.

***

Видно было, что все слова даются Андерсону с явным трудом. Ещё бы.

— Понимаешь… — начал было Коннор слегка заплетающимся языком, — Всё началось ещё тогда, когда я тебя сбил. Точнее, чуть позже. Одним словом, меня пытались заставить стать двойным агентом. Чтобы я сливал информацию о тебе, твоём характере, навыках. Я отказался. — последовал тяжёлый вздох.

Маркус не произносил ни единого слова. Возможно он пытался понять мотивы так называемых заказчиков. Может быть пытался понять, врёт ли Коннор, а может быть он просто ждал продолжения и не хотел перебивать.

— А потом… А потом я исчез, как ты помнишь. На три дня. В это время… — он отвёл взгляд от столешницы вниз, — я многое перетерпел. Да, я с радостью хотел бы забыть обо всём этом, но… Видимо, это слишком дорогостоящая привилегия. Я помню всё до последнего момента. Каждую секунду, продлившуюся для меня словно вечность. И тут ты, скорее всего, подумаешь, что я сломался и сдался, — Коннор опустил голову и грустно посмеялся, — признайся, что подумал, — Андерсон выжидающе уставился на друга. Тот сразу понял, что без его ответа разговор не продолжится.

— Нет, я не думал. Я не мог допустить даже единой такой мысли, — произнёс Маркус, — За всё то время, что я тебя знаю, основные черты твоего психологического портрета это верность, сила духа и умение сделать правильный выбор.

— В любом случае, я отказался. Но когда начался шантаж…

— Стой, шантаж? — изумлённо спросил Маркус, — Это же как-то…

— Низко? Да. Подло? Несомненно. Но у таких людей нет моральных и нравственных принципов. Так что, да, шантаж. В любом случае, было сказано, что если я откажусь, то убьют моего отца. Что есть человек, который следил за ним. И были доказательства. Но тогда были другие условия.

— Какие же? — дабы как-то поддержать разговор поинтересовался Манфред. Разумеется, ему не хотелось напоминать другу о его мучениях, но был просто обязан спросить.

— Мне нужно делать всё возможное, чтобы ты не выяснил кто именно стоит за убийством.

— Но зачем ему… Ей… Им… Одним словом, зачем это кому-то нужно? Если полиция не смогла расследовать это дело, то зачем бояться меня?

Андерсон пожал плечами, тяжело вздохнул и потянулся к бутылке с виски, стоявшей на столешнице неподалёку от стола, за которым оба парня, собственно, и сидели. Потеряв равновесие из-за большого количества уже выпитого им ранее алкоголя, он вместе со стулом полетел на пол. Слава богу, не ударился ни обо что виском.

Маркус задумчиво смотрел на друга, ожидая, пока он встанет. Но Андерсон не спешил этого делать. Он уселся на полу, обняв колени руками и вперив взгляд в стену. Словно бы осознавая, что не заслуживает сидеть за столом после всего, что натворил.

— Как же я много врал…

Маркус пересел к нему на пол. Затем крепко-крепко обнял.

— Ничего. Так было нужно. Ты просто старался сделать как лучше, — постарался успокоить его разноглазый. И это не была простая попытка успокоить, из разряда «всё будет хорошо», парень думал так на самом деле.

— Но что мне теперь делать? Как мне теперь быть? Ты же мне больше верить не будешь, — едва слышно спросил Андерсон, старательно не глядя на Маркуса. Ему было до безумия стыдно. И Было ясно, что он вот-вот расплачется. Да уж, характер у парня был, мягко сказать, необычным. Коннор всегда был серьёзным, непоколебимым и холодным, безэмоциональным, уверенным в себе. А с теми, кто хорошо его знает, иногда весёлым и беззаботным, жизнерадостным. Но вместе с этим и очень ранимым. Хотя, может быть, именно сейчас во всём были виноваты алкоголь и ситуация.

Коннор обнял друга в ответ и уткнулся носом в его плечо. В этом положении он казался совершенно беззащитным и беспомощным. Маркус сразу понял, что он чувствует свою вину во всём происходящем. Даже учитывая то, что её там практически нет. Разумеется, он мог рассказать всё сразу, и они бы что-нибудь придумали, но… Его тоже можно было понять. Он был сильно испуган. Очень сильно. Вскоре Коннор тяжело вздохнул.

— Я бы хотел вернуться в прошлое и спасти твоего отца. Тогда ничего этого сейчас бы не было, — тихо произнёс Андерсон. До того, как были сказаны эти слова, прошло довольно много времени. Но сколько? Десять минут? Двадцать? Час? Парни потеряли счёт времени. Было хорошо сидеть так, рядом, в обнимку. Забыв про все проблемы. Про этот чёртов мир, где каждую минуту случаются убийства, скандалы, интриги. Про этот мир, где у каждого человека вшиты таймпады под кожу. От которых не избавиться никак.

Манфред молчал. В его голове вертелось слишком много мыслей. О том, что всё неслучайно. Что он обязан помочь Коннору. Что в таком состоянии он может натворить чего похуже, чем неглубоких порезы на руках, как это было недавно. Думал о том, что же он сделает с тем или теми, кто стоит за всем этим. Кто убил его отца и заставляет так сильно страдать его друга. Его самого. И вместе с этим надеялся, что Коннор поможет отвести от него улики, после того, как он всё-таки это сделает. Думал о том, как сложилась бы вся их жизнь, если бы действительно можно было вернуться в прошлое и всё исправить.

— Если бы ты сделал это, то мы бы не встретились, — задумчиво ответил он через пару минут.

Коннор немного отстранился и взглянул на друга. Он, если честно, на самом деле не понимал. И, кажется, даже резко протрезвел. Почему Маркус не злился? Не кричал на него, или просто-напросто не ушёл? Хотя, да, это же его квартира. Почему же тогда он не выгнал Коннора за его, по сути, чистой воды предательство?

— Мы должны распутать всё это, — спустя ещё несколько минут уверенно заявил Манфред, — Любой ценой.

— Мне не стоило впутывать тебя в это, — вздохнул Андерсон, — я должен был разобраться сам.

— Нет, не должен, — Маркус сказал это с такой невидимой злостью, что Коннору стало не по себе, — Мы же друзья. Практически даже братья. И вместе мы со всем разберёмся. — Кажется, это даже не было вопросом. Это было явное утверждение, и Андерсон прекрасно понимал, что спорить бесполезно.

В любом случае, парни посидели так ещё пару часов. Как бы Коннору не хотелось прерывать объятия, но усталость всё же переборола его. Вместе с этим работала и эмоциональная перегрузка, так что парень мерно задышал, провалившись в сон, прямо в объятиях Маркуса. Тот слегка улыбнулся, глядя на друга. Он осторожно взял его на руки и осторожно, стараясь идти как можно плавнее направился в спальню. Затем так же осторожно положил Коннора на кровать. Когда же Манфред принялся вставать с кровати, он почувствовал, что Андерсон его не отпускает. Прямо как ребёнок, не желающий, чтобы его мать уходила.

Взвесив все за и против и проанализировав последние события, он понял, что сам, скорее всего, сделал бы точно так же. Точнее, не он сам, а его подсознание, господствующее над телом во время сна. Именно поэтому он лёг рядом с темноволосым, слегка приобняв его. Коннор слегка улыбнулся во сне.

От этой улыбки стало легче и Маркусу. Ведь его друг наконец-то улыбался не натянуто, как приходилось делать для маскировки, а искренне. По-настоящему. Как же Манфреду не хватало этой улыбки…