14

В горле замерший крикЯ не знаю, как он возникВсе больше склоняюсь к томуЧто я где-то во что-то не вникПотерянный мигЯ знаю, что будет прощеБез никому ненужных истерик

Возьми мое сердцеВозьми мою душуЯ так одинок в этот часЧто хочу умеретьМне некуда детьсяСвой мир я разрушилПо мне плачет только свечаНа холодной заре

FILATOV & KARAS — ВОЗЬМИ МОЁ СЕРДЦЕ (ft. BURITO)

Мы стоим возле Ромкиной тачки ночью на пустынной трассе за городом. Нет, не так, я держу Старика, пока тот бьётся в истерике возле машины, которую кто-то отхерачил битой. Ах да, она ещё впечаталась в дерево. Судя по повреждениям, скорость была небольшой, это немного успокаивает, наш друг не мог сильно пострадать. Хотя извилистый тормозной путь вызывает тревогу, совсем некстати недавно моросил дождь. Вдруг он потерял управление? Что же случилось дальше, даже боюсь представить. Пока ехали сюда, пытались дозвониться до Ромыча. Он не брал трубку, и мы испугались не на шутку, но такого зрелища точно не ожидали. Бля, день должен был стать весёлым, драйвовым, а превратился в кошмар.Карыч в очередной раз набирает номер, вижу абсолютное спокойствие на лице, словно он совсем не переживает, в отличие от Стаса:— Рома-а-а-а! — тот буквально висит на мне, завывая из последних сил. Надо увозить его отсюда, ещё чуть-чуть и я просто не справлюсь.— Стас, возьми себя в руки! — никакой реакции в ответ.— Я не знаю, что с ним. Монстряка, ну где же он?Меняю положение рук и, как следует, встряхиваю, после чего добавляю оплеуху вдогонку. А что он хотел, я не силён в успокоении истерик, просто делаю то, что первое приходит на ум, правильно или нет, плевать. Парень ошарашено пялится на меня своими чёрными глазами, сейчас он ещё больше похож на ребёнка во взрослом теле. Любые события, связанные с авариями, для него как ножом по сердцу. Надеюсь, со временем научится справляться с трудностями этой жизни, пока он явно не готов. Стас не на много ниже Кирилла, но заметно тяжелее. Мне с трудом удаётся удерживать его на ногах.— Теперь идёшь и садишься в машину. — терпеливо жду реакцию Старика, который кивает и молча уходит. Фух, немного полегчало. — Кар, ну что там? Дозвонился?— Нет, гудки идут, трубку не берёт, буду пробовать ещё, — он качает головой, после чего закатывает глаза и разочарованно вдыхает. — Ну наконец он свалил, я уже думал это никогда не закончится, вот разнылся.— Прекрати, иначе поругаемся! — сразу одергиваю Кара, как же меня бесят эти замашки. Наркотики сильно изменили его, как внешне: он за первые несколько месяцев употребления потерял прилично в весе, осунулся, лицо посерело. Так и внутренне: стал более равнодушным, что ли, и слишком быстро раздражается и выходит из себя.— Ой, да ладно. — в этот раз обхожусь гневным взглядом, — Молчу, молчу.Я чувствую, как недовольство копится в нём, поэтому решаю отвлечься, пока не натворили дел. Подхожу ближе к месту аварии, зрелище явно не для слабонервных. Даже не берусь представлять, что испытал Ромка, для него машина это чуть ли не самое ценное. Бампер и капот не так уж и деформировалась от столкновения, но вот остальное… Боковые стёкла разбиты просто в ноль, лобовуха осталась целой только потому, что дерево мешало нормальному доступу. Лишь малая часть осколков на грязной земле, остальные в салоне. Вмятинами от биты покрыт в основном багажник. Следов крови нет, может Ромка смог выкрутиться из этой передряги, чтобы тут не происходило. Понимаю, что торчать здесь дальше смысла нет, но и просто разъехаться по домам мы не можем. Несколько часов колесим по улицам города, надеясь на какое-то чудо. Наивно было полагать, что друг просто сидит и ждёт нас. Под утро всё-таки разходимся. Я чудовищно вымотан, поэтому сразу вырубаюсь, стоит коснуться подушки.

