20

- Если вам так важно было познакомиться с Антонио, достаточно было попросить, - сказала Мариса, войдя в больничную палату.Эндрю молча смотрел на нее.- Согласна, сейчас не до шуток. Я вам очень сочувствую. Как они вас! Но врач утверждает, что вам очень повезло.- Это как посмотреть. Лезвие ножа прошло в десяти сантиметрах от почки. У докторов странное представление о везении.- Полицейские утверждают, что вы спугнули воров. Говорят, они все чаще забираются в гостиничные номера: ищут ноутбуки, паспорта, ценности, которые туристы оставляют в гостинице.- Вы верите в эту версию?- Не верю.- Значит, нас уже двое.- У вас был компьютер?- Нет, я работаю по старинке - царапаю ручкой в блокноте.- Они ушли с пустыми руками. Я забрала ваши пожитки, они у меня дома.- Вы нашли мои записи?- Да.Эндрю облегченно перевел дух.- Если вы собираетесь допрашивать во вторник Ортиса, то вам надо хорошенько отдохнуть. Вы по-прежнему ратуете за цивилизованные методы?- Я здесь не на отдыхе, - фыркнул Эндрю и попытался сесть в койке.Боль заставила его скорчить гримасу, голова пошла кругом. Мариса подскочила к нему, чтобы поддержать. Поправив подушки, она помогла ему устроиться поудобнее, подала стакан воды.- Еще недавно в этой больнице у меня был только один подопечный... Мне надо было стать медсестрой, а не барменшей.- Как дела у вашего друга?- На следующей неделе его прооперируют.- А что врачи говорят про меня?- Что вам требуется несколько дней покоя, сеньор Стилмен, - ответил вместо Марисы вошедший в палату доктор Геррера. - Вы были на волосок от смерти.Подойдя к Эндрю, он осмотрел повреждения у него на лице.- Вы чуть не лишились глаза. К счастью, хрусталик и радужная оболочка не пострадали, а гематома скоро рассосется. Вероятно, несколько дней вы не сможете открывать глаз. Мы зашили вам серьезную рану в области почки, но дежурный врач уже вас порадовал: сама почка цела. Зато общее состояние у вас паршивое. Я бы вас понаблюдал, провел бы дополнительное обследование...- Какое?- Какое счел бы нужным. Боюсь, у вас где-то кровотечение. Как вы себя чувствовали до этой схватки?- Не лучшим образом, - признался Эндрю.- У вас были в последнее время проблемы со здоровьем?Эндрю задумался. Не то чтобы в последнее время, но... Как объяснить доктору Геррере, что у него осложнения после покушения на его жизнь, которое еще впереди?- Сеньор Стилмен, вы меня слышите?- У меня периодические приступы недомогания и сильной боли в спине, постоянный озноб.- Это может быть простое защемление позвоночного нерва, хотя вылечить от этого очень трудно. Но я уверен, что вы теряете кровь, и не выпишу вас, пока не разберусь, что с вами.- Мне надо быть на ногах не позже вечера понедельника.- Мы сделаем все от нас зависящее. Вы могли погибнуть. Радуйтесь, что живы, что попали в одну из лучших больниц Буэнос-Айреса. Сегодня днем вам сделают эхограмму брюшной полости, а если результаты ничего не покажут, попробуем томограф. А теперь - отдыхать. Я навещу вас в конце моей смены.Доктор ушел, оставив Эндрю вдвоем с Марисой.- Где мой мобильник? - спросил Эндрю.Она достала телефон и отдала его владельцу.- Вы должны уведомить свою газету.- Ни за что, они меня вывезут домой. Предпочитаю, чтобы о случившемся никто не узнал.- Ведется следствие, полицейские возьмут у вас показания, как только вам полегчает.- Это все равно ничего не даст. Зачем зря тратить время?- Таков закон.- Мариса, во второй раз я не запорю интервью с Ортисом.- Почему во второй раз?- Просто так, забудьте.- Слушайтесь врача, отдыхайте. Будем надеяться, что к концу недели вам полегчает. Я передам дяде, что придется подождать несколько дней.* * *В четверг завертелась карусель: эхограмма, рентген, доплер, анализы крови и длительное ожидание в коридоре в обществе других пациентов.Под вечер Эндрю проводили обратно в палату, и, хотя капельницу, причинявшую адскую боль, пока еще не сняли, ему, по крайней мере, позволили нормально питаться. Персонал больницы проявлял доброжелательность, санитары - предупредительность, еда не вызывала нареканий. Если бы не потеря времени, жаловаться было бы вообще не на что.Еще не располагая результатами обследования, Эндрю позвонил Вэлери. Он не рассказал, что с ним случилось, чтобы ее не волновать, к тому же он боялся, как бы она не попыталась вывезти его из Аргентины.Мариса пришла его навестить перед началом смены в баре. Когда она уходила, Эндрю с трудом поборол желание последовать за ней. Над ним так давно реяла смерть, что у него вдруг возникла охота пожить на все сто, напиться, больше не боясь грядущего похмелья.* * *Днем в субботу перед Эндрю предстал доктор Геррера, окруженный стайкой студентов. Эндрю не устраивала роль морской свинки, но пришлось подчиниться.Надбровная дуга у него так распухла, что один глаз совсем закрылся. Врач заверил его, что через двое суток воспаление пройдет. Эхограмма почек выявила небольшое внутреннее кровотечение, все остальные результаты были в норме. Геррера торжествовал, что подтвердился его диагноз: лихорадка, вызванная кровотечением, и почечный синдром, вероятно, вирусного происхождения. Сначала симптомы позволяли заподозрить грипп. Позже начались головные и мышечные боли, люмбаго, кровотечение. Специального лечения этого недуга не существует, лучший лекарь - время, а задача врача - позаботиться о предотвращении осложнений. Доктор Геррера поинтересовался у Эндрю, не разбивал ли он в последнее время палатку в лесу: человек, видите ли, заражается этой болезнью при попадании в его организм частиц экскрементов диких животных...

