12. S.C.U.M.

Can’t believe you were once just like anyone else!

Then you grew and became like the devil himself!

Pray to God, I can think of a nice thing to say

But I don’t think I can, so fuсk you anyway! ©.

— Он будет кровью харкать, — рычал Джош, его шаги гулким эхом отдавались в пустом коридоре. — Запомни мои слова, я пересчитаю этому ублюдку все его кости, это больше не шутки! — он присел на подоконник, сжав голову руками.

Райан, испуганно следивший за ним глазами, неуверенно пробормотал:

— Мы что-нибудь придумаем, Джош. Обязательно.

— Я убью его. Вот и всё, — бросил Дан.

— Тогда тебя посадят, — пискнул Росс. Он не понимал, говорит ли это Джош на эмоциях или всерьёз собирается заняться членовредительством.

— Я лучше отсижу, но он и пальцем не тронет Тайлера! — ярость в голосе Дана возрастала. — Блять, включи телефон, Тай! — рыкнул он, когда механический голос поведал ему, что услышать голос Тайлера сейчас никак не получится.

— Ты раньше матом не ругался, — заметил Райан.

— Ценное наблюдение, — съязвил Джош. — Моя жизнь немного пошла под откос, не заметил? Прости мне мою несдержанность!

— Если Тайлер согласился пойти с ним сам, ты его не переубедишь, и эти звонки ничего не изменят, — постарался донести до него Райан.

— Я пойду туда, я пойду на эту сраную тусовку и просто заберу Тайлера. Или проломлю череп Пристли! — Джош выругался и отложил бесполезный телефон.

— Тебе намнут бока ещё до того, как ты сможешь подойти к входной двери, Джош! — вспылил Росс. — Это дом Эрика, там будут все его друзья! Начни уже думать головой!

— И что?! — разозлился Джош. — Отдать его на съедение этому уроду?!

Его руки мелко дрожали. Он в красках рисовал картину того, как будет вытрясать из Эрика всё дерьмо. Сама мысль о том, что он может сделать с Тайлером на этой вечеринке, казалось, заставляла волосы на его голове шевелиться.

— Джош, давай по домам, а? Вечеринка вечером, сумеем что-то придумать, — предложил Росс.

Школа давно опустела, и лишь два подростка сидели на подоконнике, решая свои отнюдь не подростковые проблемы.

— Он игнорирует меня в школе, — горько сказал Джош. — Он выключил телефон. Жмётся по углам, чтобы не пересечься со мной взглядом. Я знаю, он волнуется о Заке, но это больно, Райан, это, блять, больно!

— Если бы Эрик угрожал Джордану, ты бы делал то же самое, — разумно заметил Райан.

— Он пытается сломать его. Прогнуть его волю. Я вижу это! Я бы нашёл выход! Мы бы встречались тайком, я бы придумал что–то! А Тайлер просто прячется от меня!

Джошу не хотелось признавать того, что чувства Тайлера к нему были гораздо слабее его собственных. Джозеф, не задумываясь, сдался, отказался от него. Джош же хотел бороться. Сердце болезненно сжалось. Снова захотелось закурить. Или нажраться.

— Меня отец ждёт, — негромко сказал Райан. — Но если хочешь, я побуду с тобой или провожу тебя до дома.

— Нет, иди, — велел Джош. — Чувак, спасибо, что терпишь мои загоны, — искренне сказал он.

Райан коснулся его плеча и проникновенно сказал:

— Джошуа Уильям Дан. Ты мой друг. И я буду рядом. Но послушай мой совет, не ходи домой к Джозефам. Тайлеру сейчас и так крайне погано на душе. И твои наезды ничего не изменят, ты лишь сделаешь хуже. Надо найти другие пути.

С этими словами Райан оставил Джоша наедине с его прескверными мыслями.

«Тайлер, Тайлер, Тайлер». В мозгу билось это имя, причиняя страшную муку где-то в груди слева. Как можно защитить человека, который сам подвешивает над головой Дамоклов меч? Как помочь ему, если он сам решился на эту опасную глупость? Чем он думал?! Пойти с этой мразью на вечеринку? В качестве кого? ПАРЫ? Джош глухо застонал. Ему казалось, что внутри поселился какой–то монстр, готовый рвать, раздирать на клочки и сдирать заживо кожу с Эрика Пристли. Он не знал, что это такое — ярость, отчаяние, ревность? Всё смешалось. Можно было просто пробраться на эту вечеринку, прихватив с собой нож, и загнать его под рёбра белобрысой гадине. И будь что будет. Зато он сумеет навсегда обезопасить любимого человека от этих загребущих лап.

