Глава 38

Ада

Колокола.Ну вот кто вообще придумал эти штуки? Огромные металлические банки, которые кто-то додумался повесить и стучать по ним, чтобы все вокруг оглохли. Говорят, они «поют». Поют, ага... особенно, когда звенят прямо у тебя в голове.

Звук у них ужасный, вид — ещё хуже. Ещё и музыкальным инструментом зовут. Конечно, музыкальным! Если считать, что уши — не самое важное в организме.

И ведь сделаны из бронзы. Серьёзно? Можно было столько всего полезного из этого металла сделать — сковородки там, дверные ручки, да хоть кастрюлю! Но нет, люди решили: «Давайте-ка лучше выльем полтонны железа, чтобы звенеть им на весь район». Гениально.

А ведь чем-то этот звон всё-таки напоминает жизнь. Громкий, неприятный, и обязательно не вовремя.

"Бам-бам-бам. Господи, да выключите уже это! Не могу больше! Хотя стоп! Нет, вероятно это меня мама с бабушкой в церкви отпевают и по мне звонят эти колокола. Ну чтоб, так сказать, проводить с «музыкой» в последний путь.

«О, затихли, наконец-то!»

Пик-пик-пик.

«А это ещё что? Уж лучше бы были колокола, верните колокола пожалуйста!»

- Девушка, девушка Вы меня слышите?

«С каких пор в потустороннем мире интересуются слухом?»

- Зрачки реагируют, она приходит в сознание. Это очень хорошо!

«Ещё и зрение тут, оказывается, проверяют. Обалдеть просто!»

Мужчина... нет, двое мужчин в белых халатах. И женщины в зелёной униформе. Все они стояли вокруг и смотрели, как я лежу на кровати. Высокой такой, белой кровати с огромными перилами по бокам.

- Нет, нет, Вам нельзя вставать. Вы потеряли много крови и перенесли пять часов операции.

«Операции? Так я не умерла? Но я же слышала колокола.»

Я обвела взглядом помещение, в котором находилась. Потом с трудом подняла руку — тяжёлую, словно не мою. К ней было прикреплено множество проводов и какая-то штуковина, похожая на прищепку на пальце.Видела подобное только в фильмах — и никогда не думала, что такое бывает в реальности.

Похоже, я в больнице. В палате интенсивной терапии, как это называют врачи.

Так, с этим разобрались. Понять бы теперь почему?

- Давайте дадим ей время. Пусть придет в себя, - произнес один из белых халатов. Такой молодой, а уже доктор.

- Вы правы, - согласился тот «белый халат» постарше. - Мариса, побудьте пожалуйста с ней. Может она заговорит, если да, сразу же дайте мне знать. Нужно связаться с её родственниками. Её вероятно ищут.

- Конечно, господин Вильнер, обязательно!

«Ищут? О боже!»

Воспоминания осколками посыпались мне на голову. «Эрдем, он ищет меня. Он убил Селима. Господи, Селим мёртв! Как и мой малыш! Эрдем убил их, как и тех людей! Он не найдёт меня! Я не дам! Нет!»

- Девушка, эй, Вы меня слышите? Прекратите! Эй, четырнадцатая палата. Нужно срочно сидировать!

На крик прибежала ещё одна медсестра, схватила меня за руки и крепко прижала к кровати, пока та, что Мариса, что-то мне ввела в иглу воткнутую в мою вену. Тело мгновенно расслабилось, налившись свинцовой тяжестью, как и веки. Меня попросту выключили.

- Вот так, поспи-ка ты ещё чуть-чуть, - сказала Мариса.

"Что? Нет, не надо спать! Не хочу спать, он придет за мной! Мне нельзя спать!"

Но я отключилась.

- В детстве, я никогда не любила макароны. Мама постоянно готовила мне макароны, но я лишь расталкивала их по тарелке и не ела. С кашами тоже беда была, их я под стол вообще выбрасывала, представляешь? Жуть какая. Но сейчас...

"Что это за бред? Это Радио? Телевидение? Какое-то ток-шоу?Ненавижу их."

Я с трудом разлепила веки. Снова та же картина, вернее палата. Только сейчас никого. А нет, Мариса. Так это она трындит? С кем она разговаривает? Но мне не так уж и интересно, спрашивать не буду.