Эндрю, больше всего на свете ценивший комфорт, заверил его, что такая мысль никогда не пришла бы ему в голову.- Вы не могли пораниться каким-то инструментом, побывавшим в лесу, например охотничьим?Эндрю тут же подумал об Олсоне и сжал кулаки, так ему захотелось врезать этому мерзавцу в челюсть.- Не исключено, - ответил Эндрю, сдерживая ярость.- В следующий раз будьте осторожнее, - заключил врач с улыбкой, довольный, что сумел продемонстрировать студентам свою проницательность. - Если все пойдет хорошо, я выпишу вас в понедельник днем. Вы ведь этого хотели?Эндрю согласно кивнул.- Вам придется за собой следить. Рана в пояснице не очень серьезная, но надо дать ей время зарубцеваться. Постарайтесь ее не инфицировать. Когда вы возвращаетесь в Штаты?- В принципе в конце следующей недели.- Я бы вас попросил перед отъездом в аэропорт заглянуть на контрольный осмотр. Заодно мы снимем вам швы. До понедельника! Хороших вам выходных, сеньор Стилмен, - заключил врач, выводя своих студентов из палаты Эндрю.* * *

Немного погодя в тот же день Эндрю посетил полицейский, записавший его показания. Полицейский объяснил, что надежды задержать преступников нет никакой, так как в отеле нет камер наблюдения, и Эндрю не стал подавать заявление. Полицейский, радуясь, что не будет лишней бумажной волокиты, простился, пожелав Эндрю скорейшего выздоровления. Навестила его и Мариса, проведшая полдня у постели жениха и уделившая Эндрю час.

В воскресенье в больницу явилась Луиза, узнавшая от племянницы о несчастье и решившая побаловать раненого едой собственного приготовления. Она провела у него несколько часов, послушала его рассказы о журналистских приключениях и сама поведала о том, что привело ее в ряды матерей площади Мая... А потом спросила, успел ли он познакомиться с Альберто.Эндрю рассказал о партии в покер, и Луиза посетовала, что Альберто уже тридцать лет только и делает, что режется в карты и набирает вес. Такой умница, а отказался от жизни и от жены, просто зла не хватает!- Знали бы вы, каким красавцем он был в молодости! - Она вздохнула. - Все местные девушки на него зарились, но он выбрал меня. Я умела вызвать к себе интерес: создавала впечатление, что он мне совершенно безразличен. А ведь всякий раз, когда он ко мне обращался или улыбался при встрече, я таяла, как мороженое на солнце. Но я была слишком горда, чтобы это показать.- Что же заставило вас изменить свое поведение? - спросил заинтересовавшийся Эндрю.- Как-то вечером... - Луиза достала из своей корзинки термос. - Врач не запрещает вам кофе?- Он ничего об этом не говорил. Здесь меня поят какой-то мерзкой бурдой, - пожаловался Эндрю.- Молчание - знак согласия. - И Луиза наполнила чашку до краев. - Значит, как-то вечером Альберто заявился к моим родителям. Позвонил в дверь и попросил у моего отца разрешения со мной прогуляться. Дело было в декабре: страшная жара и влажность. Я подслушала их разговор, стоя на лестнице.- Что ему ответил ваш отец?- Он отказал Альберто и выпроводил его, заявив, что дочь не желает его видеть. Мне тогда доставляло извращенное удовольствие перечить отцу по любому поводу, поэтому я мигом сбежала по лестнице вниз, накинула на плечи шаль, чтобы не шокировать отца, и ушла с Альберто. Уверена, они все это подстроили! Отец не признавался в этом, Альберто тоже, но они годами так надо мной подтрунивали всякий раз, когда заходила речь о нашем с Альберто первом свидании, что у меня никогда не возникало сомнений, что это был заговор. Прогулка получилась приятнее, чем я могла предположить. Альберто не обхаживал меня так, как это делают парни, мечтающие о том, чтобы побыстрее затащить девушку в постель. Нет, он разговаривал со мной о политике, о новом мире, где у каждого будет свобода самовыражения, где бедность перестанет быть правилом и превратится в исключение. Альберто был гуманист - наивный утопист, зато само благородство. У него была убедительная манера говорить, от его взгляда я вся трепетала. Занятые переделкой мира, мы забыли о времени. Когда мы повернули назад, час, назначенный мне отцом для возвращения домой, - он несколько раз повторил его, когда мы уходили, - давно миновал. Я знала, что отец поджидает нас у дома, возможно, даже с берданкой, заряженной крупной солью, чтобы преподать Альберто хороший урок. Поэтому я сказала, что мне лучше будет вернуться одной, иначе ему несдобровать, но Альберто настоял на том, чтобы меня проводить.