Продрав глаза, набираю Стаса, у которого не появилось никаких новостей, поэтому договариваемся после обеда снова проехаться по злачным местам. Сидя с кружкой кофе, обдумываю, что же вчера случилось. После заявления Веры, Ромка чуть ли не силой утащил её в сторону, поговорить. Он не любит проявлять эмоции на публике, но если вывести, то ему становится плевать на окружающих. Его крик слышали все, кто находится рядом, мы с парнями в том числе, особенно про то, что будет ей шоу. Жаль, реплики девушки были слишком тихими, ничего не разобрали. Вот же дрянь, такой невинной овечкой притворялась, а стоило появиться на горизонте более успешному хую, как сразу же перескочила. Пока длился заезд, Старик подошёл к ней, пытался вразумить, но та сходу его осадила. Есть у него такая черта: быстро теряется в стрессовых ситуациях, не может сориентироваться и достойно ответить, как-то защитить или бороться за себя. В этот раз произошло то же самое, так и вернулся к нам ошеломлённым.Гонку Рома выиграл. Когда же Вера направилась к нему, он даже не вышел, дал по газам и уехал. Мы поспешили за ним, но куда там: пока добрались до машины и вырулили из толпы, он успел умчаться далеко, по итогу всё закончилось у дерева. Где же ты, Ромашка, мы обязательно найдем тебя.