- О, проснулась? - с улыбкой протянула она. - Так, попробуем ещё раз. Только умоляю. Давай без истерик, как в прошлые разы. Не хочу тебя снова успокаивать. Ладно?

«В смысле ещё раз? Я же только один раз помню. Ой, идёт ко мне! Только не коли мне ничего, я не хочу больше спать!»

- Я только швы проверю, ладно? - Мариса подняла руки, показывая, что у неё нету ничего.- Вот так! Делаешь успехи, молодец! И швы у нас в порядке!

«О, она замолчала! Какое счастье, вот ещё бы не смотрела так.»

Мариса очевидно была афроамериканкой. Ростом не высокая. Кожа смугленькая, личико приятное. Глаза добрые. Она мне нравится, пока не начинает колоть мне это, как его, «седативное».

- Не могу никак в толк взять, - снова начала она, вглядываясь мне в лицо.«О нет, пожалуйста, помолчи!»- Ты вроде бы не немая, да и слух врачи проверяли, а говорить не говоришь. Как такое может быть? Вот я например...

«Ну вот, снова она будет делиться своей биографией. Лучше усыпите меня прошу.»

- Ты меня слышишь? - спросила она.

«Та тебя попробуй не слышать, только тебя и слышу! Пытка какая-то, а не медсестра!»

- Ну же? Моргни хотя бы, что слышишь, - она нависает и нависает, - Аааа, я кажется поняла в чём дело! Должно быть ты не говоришь по-немецки или не понимаешь! Да нет, всё ты понимаешь! Вон смотришь на меня как! Значит понимаешь!

«Это кошмар какой-то! Вот что делать? Как дать понять, что ну не хочу я говорить и что можно не пытаться этого добиться?»

- Слушай, ну неужели тебе не хочется ни с кем поговорить? Не хочешь со мной, ладно, скажи кого привести, я всё сделаю? Только умоляю не молчи!

«Хмм, а это неплохая идея, я подумаю над этим вопросом. Но нет, её только попроси, она ж доктору расскажет, тот в полицию позвонит. Начнутся допросы. Нет. Как же быть. Как её отсюда выкурить? Это вообще возможно?»

- У тебя есть родные? Ну мама там? Мамы ведь есть у всех, - опять начала она разговор сама с собой. А папа? У меня есть. Только живут далеко, мы редко видимся.

"Господи! Ну что ж это такое-то? А может я притворюсь спящей? Надо попробовать."

Я прикрыла глаза. Выждала секунд пятнадцать. Не уходит. Но хотя бы молчит. «Что она делает? Одним глазком гляну.»

- Вот хитрюга! Притворяется что спит, - захохотала она. И стоит же тут не отходит. - Ладно, я всё поняла, ты не хочешь со мною говорить. Ни с кем из нас. Тогда скажи с кем готова? И клянусь – я позову этого человека. Ну же, девушка!

Жаль её как-то даже стало, она правда хорошая и ни в чём не виновата.

- Эх ладно, как знаешь, может завтра решишься.

Она расстроилась. Лицо вмиг погрустнело. Даже с кровати моей , слезла.

«Ура!»

- Проветрю тебе комнату на ночь и так уж и быть уйду, - с этими словами она подтянулась до ручки, рост не позволял, низенькая девушка, и открыла окно на проветривание. А там... КОЛОКОЛА! Так вот откуда они!

- Нет, нет, нет, закрой пожалуйста! Закрой окно! Не надо больше этих колоколов умоляю!-взмолилась я вскинув свои руки в проводах.

Мариса моя так и замерла на месте у окна. Будто привидение увидела. Глаза на лоб полезли. Рот  отрылся.

«А, ясно, я сказала это вслух! Отлично, молодец Ада!»

- Секунду назад тебя было не заткнуть, а теперь ты молчишь? Закрой его, очень прошу! - с мольбой в голосе произнесла я кивая в сторону окна.

Девушка наконец-то вышла из ступора и выполнила мою просьбу.

- Знала б я, что нужно всего лишь окно открыть... Пойду позову врача, - она тут же метнулась к двери, как стрела.

- Стой! Тебе это ничего не даст! - крикнула я.

Подействовало! Остановилась Слава богу!