На углу нашей улицы я попросила у него платок, обвязала им свою лодыжку, оперлась о его плечо и захромала. Увидев меня, отец сразу успокоился и бросился нам навстречу. Я наврала, что растянула ногу, поэтому мы тащились обратно часа два, ведь мне приходилось через каждые сто метров останавливаться, чтобы отдышаться... Не знаю, поверил ли мне папа, но он поблагодарил Альберто за то, что тот доставил его дочь домой живой и почти невредимой. Честь была спасена, а это главное. Я же, ложась спать, думала только о тех чувствах, которые меня охватили, когда Альберто меня обнял и когда моя рука легла ему на плечо... Через полгода мы обвенчались. Мы были совсем небогаты и едва сводили концы с концами, но Альберто никогда не унывал. Мы были по-настоящему счастливы. Я прожила с ним лучшие годы моей жизни. Сколько мы смеялись! А потом установилась новая диктатура, страшнее прежних. Нашему сыну было двадцать лет, когда его похитили. Он был у нас с Альберто единственным ребенком. Он пропал навсегда, и наш союз из-за этого распался. Каждый переживал случившееся по-своему: он предпочел обо всем забыть, а я вступила в борьбу. Как видите, мы поменялись ролями. Если вы снова встретитесь с Альберто, то помните: я запрещаю вам говорить ему, что я вам о нем рассказывала. Обещаете?Эндрю кивнул.- С тех пор как вы побывали у меня, я потеряла сон. Ортис - не главный персонаж моего досье, он был, как я уже говорила, на вторых ролях - служака, не сделавший блестящей карьеры. Но теперь я не могу избавиться от мысли, что, возможно, это он сидел за штурвалом самолета, из которого моего сына выбросили в Ла-Плату... Хочу, чтобы вы его отыскали и вырвали у него признание. Самое худшее в жизни женщины - потерять своего ребенка, это величайшая драма для человека, страшнее, чем собственная смерть. Но вы представьте, какая это боль - не иметь возможности припасть к могиле, так никогда и не увидеть тела... Знать, что тот, кто называл вас мамой, кидался вам в объятия, обнимал изо всех сил...Луиза помолчала, глотая слезы.- Когда ребенок, свет всей вашей жизни, исчезает без следа и вы знаете, что больше никогда не услышите его голоса, ваше существование превращается в ад.Луиза отошла к окну, чтобы спрятать лицо. Отдышавшись, она продолжала, глядя вдаль:- Альберто нашел убежище в забвении, потому что боялся, как бы боль не толкнула его на слепую месть. Он не хотел становиться таким, как они. У меня такого страха не было. Женщина способна без малейших угрызений совести убить того, кто похитил ее дитя. Будь у меня такая возможность, рука бы не дрогнула.

Эндрю не мог не вспомнить миссис Капетту. Луиза обернулась. Глаза у нее покраснели, но взгляд был гордый.- Найдите его, молю вас об этом всем сердцем. Если не его самого, то по меньшей мере то, что от него осталось...Луиза забрала свою корзинку и шагнула к двери. Провожая ее взглядом, Эндрю поймал себя на мысли, что за время их разговора она очень постарела. Всю ночь ему снилась встреча с Ортисом. Впервые у него появилась надежда на успех плана Альберто.* * *Под вечер у Эндрю зазвонил телефон. Он потянулся за ним, и от этого ничтожного усилия его пронзила резкая боль.- Когда ты обещаешь перезвонить через пять минут, то...- Я в больнице, Саймон.- Кого-то навещаешь?- Нет, здесь навещают меня самого.Он рассказал о том, как на него напали, взяв с Саймона слово ничего не говорить Вэлери. Саймон был готов лететь в Аргентину, но Эндрю ему категорически запретил. Он и так привлек к себе внимание, а появление Саймона все бы еще больше усложнило.- Полагаю, сейчас не время докладывать тебе о жене Капетты?- Наоборот, у меня выдался очень скучный уик-энд.- Она вяжет днем в скверике, пока мальчуган играет в песочнице.- Ты с ней говорил?- Ну, как сказать...- Это все?- Все, не считая того, что у меня не укладывается в голове, как такая красотка умудрилась выйти за этого Капетту. Наверное, во мне говорит ревность.- Действительно красотка?- Брюнетка, глаза чернее ночи, а во взгляде - беспросветное одиночество и страдание.- Ты все это понял, просто наблюдая за ней?- Я обращаю внимание на любую женщину. Люблю я женщин, что ж такого?- Кому ты это рассказываешь, Саймон?- Так о чем я?.. Он зашла в «Макдоналдс» выпить кофе. Ее сынок притащил слишком тяжелый поднос, ну, я и подстроил, чтобы он его на меня опрокинул... Пожертвовал, между прочим, джинсами во имя общего дела! Мамаша вскакивает - и ну извиняться! Я строю рожу, и вот уже паршивец, готовившийся разреветься, хохочет до упаду. Я сую ему десятку на кофе и наггетсы, а сам под предлогом того, что мне нужны салфетки с ее столика, подсаживаюсь к ней, и мы вместе ждем возвращения мальчугана.- Теперь я тебя узнаю!- Как мне больно, что у тебя такое представление обо мне!- Что она тебе рассказала?- Что поселилась в Чикаго после кончины мужа, чтобы начать с сыном новую жизнь.- Траур по отцу ребенка, который жив и здоров? Хороша вдовушка!- При упоминании покойного у нее было такое суровое выражение лица, что у меня кровь похолодела. Вообще, в ней есть что-то пугающее.- Что тебя так напугало?- Даже не объяснить. Просто в ее обществе я чувствовал себя не в своей тарелке.- Она сказала тебе о поездке в Нью-Йорк?- Нет. На прощание я сам ей сказал, что если она там окажется и ей что-то понадобится, то пусть звонит мне, но она ответила, что никогда туда не вернется.- Подумала, наверное, что ты за ней приударяешь.- Если бы я это сделал, то она бы точно передумала.- Могу себе представить!- Вот именно! Но я не забывал о своей миссии. Я же деловой человек, в Чикаго меня привели дела. Я отец троих детей и души не чаю в своей женушке.