Я собран и готов выдвигаться за парнями, как меня останавливает звонок Старика:— Мон, отбой, он нашёлся. Позвонил Евгений Григорьевич и сказал, что Ромка в больнице. Забирай Кара и подъезжай туда, а меня папа отвезёт.— Хорошо. — отвечаю растерянно, потому что пока не понимаю какие чувства испытываю. Сначала пришло облегчение от того, что друг жив, сейчас растерянность, я не знаю, в каком он состоянии. Тревога — вот что заполняет мой разум. За сорок минут, нарушая все возможные правила, долетаю до больницы. Уже в здании несёмся по коридору, расталкивая прохожих. Ненавижу пребывать в неизвестности, ещё эта обстановка: обшарпанные серые стены; древний линолеум на полу, где-то даже протерлись дыры; удушающий запах лекарств, и настроение окончательно падает в ноль. На потолке из последних сил светят длинные лампы, издавая противный скрежет при моргании. Зачем их включили днём! Не успеваю погрузиться в уныние, как вижу Веру. Охренеть, что она тут делает! Стас с раздражением поглядывает на девушку, но пока сдерживается. Кар растерянно смотрит на меня, я лишь пожимаю плечами, сам не понимаю, что происходит. Судя по её вздрагиваниям от любого звука, она тоже волнуется. «Да, это из-за тебя мы здесь торчим», — злорадство всё-таки подаёт свой голос. Наконец, из палаты появляются родители Ромки. Евгений Григорьевич держит Татьяну Игоревну, вытирающую слёзы. Кажется, что она постарела на несколько лет за сегодняшнюю ночь. Мы подрываемся, но мама Ромыча просит сначала зайти Веру, им же надо съездить домой и собрать необходимые вещи. Родители, оказывается, тоже его искали по городу, когда он позвонил. Вера молча юркает внутрь, плотно прикрывая дверь, теперь мы не услышим их разговор. Как два заключённых вышагиваем со Стасом вдоль коридора, лишь Кирилл спокойно сидит в кресле. Его отсутствующий вид должен бы насторожить, но я так устал обо всех переживать, сейчас меня заботит то, что творится за стенкой. Решительно не поддерживаю Ромку, на его месте послал бы девушку, о чём он только думает, что хочет доказать. Обычно стараюсь не лезть в чужие отношения, но если они снова будут вместе, перестану уважать друга. Кое-как удаётся успокоить возмущение внутри себя, в конце концов, это его жизнь. Мне бы со своей разобраться, куда лезу, дурак. Плюхаюсь на кресло рядом с Каром, опять перед глазами угнетающий пейзаж. Время тянется мучительно долго, настенные часы ритмично отсчитывают секунду за секундой. Когда распахивается дверь, на пороге появляется Вера бледная, словно простыня. Не говоря ни слова, она сбегает. Твою мать, это когда-нибудь закончится!Стас влетает в комнату, но тут же резко тормозит. Мы, не ожидая такого, практически врезаемся в него, каким-то чудом удаётся не грохнуться на пол. Пока балансирую на одной ноге, слышу смех Ромки, отчего и сам начинаю улыбаться. Только стоит взглянуть на него, как смех застревает в горле, а глаза невольно расширяются от ужаса. Во что превратился наш друг: всё лицо синее и заплывшее, правая кисть в ссадинах, левая вообще в гипсе. Чутьё подсказывает, что под простынёй вид ничем не лучше. Он, словно предвосхищая вопросы, откидывает своё прикрытие: грудь наполовину скрыта тугой повязкой. Поворачиваюсь к парням, они тоже в шоке.— Да-да, вот такой я красавец.— Скорее рассказывай, что было после того, как ты уехал? Мы пытались тебя догнать, но не смогли, после нашли только машину. — Старик с искренним беспокойством спешит занять место на койке возле Ромки, Кар незаметно располагается в углу, мне достаётся стул недалеко. — Кто это сделал с тобой и с ней?— Машину сам, а это — Ромыч проводит по лицу, — тоже сам нарвался. Хотел подраться, да ребята оказались крепче, чем я думал.— Что! — мы втроём практически одновременно вскрикиваем.— Все произошло в лучших традициях. Я, итак, был на взводе, ещё эти попались под руку.— Нет уж, давай сначала. — Стас требует то, о чём мы подумали, но не успели озвучить, он заметно нервничает. Я сразу вспоминаю вчерашнюю ночь и его истерику.— Ох, попробую. Короче, после заявления Веры мы отошли поговорить. До последнего не верил, но наедине она повторила мне те же слова. Я психанул, естественно, и решил показать ей, кто тут лучший. Во время гонки злость гнала вперёд, представлял, как на финише она подойдёт, а я громко пошлю её. Зрители пялились, ждали скандала. Не знаю, что со мной случилось, но я не смог, — голос становится тише. Значит, Ромыч, не такой уж и бесстрашный, у каждого есть свой предел прочности. — Выехал на трассу и помчался, периодически даже посещали мысли: вот бы авария и конец. Как раз дерево замаячило впереди, только в последнюю минуту понял, что творю, стал тормозить, а дорога скользкая, еле выкрутился. Вышел, адреналин бурлит, очень «удачно» вспомнил про биту в багажнике, результат вы видели. — опустив голову, он смущенно проводит по коротким светлым волосам. С ужасом замечаю корочку запёкшейся крови на макушке.