- Как это ничего не даст? Это почему же? - выгнув бровь поинтересовалась Мариса, опираясь на дверь рукой. Поза дознавателя прямо.

- Потому, что я ни слова тогда больше вообще не скажу, - пригрозила я.

- Ну и не говори. - пожав плечами произнесла медсестра и повернувшись взялась за ручку двери. - Я скажу, что ты хотя бы умеешь говорить, а там сами пусть разбираются.

- Тебе не поверят, - продолжала я гнуть свою улыбаясь. На детский сад похоже. Мы там тоже так угрозами друг друга осыпали, когда кто-то воспитателю пожаловаться хотел.

- А я буду убедительна! - не могла она угомонится, походу ей нравится меня бесить, делать больше ничего не заставляют, вот и валяет дурака.

- Слушай, ты всё время такая болтливая? - засмеялась я.

- А ты? Всё время такая упрямая? - передразнил она.

- Я-да, если хочу то не остановишь, а не хочу то не заставишь.

- Это точно, - согласилась Мариса. - Все равно так не честно. Ты знаешь как меня зовут, а я тебя - нет. Не честно.

- Слушай, я б хоть сейчас встала бы и пошла. Мне нельзя здесь быть. Поэтому не спрашивай у меня ничего, я всё равно не отвечу. Ни тебе. Никому.

- Почему? - недоумевала Мариса. - Ты же вечно не сможешь тут лежать. Тебя выпишут и тебе надо куда-то пойти. Тебе же есть куда идти?

- Есть, - отведя взгляд нерешительно ответила я. - У меня есть мама и бабушка, но им нельзя знать где я. Так будет лучше.

- Опять двадцать пять! - закатила глаза Мариса и присела в кресло у окна. Ну хоть за врачами уже не бежала. - Ты конечно, как знаешь! Но вопросов не избежать всё равно. Так какой смысл? Разреши себе помочь!

Помочь? Люди страдают когда мне помогают. Селим умер. Мой малыш. Но как ни крути, Мариса права. Вопросов не избежать . Нужно, что-то придумать. Но как?

- Как долго я здесь? - поинтересовалась я у неё в надежде немного отвлечь от напора.

- Уже вторую неделю, - сочувственно произнесла та.

- Что? - в изумлении я даже попыталась встать. Мама с бабушкой должно быть извелись от переживаний.

- Эй, а ну-ка лежи спокойно, говорю же швы разойдутся.

- Вторую неделю? - не верила я. - Так долго?

- Ну а как ты думала? Когда тебя привезли с этим жутким ножом в животе..., - она поморщилась. - Все вообще думали, что ты умрёшь. Но хирурги у нас первоклассные! Заштопали, аккуратно и ребёночка спасли. Вовремя кстати. Ты почти последней кровью истекла у них там на столе операционном. Мы всем отделением переживали. У нас тут таких не бывает...

Я впервые слушала её трындеж с вниманием и желанием, а главное с удовольствием.

- Что ты сказала?! Про моего ребёнка? Повтори!

- Сохранили беременность твою, говорю! - улыбнулась Мариса. - Жив он! В рубахе родится, не иначе.

Если бы я могла встать я б её расцеловала, честное слово. Моя рука осторожно опустилась на живот. Мой малыш жив. Я не одна. Но мы всё ещё в опасности. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

- Мне ничего не сказали, - стараясь не заплакать сказала я. - Почему мне сразу не сказали? Ты без остановки трепалась про макароны, а самого важного не могла сказать?

- Так а как тебе скажешь? Почти всё время без сознания, брыкаешься, я пять раз тебя успокаивала. А между прочим это не очень полезно беременным.

- Мариса...- позвала я.

- Знаю, опять скажешь, что я много болтаю, - перебила та.

- Нет, хочу сказать спасибо, - искренне произнесла я.

- Та мне-то за, что? Врачи больше смогут сказать. Так как, позвать? - указав на дверь с готовностью поинтересовалась она.

- Нет! Не зови никого...пока что, - попросила я её. - Но, есть кое-что что, чем ты могла бы помочь. Ты сможешь? Если ты не хочешь, просто скажи, это важно.

- Ок, - немного подумав пожимая плечами ответила Мариса, - Что там надо сделать?