- Что тебя заставило прикинуться отцом семейства? Перегрелся на солнышке?- Я думал, что тебе меня не хватает, но раз так, то...- Как ты думаешь, она способна на убийство?- Сил в избытке, врет про свою жизнь и свои планы, вызывает безотчетную тревогу... Не вполне Джек Николсон в фильме «Сияние», но, уверяю тебя, от ее взгляда по коже начинают ползать мурашки. Нет, серьезно, Эндрю, зачем тебе терять время в Буэнос-Айресе, если ты решил, что через несколько недель тебя убьют?- Я должен использовать этот второй шанс, Саймон. Я могу защитить Вэлери от собственных сомнений и довести до конца расследование, исход которого имеет значение не только для меня. Сегодня это мне еще яснее, чем вчера.Эндрю попросил друга об очередной услуге: после их разговора купить букет цветов и отправить его Вэлери с запиской, текст которой он тут же продиктовал.После этого Эндрю, лежавшему в палате больницы в Буэнос-Айресе, показалось, что он слышит голос Луизы, шепчущий ему на ухо: «Если миссис Капетта считает тебя виноватым в утрате дочери, то поберегись!»* * *После осмотра утром в понедельник доктор Геррера отпустил пациента восвояси, и после полудня Эндрю покинул больницу.Мариса поджидала его в машине. После короткой остановки в отеле они поспешили в бар, где должны были встретиться с Альберто и его товарищами.Эндрю уселся за столик в глубине зала. Альберто был один. Он развернул большой лист бумаги и начертил маршрут поездки Ортиса.- На выезде из Вилла-Марии сломавшийся грузовик, перегородивший дорогу, заставит его свернуть с шоссе номер девять. Водитель поедет на юг, к шоссе номер восемь. Вы тем временем доберетесь до Гахана. У холма - вы его легко найдете по маленькой статуе Девы Марии под стеклянной пирамидой - вы увидите справа, в полусотне метров от дороги, три башни зернового элеватора. К ним ведет грунтовка. Вы с Марисой притаитесь там. Не забудьте потушить фары. Можете поспать по очереди.Если Ортис выедет из Думеснила часов в девять вечера, то к четырем утра доберется до Гахана. Остальное предоставьте нам: мы разбросаем на дороге железки, и мимо холма с Девой Марией машина Ортиса проедет разве что на ободах.- А если кто-то проедет там раньше него?- В такой час там не будет ни души.- Откуда такая уверенность?- Наши люди будут наблюдать за выездами из Оливии, Часона, Арьяса, Санта-Эмилии, Колона и Рохаса. За четверть часа до его приближения нас предупредят, и приготовим ему неприятность только тогда, когда будем точно знать, что он направляется к нам.- Там есть город под названием Оливия? - спросил Эндрю.- Да, а что?- Просто так.- Когда его машина встанет, дождись, пока его люди уйдут в Гахан. С тремя тебе одному не сладить. Сдается мне, ты недавно имел с ними дело и, судя по твоему виду, столкновение завершилось не в твою пользу.- А я не в счет? - обиделась Мариса.- Твое дело рулить. Не смей выходить из-за руля, даже если по нашему смельчаку-журналисту откроют огонь. Ты хорошо меня поняла, Мариса? Я не шучу. Если с тобой что-то случится, твоя тетка казнит меня прямо здесь, при свете дня.

Страница - Она не выйдет из машины, - заверил его Эндрю, и за это Мариса пнула его по щиколотке.- Хорошо рассчитайте время. До Гахана отсюда часа два езды, а вам еще нужно успеть осмотреться и хорошенько спрятаться. Рикардо приготовил для вас еду в дорогу, он ждет тебя в кухне, Мариса. Ступай, мне еще надо сказать сеньору пару напутственных слов.Мариса повиновалась дяде.- Ты найдешь силы довести все это до конца?- Узнаете завтра, - небрежно бросил Эндрю.Альберто схватил его за локоть.- Я поднял на ноги множество друзей, чтобы обеспечить успешное выполнение задачи. На карте не только мое доброе имя, но и безопасность моей племянницы.- Она уже взрослая и сама за себя отвечает. Впрочем, еще не поздно запретить ей ехать со мной. С хорошей картой я сам без труда отыщу эту дыру.- Она меня не послушается, я для нее больше не авторитет.- Я буду стараться, Альберто, а вы сделайте так, чтобы эта задача, как вы ее называете, не переросла в драму. Вы дали мне слово, что никто из ваших людей не попытается свести счеты с Ортисом.- У меня слово одно, и ты его уже получила!- Раз так, все должно пройти без осложнений.- Вот, возьми. - Альберто положил Эндрю на колени револьвер. - Мало ли что...Эндрю вернул оружие.- Не думаю, что это поможет обеспечить безопасность Марисы. Мне еще не доводилось пользоваться огнестрельным оружием. Вопреки избитым штампам, не все американцы ковбои.Эндрю хотел встать, но Альберто жестом показал ему, что разговор еще не окончен.- Луиза навещала тебя в больнице?- Кто вам это сказал?- Я справлялся о твоем состоянии на тот случай, если бы молодчикам Ортиса пришло в голову довести дело до конца.- Значит, ответ на вопрос вам известен.- Она говорила с тобой обо мне?Эндрю молча взглянул на Альберто и встал.- Обсудим это завтра, после того, как я вернусь из Гахана. Всего доброго, Альберто.* * *