Неделю назад Джош бы испугался этих мыслей. Сейчас его мозг с шокирующим хладнокровием искал наиболее болезненные способы убийства соперника. Он представил, как Эрик наступает на Тайлера, который, оцепенев от ужаса, наблюдает за тем, как этот садист ледяными синими глазами пожирает его взглядом.

Вот Тайлер упирается спиной в стену… Ему некуда бежать. Эрик нависает над ним… Джош скрипнул зубами и огромным усилием воли выбросил эти мысли из головы. Сука!

Райан прав, он действительно начал много ругаться матом. Добавьте к этому постоянное желание закурить или выпить и получите подростка, который весьма и весьма неудачно влюбился. В кармане зазвонил телефон, и Джош молниеносно вытащил его, взмолившись, чтобы на экране высветилось имя из трёх букв. Но Боги явно не были милосердны к нему сегодня. Звонил Мэтт. Чертыхнувшись, Джош сбросил вызов, засунул телефон в карман джинсов и бросился бежать.

Стены школы, казалось, надвигались на него. Жуткое чувство тревоги грызло изнутри. Кислорода казалось мало. У него закружилась голова. Где–то в брюшной полости возникло ощущение, что нервные окончания вдруг заполыхали огнём. Джош не понимал, что с ним творится. Страх накрыл его с головой. Он бросился на улицу. Вылетев на свежий воздух и почувствовав, как холодный октябрьский ветер пробирает его до костей, Джош внезапно ощутил, как его покидают силы.

Он покачнулся, и тут чьи-то сильные руки подхватили его, не дав рухнуть на обледеневшую землю. Джош вздрогнул, когда понял, в чьих объятиях оказался. Парень в капюшоне смотрел на него лихорадочным взором. Его глаза были светло–карими, с зеленоватым оттенком, и в них таилось чистое безумие.

— Не допусти этого, — хрипло сказал он, обдав Джоша горячим дыханием с привкусом виски, — не допусти, чтобы он сделал это с Тайлером! Пожалуйста! Не надо!

* * *

Через пятнадцать минут Джош и его странный попутчик сидели в кафе. Джош ждал, когда парень выпьет горячий кофе, чтобы тот немного протрезвел. Его лихорадило. Его тело дрожало, а глаза были странно бегающими. Когда он пил маленькими глотками кофе, Джош слышал, как его зубы стучат о фарфоровую чашку.

— Зачем ты следил за мной? — спросил Дан, когда взгляд его собеседника стал чуточку более осмысленным.

— Потому что ты облажаешься, — грубовато сказал парень. — Ты думаешь, что это всё на уровне детского сада, но это не так.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Джош.

— Он не в бирюльки играет. Он выжидает, караулит свою жертву. Он ловит кайф от этого ожидания. Оно бередит ему кровь. Его извращённый мозг рисует ему картинки, которые он потом воплотит в жизнь, — бормотал странный тип, натягивая капюшон ещё сильнее.

— О ком ты говоришь? — Джош не сводил с него взгляда.

— Эрик, — парень словно выплюнул это имя.

И оно магическим образом изменило его поведение. Он яростным жестом сорвал капюшон с головы, и неопрятные черные пряди (явно крашенные) упали на его лицо. Его глаза загорелись ненавистью. Настолько чистой ненавистью, что Джош отшатнулся.

— Кто ты такой? — прошептал он.

— Я никогда не был ангелом, — хрипотца в горле этого человека придавала ему несколько отчаянный вид. — Господь свидетель, я не был хорошим. Я много пил, любил покурить травку, но я не заслужил этого. Никто такое не заслуживает…

Джош терялся в догадках. А рваные, непонятные фразы этого парня лишь добавляли неясности.