- Позвони моей маме. Телефон я дам. Помню на память.- начала я.

- Почему сама не позвонишь? - сощурив глаза спросила девушка.

- Мне нельзя. Это долгая история и я не хочу тебя втягивать в неё. Позвони, и не вдаваясь в детали, сделай всё, чтобы она приехала сюда. Но не зная, что едет ко мне.

- Ха, лёгкая задачка! Да она мне ни за что не поверит! Начнет задавать вопросы и придется всё все равно рассказать. - отмахнулась она, - Придумай план получше подруга.

- Ты права, - согласилась я. - Тогда ты сама к ней поедешь.

- Это, по-твоему, лучше! - возмутилась Мариса. - Думаешь она захочет говорить со мной? С темнокожей незнакомкой?

- Захочет! - уверяла я. - Потому что я передам записку.

- Что ты такого натворила? К чему столько таинственности? - нахмурилась Мариса.

- Скажем так, разозлила одних очень влиятельных людей, - нехотя призналась я.

- Я так понимаю, один из этих влиятельных людей – отец твоего ребёночка? - с грустью поинтересовалась она.

— Можно и так сказать, — кивнула я. Вряд ли Эмир был зол на меня. Хотя нет, он определённо зол. Как минимум — за то, что я до сих пор не дала о себе знать. А может, ему сейчас и вовсе не до меня... Из-за меня погиб Селим. Никогда себе этого не прощу.— И теперь меня ищут.

- Ну и ну, - протянула Мариса с интересом, - Прямо триллер какой-то то! Ладно, я всё сделаю.

- Правда? - просияла я.- И ты никому не скажешь, что я тебя просила? Обещаешь. Ни при каких обстоятельствах?

-Никому, только с твоей мамой, клянусь, - прочертив импровизированный крест на груди.- Для всех остальных я тебя не знаю. Хотя на самом деле так и есть. Через пять минут у меня заканчивается смена. Я пойду переодеваться, а ты пока меня не будет напиши всё, что мне нужно знать. И что ей передать.- с этими словами она дала мне в руки ручку и свой блокнот, после чего немного подняла изголовье кровати и придвинула стол на колесах, тот что для приема пищи, чтоб мне удобно было писать,

- Как звать-то тебя хоть? А то будешь у меня Рапунцель, ты на неё очень похожа! - спросила Мариса напоследок.

- Сама ты Рапунцель! - засмеялась я, - Не смеши меня. Сама же сказала, швы могут разойтись. Я - Ада.

- Приятно познакомиться, Ада! - немного кривляясь сказала та и ушла.

Глупо было доверять незнакомке, и я даже приготовилась ждать, представляя как вот-вот прибегут сначала толпы врачей, со своими вопросами, потом полиция...Но время шло. Никто не шёл ко мне. Поэтому я выдохнула и написала всю информацию о маме. Имя, адрес работы, всё-всё, что нужно. Потом перевернула листок и написала: "Верь ей! А. P.S. Сожги эту записку!"

Как и обещала Мариса, она зашла ко мне, через пятнадцать минут, после конца своей смены. Её рабочая одежда сменилась на симпатичное платье в горошек и туфельки на небольшом каблучке. Я отдала ей блокнот с ручкой и она ушла. А я осталась ждать. Ждать неизвестности. Мне безумно хотелось видеть маму и бабушку и я очень надеялась, что у Марисы всё получится.

Время тянулось мучительно медленно. Часов в палате не было, и я не знала, который сейчас час и сколько прошло с тех пор, как ушла Мариса. За окном уже давно стемнело — значит, прошло немало.За всё это время ко мне заглядывали всего дважды: сначала медсестра, что дежурила вместо Марисы, а потом — тот самый доктор, который велел позвать его, если я заговорю. Оба раза я успешно притворилась спящей, а потом, в какой-то момент, и вправду отключилась.

Мне снился Эмир. Он обнимал меня, ласково проводя ладонями по моему большому животу, и шептал на ухо, что всё будет хорошо. Его дыхание щекотало кожу, а сердце билось в унисон с моим. Мы были счастливы — по-настоящему, просто, как будто ничего плохого никогда и не было.