Эндрю поискал взглядом «жук» Марисы. Его внимание привлек громкий гудок. Мариса высунулась из окна «Пежо-406»-универсала.- Ну что, едем или вы передумали?Эндрю сел в машину.- Дядю тревожило состояние моей машинки.- Непонятно, откуда у него такие странные мысли! - усмехнулся Эндрю.- Это его автомобиль. Сами видите, какое значение он придает нашему заданию.- Хватит повторять это дурацкое слово! Никакое это не задание, я не сотрудник секретной службы, это поручение респектабельной газеты. Я собираюсь поговорить с неким Ортегой и вытянуть из него признание, что на самом деле он - Ортис, если это действительно так.- Чем нести невесть что, лучше помолчите, - осадила его Мариса.Все сто восемьдесят километров до Гахана они лишь изредка перебрасывались словами. Мариса сосредоточилась на дороге, которая, как предупреждал ее дядя, была изрядно разбита и еле освещена. К полуночи они достигли перекрестка, где им предстояло ждать Ортегу. Остановившись перед холмиком, Мариса вышла и принялась осматривать местность, вооружившись фонарем.- Если шины лопнут именно здесь, - сообщила она Эндрю, - машина съедет в поле. Тревожиться не о чем, дядя все предусмотрел.Эндрю вгляделся в дорогу, насколько хватало лучей фар, гадая, когда появятся люди Альберто.- Залезайте в машину! - позвала его Мариса. - Проселок, ведущий к элеватору, начинается прямо здесь. Мы будем ждать в засаде. Ожидание будет долгим, сейчас самое время заморить червячка.Она запустила мотор и медленно поехала по колее, огибавшей элеватор. Остановившись между двумя башнями, она выключила фары. Когда глаза привыкли к темноте, Эндрю убедился, что с того места, где они находятся, открывается отличный обзор места действия, тогда как разглядеть их с дороги невозможно.- Ваш дядя действительно все предусмотрел.- Альберто был один из монтонерос, он сражался с этими мерзавцами во времена, когда они стреляли по всему, что двигалось. Скажем так: у него есть опыт. Будь он вашим ровесником, он сидел бы сейчас в этой машине вместо вас.- Я не его подручный, Мариса, раз и навсегда зарубите это себе на носу.- Вы говорите это не в первый раз. Я все поняла. Есть хотите?- Не очень.- Все равно надо перекусить. - Она протянула ему сандвич. - Силы вам пригодятся.Она зажгла в салоне свет, посмотрела на Эндрю и прыснула.- Что вас развеселило?- Вы.- Я такой смешной?- Слева вы очень даже ничего, а вот справа - ни дать ни взять Человек-слон. [5]- Благодарю за комплимент.- Это комплимент только наполовину, все зависит от того, с какого боку смотреть.- Хотите, чтобы я сел за руль?- Нет, меня устраивает ваша подбитая половина. Это как-то больше в моем вкусе.- Уверен, Антонио был бы счастлив это слышать.- Антонио не красавец, зато очень хороший человек.- Меня это не касается.- А ваша жена? Она хорошенькая?- А это не касается вас.- Нам в этой машине почти всю ночь сидеть. Вы предпочитаете говорить о погоде?- Вэлери очень красивая.- Я бы удивилась, если бы было иначе.- Почему?- Потому что вы из тех, кто любит горделиво прохаживаться под руку с красоткой-женой.- Ошибаетесь, мы знакомы со школы, тогда во мне не было ничего от рокового соблазнителя, наоборот, я был очень робкий и не умел ухаживать. Таким и остался.У Марисы завибрировал мобильный телефон, она схватила его и прочитала свежее сообщение.- Грузовик на выезде из Вилла-Марии, как и планировалось, заставил Ортиса повернуть на шоссе номер восемь. У нас они будут не позже чем через четыре часа.- Я думал, что здесь нет мобильной связи.- Когда понадобится, она перестанет работать. Единственный здешний ретранслятор находится в двадцати километрах отсюда. Когда его обесточат, связи не будет.Эндрю улыбнулся:- Пожалуй, вы были правы. Этот вечер все больше смахивает на боевое задание.- Не похоже, что вам это так уж не нравится.- Давайте сюда сандвич, и хватит надо мной потешаться. Осторожно, а то я решу, что вы меня соблазняете.

Мариса потянулась к заднему сиденью, и юбка у нее поднялась, обнажив бедра, - зрелище, к которому Эндрю не мог остаться равнодушным.- А вот вам и кофе, - сказала она, протягивая ему горячий стаканчик.

Спустя час они услышали приближающийся шум мотора. Мариса погасила в салоне свет.- Рановато для Ортиса, - пробормотал Эндрю.Мариса опять рассмеялась.- Правильно, что вы говорите шепотом: лишняя осторожность не помешает. До дороги пятьдесят метров, вдруг нас услышат? Нет, это еще не Ортис.- Почему тогда вы погасили свет?Не дав ему опомниться, Мариса перекинула ногу через рычаг переключения передач и взгромоздилась на него верхом. Сначала она провела кончиком пальца по его губам, потом поцеловала.- Тихо, - прошептала она. - Вы скоро женитесь, я тоже выхожу замуж, так что нам не стоит бояться, что мы друг в друга влюбимся.- Требуешь помалкивать, а сама болтаешь без умолку.Мариса еще раз поцеловала Эндрю, они переползли на заднее сиденье и растянулись, доверившись безмолвию ночи.Мариса открыла глаза, посмотрела на часы и толкнула Эндрю локтем:- Проснись и одевайся. Уже три часа!