— Расскажи мне! Расскажи мне всё! — потребовал Джош. — Иначе зачем ты меня караулил?! Ты же хочешь поговорить! Хочешь предупредить меня о чём–то!

— Хочешь знать всё? Ну что ж! Как скажешь! — губы парня искривились в болезненней улыбке. — В тот день я пришёл на День рождения своего бывшего одноклассника. Намечалась отличная тусовка, и я пришёл на неё уже нетрезвым, — начал тип, нервно оглядываясь по сторонам.

 — Ко мне подошёл милый парень. Мы разговорились. Он казался таким общительным. Угощал меня коктейлями. Легонько поглаживал по плечу. Сорил комплиментами. Мне это понравилось. Я всегда был бисексуалом. А потом — пропасть. Пустота. Небытие. И я просыпаюсь в чужом подвале, привязанным к кровати, — его голос сорвался.

Джош затаил дыхание. Парень собрался с силами, сделал глубокий вдох и продолжил:

— Этот «милый» парень сидит напротив меня и прожигает меня взглядом. Я думал, что это какая-то шутка. Пранк. Мой мозг отказывался воспринимать серьёзность ситуации. Даже когда он подошёл и молча ударил меня по лицу… Просто так, — парень сглотнул, его глаза, секунду назад полыхавшие огнём, вдруг поблекли.

— Я начал кричать, вырываться, говорить, что это всё зашло слишком далеко, что у меня есть деньги, и я могу ему их отдать. Его это абсолютно не впечатлило, но тут дверь отворилась, и вошёл он. Эрик. Пристли, — Джош увидел, что рассказчик сжал кулаки. — Он с любопытством обозрел меня, а потом присел на краешек кровати и, ласково проведя по щеке рукой, спросил, девственник ли я. Я ответил, что нет. Это была правда. У меня был секс и с девушками, и с парнями. И глаза Эрика подёрнулись разочарованием. Он повернулся и сказал тому уроду, что привёз меня, что тот облажался. Выбрал не того. «Очередная шлюха». Вот как он меня окрестил, и, казалось, тут же потерял ко мне интерес. Но его подлый дружок, Эрик назвал его Даллон, заметил, что они всё ещё могут поиграть со мной, заодно наказав за распущенность. Эрик охотно согласился. И они бросили монетку…

— Нет… — прошептал ошарашенный Джош.

— Ещё как, блять, да! Они позволили ебаной монетке решить, кто первый будет меня трахать, — с ненавистью прошипел парень. — Я только в этот миг понял, что это не шутка. Я умолял их не трогать меня, но Эрик лишь улыбался, и холод его глаз меня реально пугал. Он больной. На всю голову. Конченый психопат. «Повезло» Даллону. Эрик бросил ему нож, и тот начал разрезать на мне вещи. Медленно, с наслаждением садиста. Я начал орать, умоляя кого-то прийти на помощь. За что схлопотал вторую пощёчину, — трясущимися руками он вытащил пачку сигарет и закурил.

Выдохнув дым, он продолжил:

— Он вытащил откуда-то лубрикант, но Эрик покачал головой и бросил: «Слюна». Даллон возразил, что она неудобна и довольно быстро засыхает, но услышав жёсткое: «Я сказал слюна», — отшвырнул гель и сунул пальцы мне в рот, приказав обсасывать их. Я укусил его. Ублюдок заорал от боли и злорадно сказал, что я сам напросился. Сорвав с меня боксёры, он не стал особо церемониться. Палец, второй, третий. Он не растягивал меня. Он меня разрывал… Я заорал в голос. Адская боль пронзала меня снова и снова. Я дёргался, извивался и просил пощады, но всё было тщетно. Когда он полностью вошёл в меня, я начал рыдать, плакать, голосить как щенок! Мне было больно! Страшно и больно! Но мои страдания только забавляли Даллона. Мне повезло, кончил он довольно быстро и даже пользовался презервативом. Сделав дело, он просто вышел из комнаты, кинув на прощание: «Повеселись тут». Я думал, я испытал все муки, что выпали на мою долю в тот день. Как же я ошибался…

Джош широко раскрытыми глазами смотрел на него. Эта исповедь, казалось, парализовала его. Перед ним сидел полностью сломленный человек, и это было страшное зрелище. Парень докурил и тут же вытащил из пачки ещё одну сигарету.

