Глава третья, первое место преступления.

Айзек прибыл на место первого убийства спустя полчаса после отъезда из морга. Кэб приехал раньше, чем он распаковал конверт, на улице же открыть неожиданное послание оказалось невозможным из-за начавшегося дождя. Забежав в холл и поздоровавшись с охранником, мужчина решил, что сейчас не время отвлекаться на содержимое подмокшего пакета, что бы в нем ни находилось. Почту Айзек открывал обычно ближе к ночи.

***

Как правило к этому этапу расследования у него уже была одна или несколько теорий касательно случившегося, но это определенно был не тот случай. Все имевшиеся сейчас догадки были мало правдоподобными без подтверждения экспертизой. Впрочем, инспектор был почти на все сто процентов уверен, что дело в газе. Цветочный аромат роз был, наверняка, всего лишь средством замаскировать газ под духи, а у убийцы могло быть противоядие, которое она приняла заранее. В общем и целом эта теория была единственной, поскольку источник запаха оставался той самой неизвестной в этом уравнении. И что-то подсказывало детективу, что это и будет ключом к разгадке причины смерти жертв.

Дом, в котором жил покойный, был одним из тех шикарных высоток, в которых в огромных пентхаусах жили толстосумы, днем просиживающие штаны в стеклянных кабинетах с видом на Темзу, а вечером бутылками поглощающие дорогие вина в компании девушек, которые не прочь повести вечер и ночь на широкую ногу. Айзек, чья квартира не отличалась ни простором, ни роскошью, никогда не завидовал обладателям таких апартаментов, как эти, что ныне являлись местом преступления. Такие места были красным огоньком, предупреждающим, что их владельцы тащат за собой ворох денег, неприятностей, почти наверняка - проблем с законом, взяток и тому подобного. Не то, чтобы Айзек питал какую-то предвзятую ненависть к бюрократам, но не в его привычках было относиться к ним доверительно. Это, однако, не наполняло его какими-то приятными чувствами по отношению к убийству Джорджа Тауля.

Стоит упомянуть, что на место второго в серии убийства Айзек поехал из соображений экономии времени, а так же потому, что там все было не так затоптано, как на месте убийства Марка Уитни, и не так девственно чисто, как в номере Гордона Смита в окрестностях Лондона. Так что квартира в центре мегаполиса, пропахшего выхлопами тысяч проезжающих машин, на улице, по которой проходили тысячи пар ног, как ни странно оказалась лучшим началом для распутывания этого гордиева узла.

Когда инспектор Кэмбелл вышел из кэба и направился к парадным дверям, подле них стоял мужчина в форме, предлагающий жителям припарковать их машину. Машина Айзека в это время мирно дремала у подъезда к его собственному дому, так что лакею здесь не светило работы. Однако детектив осведомился, он ли работал в смену пятнадцатого октября. Лакей ответил, что не он, а после предъявления полицейского удостоверения сказал, что сэр может узнать точное расписание смен у швейцара. Айзек спросил его о ныне покойном мистере Тауле, на что лакей, которого звали Сэмом, отозвался о тучном мужчине на вид около шестидесяти лет с неприязнью.

- Был ужасным бабником и пьянчугой, - не кривя душой выразил свое мнение парень, - каждый вечер водит к себе девушек, и всегда молоденьких. Но в последнее время, в смысле где-то за три недели до этого вашего... происшествия, водил все одну, и был не пьян и как то сдержан, даже вежлив, ухаживал, в общем. Девушка была красивой, и одевалась скромно, не так, как его обычные спутницы. Она все краснела и говорила только очень тихо и мало. А где-то дня за три она ушла в слезах, поздно ночью. Я тогда дежурил и простыл, поэтому следующую неделю меня подменяли, - лакей пожал плечами.

Из рассказа Сэма в общем и целом Айзек ничего нового не почерпнул, но составить более полную картину произошедшего лишним определенно не было. В холле за стойкой, вроде той, сидел швейцар, у дверей стояла охрана и датчики, сканирующие на наличие подозрительных предметов при отсутствии карты жильца. Разумеется датчики запищали на пистолет инспектора, но удостоверение снова выручило его из ситуации. Обратившись к служащему за стойкой, детектив попросил предоставить ему списки смен с десятого по двадцать первое число. Вахтер сообщил, что потребуется около десяти минут, и Айзек согласился забрать распечатку на обратном пути. О Джордже Тауле мистер Саймон Коттон так же не отзывался тепло, в целом повторив слова лакея. Держался мужчина спокойно, но будто чуть раздраженно. Вероятно вся эта шумиха с убийством не могла радовать человека, привыкшего вести размеренный образ жизни за стеной мониторов.

Квартира - под стать зданию. Панорамные окна в гостиной и спальне, роскошная кухня, которой вряд ли когда-то пользовались по назначению. От большинства улик не осталось и следа - только номера и подписи в протоколе о том, что и где находилось. На третьем месте убийства улики ждали приезда Айзека - после его назначения на дело не стояло вопроса о том, чтобы кто-то осматривал и собирал их до того, как свой вклад в это привнесет инспектор.

Очертания тела белым мелом на полу - все как в тех детективных фильмах, что крутят после полуночи в бесплатных кинотеатрах. Мужчина оставляет пальто в руках констебля, встретившего его при входе в квартиру. Того самого запаха роз, описываемого в протоколе, уже было по ясным причинам не уловить, но ставить под сомнения то, что он действительно присутствовал, не являлось разумным. Стольких констеблей разом не могли обмануть из органы чувств. Само помещение кажется умеренно обжитым. Хозяин не бывал здесь часто, но кто-то убирался - пыли нет ни на поверхностях рамок, в которых висят какие-то абстракционистские картины, ни на полках, куда сам Тауль едва ли когда-нибудь попытался бы добраться.

- Нашли его уборщицу? - интересуется у стоящего в дверях мужчины, так и оставшегося молча и как-то завороженно наблюдать за движениями мужчины по комнате: от телевизора к картинам, на стул, чтобы проверить наличие пыли, затем с этим же стулом к полкам. Кэмбел опускается на корточки перед следом от тела, в месте, где рядом с ним стоит номер, обозначавший найденную подле трупа розу. Констебль очухивается с запозданием - Д-да, сэр! Но ее еще не приглашали в участок, насколько мне известно, - молодой парниша вытягивается по струнке, обращаясь к детективу. В глазах тот самый восторженный блеск, который люди пытаются старательно скрыть, глядя на своего кумира. Айзек не то действительно не замечает, не то делает вид что не замечает, и, не поднимая на него взгляд, кивает.

На кухне остались следы недавней трапезы. Пили вино, на столе остались следы от бокала. Сама бутылка и посуда лежали вместе со всем причитающимся в хранилище. На белоснежном ковровом покрытии недалеко от тела - еще одно пятно. Здесь был второй бокал, который мужчина очевидно выронил из рук, когда начал задыхаться.