11

Сначала меня разбудили цветы, тихо прокравшись в мой сон и окружив своими нежными лепестками. Я почувствовала, что улыбаюсь, вдыхая сладкий аромат. Потом появился дым. Черный, клубящийся и непростительно настоящий, он едко ворвался в мой сон, превратив его в кошмар. Я распахнула веки и уставилась на перекладины под крышей. Глаза защипало. Это что, крик?

Я спустила ноги на пол, медленно приходя в себя. На улице было удивительно светло, и я на мгновение испугалась, что проспала. Но сестры продолжали дремать рядом со мной, и из угла Сэмюэля доносилось тихое сопение. Почему же так светло?

Я выбралась из постели, чтобы выглянуть в окно, и ахнула. Передо мной раскинулось видение конца света, пылающее всеми оттенками оранжевого, красного и белого. Пламя лизало небо, поднимаясь все выше и выше, будто стремилось пожрать весь мир. Горели цветочные поля.

– Сэм! Сэм! – закричала я в отчаянии, спеша разбудить брата.

– Что такое? – проворчал он и поморщился, когда я отдернула занавеску. Полоса жуткого оранжевого света упала на его лицо, и Сэм выставил руки, заслоняясь от него. – Почему так светло?

– Пожар! Наши поля горят!

– Что происходит? – простонала Мерри.

– Нужно бежать за водой. Цветы горят! Сейди, проснись!

Сэм выскочил из постели, хватая штаны и носки.

– Некогда! Нужно сказать маме с папой! – Я уже была на полпути вниз.

Их комната оказалась пуста, скомканные в спешке одеяла лежали в ногах кровати. В окно спальни я увидела папин силуэт на фоне пламени. Он пытался забросать край огня землей.

Мои башмаки стояли у задней двери. Я сунула в них ноги, не тратя времени на шнурки, и помчалась в ночь. Моя ночная рубашка сияла, точно золото, залитая светом разрастающегося пламени. Я ждала, что на улице кожа мгновенно покроется мурашками, но от огня исходил такой жар, что было тепло как днем.

– Нужно не дать пожару расползтись, – сказал папа, когда я добежала до него. Его голос звучал хрипло и резко, как скрип металла. Он надышался дыма. – Дождя не было несколько недель. Если хоть одна искра упадет на траву...

Папа отвлекся, чтобы затоптать язычок пламени, но я и так поняла, что он хочет сказать. Если огонь расползется, то быстро добежит до дома, сарая и ульев. Здания еще можно отстроить, но пчел нужно защитить любой ценой.

– Мама качает воду и наполняет ведра, но я не могу за ними сходить. – Он накинул одеяло на новые языки пламени. Стоило ему задавить один, как на его месте появлялось еще два.

– Я ее подменю, – пообещала я. – Сэм, Мерри и Сейди уже бегут на помощь.

Я промчалась через боковой двор. Язычки моих башмаков болтались и цеплялись за подол. Когда я обувалась, то решила, что не стоит тратить драгоценное время на шнурки, но теперь испугалась, что споткнусь и подверну ногу. Какой тогда от меня будет толк?

– Эллери, слава богу! – воскликнула мама. Вокруг насоса уже стояло три полных ведра. – Они слишком тяжелые, мне не поднять, и я просто... – Она согнулась, хватая ртом воздух.

– Я помогу. Сделай перерыв, отдохни. Сэм! – закричала я, увидев, что тот уже на крыльце и натягивает ботинки. – У нас вода! Нужна твоя помощь! – Я снова повернулась к маме и схватила следующее пустое ведро. – Что случилось?

Она наклонилась, упираясь руками в колени.

– Я сейчас продолжу... Помогите Гидеону... Мне бы всего минутку отдышаться.

– Мама, я сама.

– Сначала я подумала, что ударила молния, но дождя нет. – Она тяжело дышала, втягивая воздух перед каждым словом. – Господи, молю, пошли нам дождь! – Мама поморщилась и зажала бок рукой.

– Отдохни, мама. Сэм отнесет ведра папе.

Я начала двигать ручку насоса, поднимая воду из глубин колодца.

– Что происходит? – спросил Сэм, подбежав к нам.

– Возможно, сухая гроза, – ответила я, продолжая работать насосом. – Нужно как следует пролить двор, чтобы пламя не пошло дальше. Отнеси ведра папе.

Сэм кивнул, схватил два ведра и потащил к горящим полям. У него все еще болела лодыжка, и, глядя на то, как он хромает через двор, я с трудом сдерживала желание побежать за ним. Я понимала, что мама снова схватится за насос, и боялась, что она уже и так навредила малышу.

Мерри и Сейди выскользнули во двор и тут же начали искать, кому предложить помощь. По долине пронесся теплый, пугающий ветер. Он раздувал пламя, закручивая маленькие смерчи из пепла и углей.

– Мама, им нужны еще ведра. Я отнесу эти, – решила я и тут же забеспокоилась, правильно ли поступаю. – Я пришлю Мерри, чтобы помогла с насосом. Пожалуйста, пожалуйста, отдохни.

– Должна же я что-то делать!

– В сарае с инструментами есть одеяла, – сказала я, ухватившись за новую идею. – Ими можно прибить пламя. Ты сможешь за ними сходить?