— Эрик не спеша приближался ко мне. На его лице не было возбуждения или похоти. Лишь потом я понял, что его оттолкнуло от меня — тот факт, что он не станет у меня первым. Будь я девственником, он бы не уступил меня Даллону. Он смотрел на меня. Его глаза меня гипнотизировали. Он стянул свои джинсы наполовину, и я видел, что у него даже не стоял. Я начал просить отпустить меня, умолял, плакал, говорил, что я никому не скажу. Он молчал. Просто смотрел. И этот холодный молчаливый взор был стократ страшнее любых угроз. А потом он взял нож, которым Даллон порезал мою одежду и провёл им по моей груди, оставляя длинный кровавый след.

Джош потерял дар речи.

— И как только кровь окрасила мою кожу, его глаза вспыхнули желанием. Это был самый кошмарный момент за всю мою жизнь, — парня заколотило. — Он насиловал меня жёстко и мощно. Кусал за шею и грудь, оставляя отметины зубов, размазывал кровь по моему телу. Он возбуждается при виде крови. Он словно хотел меня уничтожить. Унизить! Растоптать! Рычание срывалось с его губ, вперемешку со стонами и сдавленными криками. Я больше не мог звать на помощь или просить пощады. Я давно охрип и просто ждал, когда всё кончится, обливаясь слезами. Мне казалось, что моя жизнь кончена. Что я больше не существую. Всё, что представлял мой мир — это пульсирующая боль и мучающий меня изнутри член человека, которого я люто возненавидел. Когда он кончил и отпустил меня, мне казалось, что я давно умер. Он не использовал презерватив и осознание того, что часть его теперь внутри меня, заставляла меня хотеть кричать от ярости и бессилия. С удовлетворением оглядев проделанную работу, он застегнул ширинку и разрезал верёвки, которыми я был привязан к кровати. «Расскажешь кому–то, и я вырежу твою семью», — сказал он на прощание и ушёл. Я не помнил, как поднялся, оделся и вышел из этого подвала. Я не помнил, как дошёл домой. Кажется, на полпути я ненадолго потерял сознание. Следующие три дня я просто тихо скулил в подушку. Родители думали, что у меня началась депрессия. Я не мог есть. Я не мог спать. Я не мог сидеть. Я не мог нормально ходить. Мне было больно и мерзко. Я не ходил в школу. Я хотел умереть… Но это всё, оказывается, было ещё цветочками, потому что на четвёртый день, уже ночью, раздался звонок… — парень раздавил в пепельнице окурок. Его глаза увлажнились, но слеза так и не стекла по его щеке.

— Это был он? — спросил Джош, холодея.

— Да. Он велел выйти, сказал, что его машина припаркована у моего дома. И если я не выйду, он войдёт сам, и тогда все, кто внутри, горько об этом пожалеют. Я бросился вон, думая только о том, чтобы обезопасить маму и младшего братишку. Меня трясло, когда я открыл дверцу и нырнул внутрь. Даллон сидел на заднем сиденье, в его руках снова был тот нож. Мне захотелось разрыдаться. Но я не сделал этого. Никто больше не увидит моих слёз, — жестко добавил он.

Внутренности Джоша, казалось, переворачивались, потому что в его голове место этого несчастного уже занял Тайлер. Господи, помоги ему…

— Эрик похвалил меня за то, что я не пошёл к копам и сказал, что хорошие мальчики получают награду за повиновение. А потом расстегнул ширинку.

Воцарилась тишина. Джоша замутило.

— Он играл с моими волосами, пока я делал ему минет, — глухо продолжал парень. — Нежно гладил меня по голове. Когда всё кончилось, даже бросил мне измятую салфетку. Как сомнамбула, я вытер рот и открыл дверь, намереваясь выйти, но он схватил меня за руку и сказал, что приедет завтра в это же время. Я вырвался и бросился в дом. Его слова стали последней каплей. Я понял, что он не оставит меня в покое! Что кошмар будет длиться вечно! Я вбежал в кухню и полоснул ножом по венам…

Он умолк. В голове Джоша что–то щелкнуло, и кусочки мозаики встали на своё место.

— Ты — Джерард Уэй, — прошептал он.