Эндрю подскочил. Мариса полезла за мобильным телефоном. Там уже было шесть новых сообщений, каждое с названием деревни, через которую проезжала машина Ортиса. Глядя на экран телефона, Мариса перебралась на сиденье водителя.- Связь прервана, они обесточили ретранслятор. Быстрее, Ортис уже недалеко!Эндрю натянул брюки и рубашку и замер на пассажирском месте. Было оглушительно тихо. Он повернулся к Марисе, не отрывавшей взгляд от дороги.- Смотри вперед, главное произойдет там!- А то, что произошло сзади?- Просто приятное времяпрепровождение двух взрослых людей по взаимному согласию.- Вот как? - Эндрю улыбнулся.Мариса снова толкнула его локтем.- Вдруг приятели твоего дяди видели нас, когда разбрасывали на дороге свой железный мусор?- Только этого нам обоим не хватало!Ладно, теперь моли небо, чтобы мы не проворонили Ортиса.- Если бы его машина уже проехала, то она застряла бы посреди дороги. Ты что-нибудь видишь?Мариса не ответила. Издалека снова послышался шум мотора, и Эндрю почувствовал, как часто забилось его сердце.- Вдруг это не они? - тихо проговорил он.- Непредвиденный ущерб... Жаль, но такое порой неизбежно.Пока Эндрю переживал, на дороге попал в аварию черный седан. У него пробило сразу три покрышки, водитель попытался удержать машину, но ее занесло, и она перевернулась набок. Сначала она скользила по асфальту в таком положении, потом крыло попало в выбоину, багажник задрался, и седан с невообразимым лязгом несколько раз перевернулся. Вылетело ветровое стекло, за ним отправился в полет пассажир с переднего сиденья. Машина с вертящимися колесами проехалась на крыше, высекая фонтаны искр, и замерла на обочине. Невообразимый грохот сменился мертвой тишиной.- Аккуратно, только аккуратно!С этим заклинанием Эндрю попытался вылезти из универсала, но Мариса схватила его за руку и заставила снова усесться. Она включила зажигание и медленно выехала с проселка на обочину. Там их взорам открылось в свете фар безнадежное зрелище. В десяти метрах от перевернутой машины лежал мужчина. Эндрю бросился к нему. Лежавший был тяжело ранен, но еще дышал. Бесчувственный водитель уткнулся в руль окровавленным лицом. Сзади, прижатый к сиденью вдавившейся от удара крышей, шевелился, приходя в себя, третий пострадавший.Подскочивший к Марисе Эндрю попытался пролезть в покореженный салон.- Помоги, - крикнул он Марисе, - надо его вытащить, пока машина не загорелась!Мариса опустилась на колени и бесстрастно заглянула раненому в лицо.- Слыхал? Сейчас будет взрыв! У нас есть к тебе вопросы, отвечай быстрее, если не хочешь превратиться в жареную свинину.- Кто вы такие? Что вам от меня надо? - пролепетал раненый.- Спрашиваем мы, твое дело отвечать.- Брось, Мариса, все это потом, лучше помоги мне, и так натворили дел! - крикнул Эндрю, пытаясь вытащить раненого из машины.- Пусть лежит здесь, пока не заговорит. Твое настоящее имя!- Мигель Ортега.- А я - Эвита Перон! Ладно, еще одна попытка.Мариса вставила ему в рот сигарету, достала спичечный коробок, чиркнула спичкой и осветила огоньком лицо Ортеги.- Меня зовут Мигель Ортега! - крикнул он. - Вы сумасшедшая! Вытащите меня отсюда!- Подумай, здесь все сильнее воняет бензином.Эндрю напряг все силы, чтобы вытащить старика, но тому зажало ноги сиденьем водителя, и без помощи Марисы он ничего не мог поделать.- Бежим отсюда, - сказала Мариса и уронила спичку внутрь машины.Огонек потух. Мариса чиркнула следующей спичкой и подожгла весь коробок, держа его двумя пальцами.Ортега с ужасом косился на пылающее у него над головой пламя.- Ортис, меня зовут Фелипе Ортис, потушите, умоляю! У меня семья, не делайте этого!Мариса отшвырнула горящий коробок и плюнула майору Ортису в лицо.Эндрю не на шутку рассвирепел. Мариса нашарила под водительским креслом рычаг и сумела сдвинуть кресло. Эндрю вытащил Ортиса из машины и потащил прочь от машины.- Теперь - водителя, - приказал он Марисе.Он уже возвращался, когда под капотом заискрило, и машина разом вспыхнула. Тело водителя объяло пламя, его лицо исказилось, а потом весь этот кошмар заволокло дымом.Эндрю сжал руками виски и рухнул на колени. Его вырвало. Когда рвотные спазмы прошли, он подошел к лежавшему на обочине Ортису. Мариса сидела рядом с ним на корточках и курила.- Отвезем его в больницу - его и того, второго, - сказал Эндрю.- Нет! - отрезала Мариса, крутя ключ зажигания от их универсала. - Подойдешь - выброшу в поле.- Тебе мало одного убитого?- Один за тридцать тысяч? Нет, этого мне мало. Сыграем второй тайм. Теперь перевес на моей стороне. Если эта мразь хочет жить, пусть говорит. Доставай блокнот и ручку, сеньор журналист, настал твой звездный час!- Мне плохо, - простонал Ортис, - отвезите меня в больницу. В пути я скажу вам все, что захотите.Мариса выпрямилась, подошла к «пежо» и открыла бардачок. Вернулась она с револьвером Альберто в руке.Приставив дуло к виску Ортиса, она взвела боек.- Стенографистка готова. Начинаем интервью? У тебя из ноги хлещет кровь, так что тянуть не советую.