Мама сглотнула усталость и кинулась к сараю, твердой рукой придерживая живот. Я схватила два ведра и побежала через двор, стараясь не расплескать воду. Папа встретил меня на полпути и забрал мою ношу, вручив мне взамен пустые ведра Сэма.

– Еще! Нужно больше воды!

На обратном пути я все же споткнулась, наступив на собственные шнурки. Я выругалась, кое-как завязала их и принялась за работу, снова наполняя ведра. Сэм выскочил из темноты, схватил их и оставил мне новые.

Снова и снова я наполняла ведра и отдавала их, наполняла и отдавала. Мне казалось, что прошло уже несколько часов, хотя я понимала, что это не так. Небо над головой оставалось темным, и даже мама еще не вернулась из сарая. У меня ныли плечи, по спине расползалась глухая боль, которая усиливалась от каждого вдоха. Я бросила взгляд на город. Кто-то ведь должен был заметить огонь. Одни мы не справимся.

По полю пронесся резкий порыв ветра, разбрасывая искры и угли. Несколько упали у дальней стены дома и начали разгораться. Папа кинулся к ним. Собрав в кулак остатки сил, я бросилась помогать ему.

– Почему до сих пор никто не пришел? – спросила я, перекрикивая треск и рев пламени. Вылив ведро, я принялась загребать им землю, чтобы забросать оставшиеся язычки. – Сайрус и Ребекка не могли не почуять дым, даже если спали.

Свет пламени отбрасывал резкие блики и тени на папино лицо, выделяя опухшие после драки черты. Он нахмурился и стал похожим на ожившую горгулью.

– Этот мост сгорел дотла, Эллери. – Папа мрачно фыркнул, осознав, как неудачно подобрал слова, но продолжал топтать огонь. – Нужно еще воды! Бери эти и беги, – сказал он, бросив мне свои ведра.

У насоса уже трудилась Мерри, наполняя водой тачку, и я остановилась, чтобы смахнуть со лба пропотевшие, перепачканные сажей волосы. У меня кружилась голова, все вокруг плыло, и я чувствовала, что вдыхаю больше дыма, чем воздуха. Ничего не получалось.

Мир покачнулся, а из груди вырвался хриплый кашель. Глаза слезились. Я уставилась на силуэты Сэма и Сейди на фоне пламени. Они как будто плясали. У меня перед глазами замелькали звезды – белые и бледно-голубые злые огоньки. Мерри возникла рядом и обхватила руками мое сотрясающееся от кашля тело. Несмотря на тошнотворный ступор, я заметила две фигуры далеко в поле, в стороне от огненного хаоса. Уитакер. Уитакер и второй человек, еще выше ростом, со странным черным цилиндром на голове. Второй траппер, которого видел Сэм.

– Мы заметили огонь из лагеря, – сказал Уитакер, подбегая к нам. – Иди помоги малышке на краю поля.

Человек в цилиндре кивнул и растворился в жаркой темноте. Взгляд Уитакера скользнул ко мне.

– Чем можно помочь?

Я снова закашлялась, обхватив руками колени, и не смогла ответить.

– Она надышалась дыма, – объяснила Мерри, поглаживая меня по спине круговыми движениями. – Побудешь с ней? Сэму нужна тачка.

Уитакер уже схватился за ручки.

– Я все сделаю. Позаботься об Эллери. Я вернусь и заберу ведра.

Мерри благодарно кивнула. Я попыталась привстать, провожая его взглядом.

– Воды, – прохрипела я. Горло болело. – Пожалуйста.

Сестра поднесла к моим губам полупустое ведро. Холодная вода помогла успокоить горло и сдержать кашель. После нескольких глубоких вдохов я поднялась на ноги, не обращая внимания на внутренний голос, умолявший меня отдохнуть.

– Нужно вернуться к папе. Продолжай качать воду, Мерри. Продолжай... – Я не договорила – к горлу снова подступил кашель. Застонав, я опять подняла ведра.

– Трапперы заметили пожар, – сообщила я папе, вернувшись в боковой двор. – Значит, и в городе кто-нибудь его увидел. Может, другие уже спешат на помощь.

Будто в ответ на мои слова ветер принес крики. Это наши соседи и друзья спешили к нам на помощь. Они несли старую парусину и ведра, лопаты и железные банки. Доктор Эмброуз в ночном колпаке держал в одной руке свой саквояж, а в другой ведро.

– Последи за пожаром, – велел мне папа, прежде чем кинуться им навстречу.

Всех добровольцев, подходивших к нашему участку, он делил на группы. Большинство отправлялись тушить огонь на краю поля. Другие образовали бригаду для быстрой подачи воды. Папа, перекрикивая треск и вой пламени, сообщил, что сходит проверить ульи.

У меня закончилась вода, одеяла тоже не было, поэтому я просто принялась топтать ближайшие ко мне язычки пламени и забрасывать их землей. Все тело ныло. Меня охватила непонятная отстраненность. Руки и ноги вновь и вновь повторяли одни и те же движения, а разум провалился в какой-то мутный сон наяву. Двор превратился в месиво из обожженной травы и грязи. Цветочные поля было уже не спасти, но, по крайней мере, пчелы остались целы. И дом. И сарай.

Сарай. Мама. Я окинула взглядом двор, высматривая ее фигуру в ночной рубашке. В это мгновение над суетой и хаосом разнесся папин крик.