Я проснулась в слезах, остро сожалея, что всё это оказалось лишь сном. В палате стояла тишина — такая плотная, будто во всей больнице не осталось ни души. Было темно.Кто-то шевельнулся в кресле у окна, и я напряглась, автоматически ожидая худшего. Правой рукой нащупала панель у кровати и, когда под пальцами загорелась нужная кнопка, с облегчением выдохнула.Тусклый свет наполнил комнату, и я наконец разглядела — в кресле у окна спала мама.Господи... Мариса смогла. Она сдержала обещание. Мама приехала.

- Мам! - не громко позвала я. Она заворочалась и проснулась.

- Ада! Солнышко моё! Доченька! - подлетая ко мне, она принялась меня обнимать и целовать прижимая к себе. Слёзы сами полились из моих глаз. Моя мама рядом. Здесь и сейчас.

- Ты тут! - сквозь слёзы произнесла я. - Ты даже не представляешь как я рада тебя видеть!

- Знаю, куколка моя! Я тоже! - погладила она меня по волосам. В свете этой тусклой лампы она словно постарела лет на пятнадцать. - Мариса привезла меня, когда ты спала. Я попросила остаться. Медсестра мне дала плед и я задремала. Не хотела тебя будить. Ада, что случилось? Эта девушка Мариса, ни слова не сказала мне. Да ещё и мне запретила с кем-то общаться.

- Это я её об этом попросила, мама.

- Но зачем? - начала удивляться моя мама. - Что случилось? Две недели назад, я чуть не умерла, когда пропала связь и с тобой и с Эмиром...

- Я расскажу, обещаю. Но перед этим пообещай мне, что не скажешь никому о том, что я жива, ты меня видела, знаешь где я и т.д. Обещаешь?

- Я не понимаю...- еще больше тревожилась мама.

- Пообещай, пожалуйста! - настаивала я.

- Обещаю, конечно обещаю! - воскликнула мама.

- Тогда возьми стул и присядь, разговор будет долгим и тебе он совсем не понравится.

Она послушно исполнила мою просьбу и я принялась рассказывать. Всё до последней капли и про всех. За время моего рассказа, мама ни разу не перебила, лишь тихо плакала и качала головой в изумлении.

Выговорившись, как на исповеди, я замолчала и мы какое-то время сидели в тишине глядя друг на друга. У неё не было слов.

- Что нам теперь делать? - с горечью в голосе спросила она. - А ребенок? Неужели ты не скажешь Эмиру?

- Нет, абсолютно, категорически и ни в коем случае нет! - резко замахав головой ответила я. - Во-первых его семья никогда его не признает, они сами так сказали. А во-вторых - узнает Эмир, узнает и Эрдем. Либо убьют меня, а потом друг друга, либо...в общем, нельзя ему знать где я. Для его же собственного блага.

- Ясно, - выдохнула она устало.- Что ж тогда я сменю работу и попробую устроиться сюда. Хочу быть поближе к тебе. Кто знает, может им нужны медсестры.

- Нет, не стоит сейчас. Ты нужна бабушке, - запротестовала я. Неожиданно мама горько расплакалась.

Я испугалась, что так сильно ее ранила своим отказом, но спустя минуту она огорошила меня новостью:

- Милая, Софии больше нету с нами.

- Что?! - едва не вскочила я позабыл о швах, но вовремя опомнилась.

- Сердечный приступ...- подняла она на меня заплаканные глаза, - У неё уже давно были проблемы с сердцем. Война, смерть Валентина и Влада. Она долго лечилась, мы не хотели расстраивать тебя – тебе тоже было не легко А после, того как ты пропала... Всё случилось слишком быстро, я не успела ничего сделать.

- Бог мой! Бабуля! Нет только не она, - в который раз слёзы полились из моих глаз, - Это я виновата, во всем виновата я!

- Нет, не говори так! Прошу! - гладя меня по щекам шептала мама.

- Я натворила бед и потеряла много дорогих мне людей, чуть не лишилась ребенка и вообще жизни! - произнесла я сжимая пульсирующие виски пальцами.

- Ада, дорогая! Именно поэтому ты должна перестать себя винить и подумать о малютке. Мы справимся! Вот увидишь!

- Главное будь со мною рядом! О большем я не прошу. - попросила я гладя её по волосам.