Глава 12- Коронация в красной робе

Зал был громадным, словно пасть спящего чудовища. Высокие своды утопали в полумраке, тяжёлые бархатные занавеси заглушали шум мира за пределами этой крепости власти. В воздухе пахло вином, благовониями и чем-то ещё — чем-то металлическим, почти сладким.

Кровь.

Но это не была её кровь. И даже не их.

Лея шла по длинному проходу, её шаги гулко раздавались по мраморному полу. Красная роба струилась за ней, скрывая силуэт, скрывая всё, кроме глаз. Капюшон отбрасывал тень на лицо, но даже она не могла скрыть алые капли на её щеках.

Вино.

Но кто-то, смотря на неё, не смог бы сказать наверняка.

Старейшины стояли полукругом, их лица были высечены из камня. В их глазах отражался свет свечей, в их руках — высокие бокалы, наполненные густым, тёмным вином.

Перед ними, на постаменте, лежал Чёрный Ключ.

Символ власти.

Символ того, что отныне она принадлежит Им.

Старший из старейшин сделал шаг вперёд. Его голос был подобен скрипу древних дверей.

— Ты пришла принять то, что было предначертано.

— Я пришла, чтобы взять то, что принадлежит мне.

Он усмехнулся.

— Тогда произнеси клятву.

Её пальцы коснулись Ключа. Холодный металл обжёг кожу.

— Я клянусь...

— Связанна, — ответили старейшины в унисон.

— Жить во тьме, чтобы вершить её волю.

— Связанна.

— Приносить кровь, чтобы сохранить власть.

— Связанна.

— Предать плоть и душу, если того потребуют.

— Связанна.

Она подняла голову.

— И уничтожить тех, кто осмелится встать на моём пути.

— Связан...

Свет погас.

Голоса из тьмыТемнота была абсолютной. Словно в мгновение ока зал исчез, растворился, оставив только тяжёлое дыхание людей и дрожь пламени, борющегося за существование.

И тогда раздался смех.

Тихий. Почти ласковый.

Но она узнала бы его среди тысяч.

— Вы думали, что мы будем играть по вашим правилам?

Голос, которого здесь не должно было быть.

Голос, который она слышала в своих кошмарах.

Голос, который она слышала в своих мечтах.

Эдвард.

Она замерла.

И в этот же миг кто-то из старейшин издал судорожный, хриплый звук.

Потом ещё один.

Один за другим они начинали задыхаться, вино выплёскивалось из бокалов, когда их пальцы вцеплялись в горло, рты открывались в безмолвном крике.

Отравленные.

Но не только вино.

Воздух.

Он был пропитан ядом, тонкой, почти незаметной дымкой, которую невозможно было заметить, пока не стало слишком поздно.

Шёпот страха заполнил зал, а затем — первый глухой удар тела о пол.

А потом — ещё один.

И ещё.

Старейшины, те, кто строили свою власть на костях других, падали, захлёбываясь собственной гибелью.

Проблема избранных заключается в том, что они считают себя особенными, неуязвимыми.Но нет непобедимых богов- даже боги в конечном счете просто люди, а человеку свойственно ошибаться, поддавшись тщеславию.

Паника охватила зал. Люди бежали, врезаясь в друг друга, пытаясь найти выход. Но дверей больше не было.

Они закрылись, когда началась церемония.

Эдвард вышел из тени, медленно, уверенно, словно смерть, решившая явиться во плоти.

Он смотрел прямо на неё.

На её губах застыла полуулыбка.

— Ты ведь знала, что я вернусь?

Лея не ответила сразу.

Она сделала шаг вперёд, медленный, грациозный.

Пламя свечей метнулось вверх, выхватывая из темноты его лицо, его глаза, его живую, тёплую кожу.

— Я бы убила их всех ради тебя, Эдвард.

Он шагнул ближе, и её дыхание сбилось.

Он поднял руку и сдёрнул капюшон с её головы.

— Уже убила, — сказал он.

И тогда он поцеловал её.

Это не был поцелуй спасителя.

Это не был поцелуй влюблённого.

Это был поцелуй равного.

За их спинами рушилось общество, которое считало себя богами.

А они просто стояли в центре хаоса.

И наслаждались его вкусом.

Губы Эдварда были горячими, жадными, но неумолимыми, словно пламя, что пожирало зал позади них. Лея не отстранилась. Она чувствовала вкус вина на его губах, горечь яда, которого он не испил. Их дыхания смешались, огонь отражался в его глазах, а её пальцы сами потянулись к его лицу.

За их спинами мир рушился. Люди корчились в агонии, захлёбывались собственной смертью, но это больше не имело значения.

Он был жив.

Она была свободна.

Но не от него.

— Ты знал, что я пройду до конца, — выдохнула она, когда он отстранился, но не убрал рук, оставаясь опасно близко.

— Конечно, знал. Но мне нужно было, чтобы ты сделала это сама.

Она всмотрелась в него, ловя каждую деталь: блеск его глаз, тонкую линию губ, маленькую татуировку на ключице — лови мгновение.

Она уже поймала.

Лея провела пальцами по его груди, ощущая напряжённые мышцы, живое тепло под кожей. Он был рядом, настоящий. Но призрак смерти всё ещё стоял за его плечом, напоминая о том, что они выжили не чудом — а потому что сделали свой выбор.

— И что теперь? — её голос прозвучал тихо, но в этом шёпоте было больше власти, чем в любой клятве, что она только что дала.

Он усмехнулся, проводя пальцем по её щеке, стирая последние следы "крови".

— Теперь мир принадлежит нам.

Она улыбнулась в ответ.

— Тогда покажи мне, как его забрать.

Его рука скользнула по её талии, сжимая крепко, твёрдо, как будто проверяя, действительно ли она реальна, а не очередной кошмар, от которого он вот-вот проснётся.

— Огонь, Лея. Ты — огонь.

И он утонул в нём.

Её пальцы зарылись в его волосы, его руки скользнули под красную робу, срывая ненужную ткань, словно оболочку старого мира, который больше не имел значения. Вся их жизнь вела к этому моменту — через кровь, через предательство, через боль.

И вот они здесь.

Двое, пережившие невозможное.

Двое, решившие сами, кто будет жить.

Двое, ставшие богами среди пепла.

Их губы снова встретились — с новой силой, с новым голодом, со всей безжалостностью тех, кто больше не принадлежит никому, кроме самих себя.

Огонь отражался в глазах Леи, плясал в её зрачках, словно демоны, которых она сама впустила в этот мир. Эдвард смотрел на неё так, будто всё происходящее вокруг не имело значения — ни горящие драпировки, ни падающие тела, ни крики тех, кто осознавал, что их эпоха закончилась.