12 Часть

— Представься, пожалуйста. Чонгук настроил фокус камеры на Чимина и поймал его взгляд в ней — такой пустой, безжизненный, мертвый, что по спине пробежала нервная дрожь. Чимин на самом деле, наверное, чувствует себя живым мертвецом. Или Чону это просто кажется? — Пациент номер три, шестнадцать лет, — проговори Чимин. — Как самочувствие? — Я голодный. — А помимо этого? Парень замолчал и уставился в камеру, не моргая, и это его поведение уже порядком надоело Чонгуку. Пустая трата времени, он всё равно не заговорит, но доктор Ким упорно верит в то, что рано или поздно он всё расскажет, что он сдастся. Чонгук в этом немного сомневается, но спорить с доктором не собирался.

Внезапно раздался стук в дверь, и через неё в комнату вошел второй санитар. Доктор Ким сказал, что его прислал главарь в помощь, хотя, как после пояснил доктор, «он просто приставил ко мне свою собаку-следопыта, который суёт нос во все мои дела и докладывает главе». Чонгуку от этого было не холодно не жарко, но с появлением этого парня в больнице, атмосфера заметно сгустилась: доктор постоянно оглядывался, не следят ли за ним, а сам Чонгук нервно вздрагивал, когда санитар по-кошачьи бесшумно пробирался к нему за спину и подглядывал за тем, как Гук заносит в компьютер данные из карты пациента Пака. Это очень раздражало и настораживало, казалось, что в любой момент он может достать из-за пояса пистолет и пристрелить кого-нибудь. — О, вы оба здесь? Я как раз искал Пак Чимина. Иди, Чонгук, я сам с ним поговорю. — Хорошо, тогда… Чимин, никаких фокусов! — пригрозил Чонгук и покинул комнату, задержавшись за дверью, чтобы подслушать то, что будет происходить в ней после его ухода. Спустя пару минут до него донеслись всхлипывания, от которых неприятно сжалось сердце.

***

Чимин насторожился — голос этого санитара казался ему странно знакомым, он определенно где-то уже слышал его. — Ита-а-к, Пак Чимин… — пропел парень. — Всё не хочешь сдаваться? Не хочешь рассказывать? — Нет, — прохрипел Чимин, — не дождётесь. — Ты уверен? — спросил санитар. — Я ведь могу и силу применить. Доктор Ким сказал, что ты ни в какую не хочешь говорить, но он не знает, что я могу заставить тебя сделать это. Я могу сломать тебя, пока ты всё не расскажешь. Ты хочешь этого? Боли хочешь? Камера пока не включена, так что никто не узнает об этом разговоре. Так что, хочешь, чтобы я тебя заставил? Я могу скрутить тебя так, что и следа не останется на твоём теле, но больно будет очень, просто поверь мне. Голос парня звучал приглушенно из-за маски, но определенно был знаком Чимину. Вот только… откуда? Кажется, Чимин даже знает его имя, оно вертится на языке, но никак не удаётся вспомнить его. — Я… боюсь говорить, — решил признаться Чимин. Хуже ведь от этого не станет. — Я боюсь, что меня после этого убьют или снова введут в кому. — Значит, ты тянешь время? Чимин коротко кивнул, опустив взгляд на свои чуть дрожащие пальцы. Его тонкие руки в последнее время постоянно дрожали и мерзли от недоедания, но не это было самым неприятным. Самое ужасное — это запахи, которыми мучили его на протяжении уже второй недели. Его кормят один раз в день, на обед, склизкой безвкусной овсянкой, в то время как где-то неподалёку от его палаты пахнет разными аппетитными запахами, от которых всю съеденную кашу хочется просто сблевануть. Чимин держится, но нервы постепенно сдают: он зажимает нос, утыкается лицом в подушку, пытается себя чем-то отвлечь, но это почти не дает никакого результата. Он чувствует, что со дня на день сдастся. Такое давление он больше не может выносить. — Да, тяну время. Не хочу умирать так рано… После того, как он озвучил вслух свой самый большой страх, в носу защипало, а на белую столешницу упало несколько горячих капель. Из груди предательски вырвался всхлип, но Чимин быстро взял себя руки и, утерев мокрый нос, снова уставился в объектив камеры. — Я не буду говорить, пока меня не отпустят. — Но тебя не отпустят, пока ты не расскажешь всё. Да, и ещё, — усмехнулся санитар, — даже тогда тебя скорее всего не выпустят отсюда. Никогда. Просто смирись и давай не усложнять друг другу жизнь, она и так коротка. Все слова парня Чимин пропустил мимо ушей, сосредоточившись на том, чтобы вспомнить его голос — мягкий, насмешливый, с легкой хрипотцой. Слишком знакомый. Внезапно мозг озарила вспышка: бледная кожа, раскосые глаза, бледно зеленые волосы, выглядывающие из-под медицинской шапочки… — Вы Мин Юнги?!