— Ромка, это же твоя машина, ты с неё пылинки сдувал раньше! Почему? — в этот раз уже Карыч сокрушается с неподдельным удивлением.— Достало всё. Больше никаких гонок, как показала практика, девки там ещё те суки, а организаторам нужно только одно — побольше бабок заработать. Сегодня утром пришла смска с неизвестного номера, сейчас зачитаю. — пока он роется в тумбочке, с трудом перевариваю услышанное. Всё это кажется нереальным, как будто друг нам фильм пересказывает. — Вот, слушайте: «организаторы заранее попросили Веру устроить какой-нибудь скандал между тобой и Вороном». Я не сразу понял, что имел в виду написавший, лишь постепенно пазл сложился. А когда прямо спросил Веру, она даже не отпиралась, что-то лепетала типа: «я не думала, что всё так закончится, это была шутка». Какая, блядь, шутка! Да только мысль о том, что она вот так легко готова променять меня на другого, раздирает душу! — Ромка от досады ударяет кулаком по тумбе и кривится от боли. Я вижу его разочарование и подступающие слёзы, но что-то подсказывает, что повод далеко не в руке. В полку обманутых прибыло, жаль. Жизнь опять окунает одного из нас в дерьмо. — Официально заявляю, на треке меня больше не увидят.— А с Верой что? — после затяжного молчания, когда каждый погрузился в свои переживания, всё же решаюсь спросить.— Ничего, у неё теперь свой путь, думать надо, что делаешь, и какие могут быть последствия, когда такое заявляешь. Надеюсь, найдется дурак, согласный выполнять её прихоти. — в этот момент его глаза темнеют, желваки под кожей приходят в движение. Он уже не расстраивается, а злится. Я, наоборот, чувствую облегчение. Можно подумать, я просто радуюсь, что не один обманутый, на самом деле искренне не хочу Ромке моей участи: узнать правду в последний момент, это очень больно.— Ладно, как ты здесь-то оказался?— Ну… — он чешет затылок и отводит взгляд. Понятно, его вспыльчивая натура проявилась по полной вчера. — Оторвавшись на машине, я пошёл вдоль трассы. Мимо проезжал мужик, который остановился и согласился подбросить до города. Значит, высадил он меня ближе к центру, домой не хотелось, ну я и зарулил в ближайший кабак. Сижу, пью, никого не трогаю, к барной стойке подходит три кабана, весёлые, пьяные, толкаются. Пару раз задели, я смолчал, на третий не выдержал, толкнул в ответ. Ииии… Слово за слово, пошли на улицу, результат перед вами. Всё утро прессовали менты, пришлось конкретно врать: про аварию рассказал только то, что не справился с управлением на скользкой дороге и врезался, типа битой по ней не я прошёлся. А насчёт драки долго выкручивался, зачем мне лишние проблемы. Кое-как смог убедить, что не запомнил внешность тех ребят, и всё стряслось на улице. Вот такие дела.— Чем ты вообще думал?! — спустя несколько минут молчания внезапно раздаётся практически крик Стаса, который вскакивает на ноги и начинает активно жестикулировать. — Мы с ног сбились, пока искали тебя. Я уже решил, что потерял друга, всю ночь не спал! Если бы не Мон… — он задыхается от переизбытка эмоций, прерываясь.— Старик, ты чего? Видишь, со мной всё нормально, я жив, практически здоров. — мы пялимся на парня. Да уж, не ожидал такой пламенной речи от него.В наступившей тишине Стас понимает по нашим ошарашенным лицам, что слегка перегнул палку. Он хочет ещё что-то сказать, но появление медсестры сбивает его пыл. Невысокая женщина в годах возмущается количеством посетителей и тут же выпроваживает нас. Развожу парней по домам, никто из них так и не решается начать разговор. Я тоже молчу, хочу сначала обдумать произошедшее.

Всю следующую неделю практически каждый день наведываемся с парнями к Ромке. Вроде так же общается, шутит, только чего-то не хватает, мы видим, как он замыкается, но пока не озвучиваем это вслух, надеясь на лучшее. Узнаю в нём себя четырёхмесячной давности, нужно время, пережить, осознать и отпустить. Да кому я вру, сам до сих пор не отпустил. Даже в этой ситуации сравниваю нас, Ромашка сильнее духом, не повёлся, не искал оправданий. «Вот тебе, Матвей, очередное доказательство того, какой ты слабак». — приступ обиды и разочарования стучится в дверь, которая, итак, не закрыта.Когда-то я придумал принципы и жил по ним. Верил, что если к людям со всей душой, то и они также. На самом деле наоборот, они наглеют, требуя ещё и ещё. Хватит быть тюфяком, больше никому не позволю вытирать об себя ноги.