- Ты и в меня выстрелишь, если я откажусь участвовать в этом паскудстве? - спросил Эндрю.- Нет, ты мне слишком нравишься. Но с ним я сведу счеты без всякого колебания, а может, и не без удовольствия.Эндрю опустился на колени рядом с Ортисом.- Побыстрее с этим покончим, чтобы я мог доставить вас к докторам. Мне очень жаль, я хотел совсем другого...- Думаешь, ему тоже было жаль, когда он приказывал испортить тормоза в машине Антонио или когда отправлял своих церберов в твой гостиничный номер?- Вы заявились на мою территорию, всем задавали вопросы. Мы хотели вас припугнуть, а не устраивать вам аварию.- Как же! - прошипела Мариса. - Объясни это Антонио, он как раз в больнице. Мы тоже хотели просто тебя припугнуть, теперь мы квиты, да? Хотя нет, не совсем. Посмотри на моего друга, полюбуйся, как над ним потрудились твои люди!- Мне смотреть не на что, я понятия не имею, кто он такой.Эндрю был склонен поверить в искренность Ортиса: тот, похоже, действительно не знал, кто перед ним.- Я Эндрю Стилмен, журналист «Нью-Йорк таймс». Я расследую деятельность одного летчика при последней диктатуре. Вы - тот майор Ортис, который служил с 1977 по 1983 год летчиком в береговой охране?- Только до 29 ноября 1979 года. После я ни разу не командовал экипажами самолетов.- Потому что больше не мог выполнять приказы, которые мне давали.- В чем состояли ваши задания, майор Ортис?Ортис тяжело вздохнул:- Давненько меня не называли майором...Мариса вдавила ему в щеку дуло револьвера:- Нам нет дела до твоего душевного состояния. Отвечай на вопросы!- Я совершал наблюдательные полеты вдоль уругвайской границы.Мариса проехалась дулом от щеки Ортиса до ноги, коснулась края рваной раны, в глубине которой виднелась кость. Ортис заорал от боли, и Эндрю пришлось ее оттолкнуть.- Еще раз так сделаете, и я брошу вас здесь одну, потащитесь в Буэнос-Айрес пешком, понятно?- Мы теперь на «вы»? - Мариса кокетливо покосилась на него.- Отвезите меня в больницу! - взмолился Ортис.Эндрю опять взял блокнот и ручку.- Вы участвовали в «рейсах смерти», майор Ортис?- Да... - пролепетал он.- Сколько таких рейсов вы в общей сложности совершили?- Тридцать семь.- Если считать, что в каждом рейсе было по двадцать пассажиров, эта падаль сбросила в Ла-Плату более семисот пленников!- Из кабины летчика не видно, что происходит сзади, но я знал. Когда вес самолета уменьшался так резко, что он даже терял устойчивость, хотя я не прикасался ни к каким рычагам, я знал, в чем причина. Но я только подчинялся приказам. Если бы я отказался, меня отдали бы под трибунал. Как бы поступили на моем месте вы?- Я бы пожертвовала жизнью, лишь бы не участвовать в таком кошмаре!- Ты просто девчонка и не знаешь, о чем говоришь, ты не представляешь, что такое приказ. Я был кадровым военным, запрограммированным на повиновение, на службу родине без лишних вопросов. Тебя в те времена на свете не было.- Я как раз тогда родилась, слышишь, подонок, мои настоящие родители были среди тех, кого вы сначала пытали, а потом убивали.- Я никогда никого не пытал. Те, кого грузили ко мне в самолет, уже были мертвы - ну, почти... Захоти я поиграть в героя, меня бы расстреляли, родных схватили, а мое место занял бы другой летчик.- Тогда почему вы перестали летать в 1979 году?- Потому что больше не мог. Я был простым солдатом, человеком без истории, не храбрее других. Открыто взбунтоваться против начальства я не мог. Я слишком боялся последствий для моих родных. Однажды вечером - это было в ноябре - я попытался утопить самолет в реке вместе с грузом и тремя офицерами на борту, делавшими самую грязную работу. Мы летели на очень малой высоте, в темноте, с потушенными огнями. Мне было достаточно резко налечь на рычаг. Но второй пилот выровнял самолет. После возвращения на базу он на меня донес. Меня арестовали и отдали под военно-полевой суд. От расстрела меня спас военный врач. Он сделал заключение, что я спятил и не могу впредь отвечать за свои поступки. Фебресу я тоже обязан жизнью. Не я один дрогнул. Он испугался, что если меня расстрелять, то это приведет к массовому дезертирству, а если помиловать офицера, честного служаку, то это вызовет сочувствие подчиненных. Меня уволили из армии и отправили на гражданку.- Ты участвовал в убийстве семисот невинных людей, а теперь ждешь, что мы всплакнем над твоей судьбой? - с усмешкой проговорила Мариса.- Этого я у вас не прошу. Я никогда не видел наяву их лиц, но они уже тридцать лет преследуют меня в ночных кошмарах.- Как вам удалось выдать себя за другого человека? Как вы сумели столько лет сохранять инкогнито? - задал свой вопрос Эндрю.- Защищая тех, кто нес службу, армия защищалась сама. В конце «грязной войны» нам помог Фебрес: он раздал нам новые документы, снабдил безупречным прошлым, одним дал немного земли, другим - бизнес, чтобы можно было начать жить заново.- Земли и бизнес своих жертв! - крикнула Мариса.- Ты ведь племянница Альберто? - обратился к ней Ортис.- Возможно, вы стали жить как штатские люди, но ваша разведка по-прежнему отлично работает.- Не преувеличивай мое влияние. Ни с какой разведкой я не связан. Я просто мелкий коммерсант, у меня кожевенное производство. Я догадался, кто ты, как только увидел тебя в Думесниле. Ты на него похожа, ты и говоришь, как этот старый лис, который все время меня выслеживал. Но теперь он для этого слишком стар.- На сегодня хватит, - сказал Эндрю, убирая блокнот. - Ступай за машиной, Мариса, погрузим в нее Ортиса и второго раненого - надеюсь, он еще жив. И побыстрее, иначе получишь пинка!Мариса пожала плечами, убрала револьвер и не спеша пошла к «пежо», засунув руки в карманы.- Людей к вам в отель послал не я, - сказал Ортис Эндрю, оставшись с ним наедине. - Это наверняка Альберто. Он совсем не так прост, как может показаться, он с самого начала вами манипулирует, чтобы сделать вашими руками то, что уже не под силу ему самому. Это ведь он организовал засаду? Вы - просто пешка в его игре.- Замолчите, Ортис, что вы несете? Альберто не имеет отношения к моему приезду в Аргентину. Я иду по вашему следу давно, с тех пор, как мне поручили это расследование.- Почему именно по моему следу?- Случайности жизни. Ваше имя фигурирует в досье, полученном редакцией газеты.- Кто же прислал вам это досье, сеньор Стилмен? Мне семьдесят семь лет, здоровьем уже нельзя похвастаться. Я готов провести последние годы жизни в тюрьме, это для меня будет даже облегчением. Но у меня две дочери, сеньор Стилмен, они ни в чем не виноваты, младшая понятия не имеет о моем прошлом. Если вы меня разоблачите, то приговорите не меня, а ее. Обнародуйте жалкую историю майора Ортиса, но, умоляю вас, не выдавайте меня. Если вы жаждете мести, то лучше бросьте меня здесь, на дороге, позвольте истечь кровью. Я буду вам только благодарен. Вы не представляете, каково это - участвовать в гибели невинных людей.