***

Намджун медленно перелистывал карту нового пациента, которого доставили в больницу сегодня утром. Мальчишка того же возраста, что и Пак Чимин. Странно, чего это мафию потянуло сплавлять сюда детей?.. В любом случае, Намджун не решался задавать вопросы: его дело — больница и пациенты, всё остальное значения не имеет. Паренек, как объяснил главарь, почти что так же, как и Пак Чимин, попался совершенно неожиданно — его обнаружили следящим за погрузкой товара в одном из заброшенных зданий промышленного района Сеула. Как и жертва до него, он просто оказался не в том месте и не в то время. Из рассуждений о том, как поступить с этим мальчиком его вырвал зашедший в кабинет Чонгук. — О, санитар Чон, — захлопнув карту, сказал Ким, — у меня есть работа для тебя. В пятой палате новый пациент, нужно будет переодеть его в больничную форму и вколоть пару лекарств. — Что? Новенький? Еще один? — удивился Чон. — Что-то они часто стали… — Молчи, — прервал его Намджун, — это не наше и, тем более, не твоё дело, как часто они привозят к нам людей. Молчание — золото, Чонгук. Помни, договорились? Просто выполняй свою работу. — Хорошо. — Как там пациент номер три? — обеспокоенно спросил Ким. — Без изменений? Говорить не хочет? — Не хочет, — кивнул санитар. — Наш новенький пытается его разговорить, но пока безрезультатно. — Печально… — вздохнул доктор. — Что ж, я хотел этого избежать, но, пожалуй, придется прибегнуть к крайним мерам. Подготовь операционную, через час жду пациента Пака там.

***

— Мы знакомы? — спросил недоуменно парень, удивленно распахнув глаза. Чимин не знал, что ответить, просто уставился на него, пытаясь в полной мере осознать, что же за сон такой он видел, пока был в коме. Почему выдуманный его опьянённым мозгом «горе-стрелок», как его называл такой же вымышленный Ким Сокджин, сейчас стоит перед ним и задаёт ему вопросы?! — Не думаю, — прошептал Чимин. — Но я вас знаю. — Не думаю, — с усмешкой повторил парень, подозрительно сузившись, зыркнув на него ледяным взглядом. — Я знаю только то, что тебя, маленького шпиона, я самолично поймал и привёз сюда полгода назад. Тебя хотели пустить в расход, но доктор Ким оказался умнее, так что теперь ты — его эксперимент, а я здесь, чтобы помочь ему выудить из тебя нужную информацию. Пытать тебя физически запрещено, так как на записи ты должен выглядеть целым и невредимым, но психологическую травлю никто не отменял. В умеренной форме, конечно — сойти с ума тебе здесь никто не позволит. Ты очень, очень дорого можешь стоить, Пак Чимин. Ты знаешь обо мне что-то еще? Потому что… Внезапно его прервал ворвавшийся в комнату Чонгук, запыхавшийся, растрепанный. Чимин подскочил на стуле от такого вторжения, испуганно схватившись за сердце, но после слов Чона его дыхание буквально замерло от страха: — Доктор велел доставить пациента номер три в опер-блок. Сейчас же. Чонгук быстро подошел к нему, скрутил руку, повалив животом на стол, и сделал укол в шею. Через три удара сердца Чимин провалился в темноту.