Глава третья.

(СЛЕДУЮЩИЕ ДВЕ ГЛАВЫ ЕЩЕ НЕ ПЕРЕПИСАЛ, ЛУЧШЕ ИХ ПОКА НЕ ЧИТАТЬ)

Водитель, довезя нас до лагеря "Хазар", вернул сдачу с заплаченных ему пятидесяти манат, и остался ждать пассажиров, которых бы довез обратно до города.

Перейдя в противоположную сторону дороги, на другой стороне которой остался таксист, я с Френсис постояв с мнуту возле магазина с товарами для купания, начали размышлять о том, как быть дальше:

- Домохозяйка вчера сообщила мне по телефону, что обед в этом лагере начинается в два. Это через восемь минут. - Говорит мне Френсис.

- Тогда пойдем сразу на обед, а после к домохозяйке. Мы как раз договаривались зайти к госпоже Саре после обеда. - Решаю я.

- Я тоже так думаю. - Соглашается Френсис.

Мы начинаем подниматься по тротуару к входу в лагерь, и по дороге я задумываюсь: "Сегодня двадцать первое июня. На оставшуюся неделю до первого числа у меня остается 60 манат и еще 10 от сдачи, полученной от таксиста. И того в общем 70 манат. Цена полноценного обеда в прошлом году тут была 9 манат. Это 18 манат следовательно на меня с моей девушкой. Так же, рас уж мы приехали в один из лагерей в Набрани, то по здешней традиции встречать рассвет, нужно будет купить, для веселой вечерней посиделки, две кружки пива, каждая из которых стоит по одному манату. И того прибавив к этому ночевку на день за 10 манат, и еще 20 на транспорт за двоих на обратную дорогу до города, суммарный расход выходит ровно 50 манат. Соответственно для проживания на следующей неделе у нас останется 20 манат. Прожить в принципе можно".

Тем временем, с трудом поднимаясь с тяжелым рюкзаком по склону, мне кажется, что любая даже самая незначительная проблема может стать сейчас неввносимой и критичной.

Сейчас уже почти четыре часа. Однако, несмотря на время прошедшее уже от пика температуры, когда солнце находилось в зените, стоял один из тех летних дней, когда не зависимо от времени, казалось, что на улицах не хватает воздуха.

Чувствуя как я истекаю каплями пота под одеждой, я с трудом ступаю вверх по склону, ощущая как тяжелый рюкзак пытается тянуть меня обратно вниз, сопротивляясь моему ходу.

Местные жители - Лезгины, которые монополизировали все здешние сферы продаж, попивая холодные напитки, сидели в тенях у прилавков своих магазинов, по обе стороны вдоль подъема, и взглядом провожали утомленных прохожих, поднимавшихся вверх до входа в лагерь.

Несмотря на обеденное время, некоторые люди, по видимому утомленные жарой, спускаются вниз широкими шагами по склону в сторону моря.

Добравшись до ворот, мы останавливаемся в нерешительности. Ведь теперь, находясь уже на вершине подъема мы, обернувшись, видим во всей красоте спокойное и кристально чистое Каспийское море, которое словно драгоценный камень слепит манящими лучами отраженного солнечного света, от своей гладкой лазурной поверхности. Но с другой стороны меня тянет в Набраньский лес, и в домики, построенные практически в самом лесу, в которых уже несравнимое наслаждение - подышать чистым воздухом, в прохладе теней, среди деревьев.

- Давай после обеда сразу пойдем искупаемся. - Внезапно, и словно читая мои мысли, говорит мне Френсис.

- Я только что это хотел сказать. - Солгашаюсь я с Френсис, и продолжаю наш путь.

Уже пройдя через врата, мы сразу поворачиваем направо по направлению к буфету.

Оказавшись перед входом в буфет, и непроизвольно начиная связывать отдельные места, через которые мы уже прошли, с определенными воспоминаниями когда-то из этих мест, я проникаюсь ностальгическим чувством, словно зашел в гости к старому другу.

С трепетом ожидания войдя внутрь столовой, передо мной открывается, словно неизменившаяся картина, здешней жизни. А словно - потому что, людей в этом месте занимают все те же проблемы невнимательности и излишней грубости официанток, те же разговоры про ближайшее время прибытия местных торговцев, но люди эти были уже другие. Не те, что были в прошлом году. Однако независимо от смены каких-то отдельных эллементов этой картины, в роли которых выступали люди, ее форма, определяемая образом мыслей, мотивами и ценностями этих людей - оставалсь прежней.

Выходит не люди это ключевой фактор, формирующий форму, а напротив люди сами подстраиваются под определенную форму, становясь лишь составляющей частью и поддерживающей ее, которую явно формируют какие-то иные, наиболее масштабные факторы.

Повернув свой взгляд налево, я вижу мистера Роджера, доброго, но скромного в своих словах и поступках, директора этого лагеря, который как всегда, очень символично питается в своей столовой, у отдельного столика рядом с выходом, тем же обедом, которую подают всему лагерю сегодня по расписанию.

Такое поведение директора лагеря поневоле вызывает у меня какое-то подсознательное доверие качеству подаваемой пищи. Но только позже призадумавшись, я осознаю причину этого чувства доверия: ведь рас уж человек, который как никто другой в этом месте, знает абсолютно все что тут происходит, то он, должно быть, уверенный в качестве приготовления пищи, с полной уверенностью каждый раз и у всех на глазах питается именно той пищей, которую подают и другим людям в его лагере. И теперь мне начитает казаться удивительным работа человеческого мозга. Ведь по сути мое подсознание заранее каким-то образом определило это интуитивно, вызвав у меня чувство доверия, и только спустя некоторый, хоть и незначительный промежуток времени, я умственно осознаю причину этого доверия. Это наводит меня некоторые странные мысли о возможной предопределенности принимаемых нами решений и модели поведения. Поскольку мое подсознание само независимо проанализировав эту картину уже заранее определило определенную мою модель поведения, и лишь спустя некоторое время я осознал ее обоснованность для себя. Но если смысл самой свободы воли - это преднамеренное осмысление и только потом принятие определенных решений, то не означает ли это, что минуту назад у меня не было никакой свободы воли, и все что произошло бы в дальнейшем, уже было в некотором смысле даже предопределено заранее?

Странный поток моих мыслей прерывается обязанностью приветствия с господином Роджером, который почти сразу заметив мое присутствие в буфете, после входа в него, и незамедлительно отложив свой обед, двинулся навстречу ко мне с Френсис, дабы в теплой, распологающей манере поприветствовать нас в своем лагере.

Подойдя уже близко, Роджер протягивает мне обе руки со словами:

- Как долго я тебя не видел, дружище! Как поживаешь?

Попутно Роджер так же скромно поздоровался с Френсис, и я продолжил:

- Ну, так себе, брат. Одни проблемы заменяются другими - ничего нового. Но как говориться, что Бог даровал тому и рады. А ты как?

- У меня все нормально, брат. А на долго вы к нам приехали?

- Нет, у нас были тут дела, и мы решили попутно заехать сюда переночевать. - Сообщаю я Роджеру.

- Ну что ж, вы должно быть голодные. Пойдемте я найду для вас столик.

- А цена обеда прежняя? - Интересуюсь я.

- Нет, пришлось поднять с девяти до одинадцати манат. Но для тебя, друг мой, цена будет прежней.