Эндрю опять достал блокнот, полистал, нашел фотографию и показал ее Ортису:- Узнаете эту девочку?При виде лица двухлетнего ребенка старческие глаза наполнились слезами.- Я ее вырастил.* * *Машина неслась по шоссе номер семь. После того как Эндрю и Мариса уложили Ортиса на заднее сиденье, он потерял сознание. Его телохранитель тоже находился на последнем издыхании.- Далеко до ближайшей больницы? - спросил Эндрю, оглядываясь на раненых.- До той, что в Сан-Андрес-де-Хилес, сорок километров, это полчаса езды.- Поезжайте быстрее, если хотите, чтобы наши пассажиры остались в живых.Мариса вдавила акселератор в пол.- Хотелось бы, чтобы и мы не погибли, - добавил Эндрю, хватаясь обеими руками за сиденье.- Не бойтесь, теперь, когда он во всем признался, я не желаю ему смерти. Он предстанет перед судом и поплатится за свои преступления.- Это меня сильно удивит.- Почему?- Что вы скажете на суде? Что вы добились от него признаний, приставив ему к голове револьвер? И когда вы дадите эти показания: до или после того, как сознаетесь, что мы намеренно спровоцировали аварию, приведшую к гибели человека? Если судья пойдет нам навстречу, то мы сможем попроситься в камеру к Ортису и продолжить с ним разговор...- Что вы болтаете?- Что вы с дядей заигрались и забыли, что существуют правила, которые лучше соблюдать. Мы замешаны в убийстве, а может, и в двух, если вовремя не доедем до больницы. Я даже не знаю, смогу ли опубликовать свою статью!- Это несчастный случай, мы совершенно ни при чем. Просто проезжали мимо и подобрали этих двоих - вот единственная версия, которой вы должны придерживаться.- В крайнем случае мы изложим ее в приемном отделении больницы. А вдруг Ортис очнется и выдаст нас еще до того, как мы успеем сбежать?- Вы готовы все бросить?- А как я объясню, откуда у меня все эти сведения? Мне что, признаться своей главной, что я участвовал в преднамеренном убийстве? Это именно то, что требуется моей газете! Твой дядя и ты перечеркнули несколько недель кропотливой работы!Мариса резко затормозила, машина под визг шин замерла поперек дороги.- Ты не можешь вот так взять и удрать в кусты.- Что еще мне остается? Провести десяток лет в аргентинской тюрьме ради торжества правосудия? Поезжай, пока я не взбесился по-настоящему, а то смотри, вышвырну тебя на дорогу!Мариса дернула рычаг передачи, машина рванула с места. Ортис застонал.- Только этого не хватало! - простонал Эндрю ему в тон. - Давай свой револьвер.- Решил его пристрелить, чтоб не мучился?- Нет, но ты меня очень обяжешь, если перестанешь пороть чушь.- Возьми в «бардачке».Эндрю завладел револьвером и обернулся, готовый нанести удар. Но поднятая рука медленно опустилась.- Нет, не могу.- Бей. Если он нас выдаст, нам конец.- Надо было думать раньше. Все равно он на нас донесет, как только сможет открыть рот.- Ты к этому времени успеешь сбежать из страны. Прыгай в первый же самолет до Нью-Йорка!- А ты? Он тебя опознал.- Как-нибудь выпутаюсь.- Нет уж, мы вместе в это вляпались, вместе и будем искать выход.Эндрю убрал револьвер.- Кажется, есть идея... Езжай быстрее и молчи, мне надо подумать.

К тому моменту, когда машина заехала под козырек приемного отделения больницы, Ортис снова потерял сознание. Мариса отчаянно загудела и крикнула появившимся на шум санитарам, что нужны еще одни носилки. Дежурному врачу она объяснила, что, проезжая мимо Гахана, они стали свидетелями дорожно-транспортного происшествия. Им с другом удалось вытащить из аварийного автомобиля двоих, но водитель погиб в огне. Врач велел медсестре связаться с полицией, попросил Марису его подождать и отправился в операционную, к раненым.Мариса ответила, что только уберет от входа машину и тут же вернется.* * *- Что думаешь делать дальше? - спросила она, снова выезжая на дорогу.- Ждать.- Блестяще!- Нам не нужно, чтобы он рассказал про нас, ему - чтобы мы рассказали про него. Один знакомый полицейский говорил мне, что задержать виновного, не поняв его мотивов, - только половина дела. Если Ортис донесет на нас, ему придется объяснять, зачем мы подстроили ему ловушку. Мы связаны одним секретом. Как только он придет в себя, я его навещу и предложу сделку.- Тогда он слишком легко отделается.- Поглядим, за кем останется последнее слово. Твой дядюшка - любитель карт, а я когда-то увлекался шахматами. А шахматисты умеют готовить упреждающие удары.