𝟐𝟓 𝐜𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫.

🎵𝐀𝐫𝐧𝐨𝐧 — 𝐓𝐞 𝐌𝐨𝐥𝐥𝐚.

С тех пор прошло несколько дней. Не то чтобы между Томом и Сарой что-то кардинально поменялось, но они явно стали ближе. Он чаще стал брать ее с собой, посвящать в свои дела, рассказывать о знакомых. А иногда, словно невзначай, делился своими размышлениями о том, как поступил бы в той или иной ситуации, всякий раз удивляя Сару глубиной своего ума.

Сара ловила каждое его слово, стараясь уловить суть и понять, что движет этим загадочным человеком. Она начинала понимать, что за внешней неприступностью скрывается очень глубокий человек. Ей нравилось, как он умеет анализировать ситуации, видеть разные стороны медали. Это было так не похоже на поверхностные суждения большинства ее знакомых.

Сара чувствовала, как постепенно рушится стена, которую Том воздвиг вокруг себя. Она становилась свидетельницей его уязвимости, его сомнений и его надежд. И чем больше она узнавала о нем, тем сильнее ей хотелось узнать еще.

И вот, она здесь. Снова в той самой комнате, отмеченной зловещей цифрой «12», но на этот раз не только с Томом. Напротив Сары сидела девушка. Ниже ростом, но крепко сбитая, с волосами цвета выгоревшего льна, достающими до груди. Во взгляде - сталь и неприкрытая серьезность.

- Помнишь, ты как-то сказала, что однажды я не успею тебя спасти, - не поднимая глаз, проговорил Том. Он сидел на стуле, лениво крутя в руке пистолет, словно это была какая-то безделушка. - Ну, так вот, я решил, что тебе пора научиться справляться самой.

"Да я всегда сама справляюсь, идиот", - подумала Сара, и усмешка тронула ее губы. Вслух она, конечно, ничего не сказала.

- Это Фрэнсис, - кивнул Том на девушку, стоявшую впереди. - Она научит тебя самообороне.

- Привет, - Фрэнсис легко спрыгнула со стула и, лучезарно улыбаясь, протянула руку. - Рада познакомиться. Том уши прожужжал о тебе.

Сара удивленно вскинула бровь:

- Я... тоже очень рада.

Том тут же встрял, не удержавшись от колкости:

- Ты слишком болтлива, Фрэнсис.

- А я не жалуюсь, когда ты целыми днями только о ней и талдычишь, - Фрэнсис игриво подмигнула Саре, бросив многозначительный взгляд на Тома.

Она тепло улыбнулась, сначала Тому, потом снова Саре. Теперь она не одна, и это согревало душу.

Каулитц демонстративно закатил глаза и отвернулся, всем своим видом показывая, как глубоко ему интересна эта женская болтовня.

Сара почувствовала, как щеки ее слегка порозовели. Неужели Том действительно говорил о ней? И что он мог говорить? Вопросы роились в голове, но она решила отложить их на потом. Сейчас было интереснее узнать, что же ее ждет.

Фрэнсис оказалась замечательным инструктором. Первое занятие было посвящено основам: как правильно стоять, как держать руки, куда смотреть. Сара с удивлением обнаружила, что за кажущейся простотой скрывается целая наука. Фрэнсис объясняла все четко и понятно, не сюсюкаясь, но и не перегибая палку. Было видно, что она знает свое дело.

Том наблюдал за ними из угла комнаты, скрестив руки на груди. На лице его не читалось никаких эмоций, но Сара чувствовала его пристальный взгляд. Ей хотелось показать ему, что она не боится, что она готова учиться и стать сильнее.

Принимая очередную позу, Сара чувствовала себя не в своей тарелке, но изо всех сил старалась расслабиться. Фрэнсис, словно скульптор, колдовала над ней, выставляя ноги, выгибая руки, а потом вдруг отпрянула, сделав несколько шагов назад.

Окинула её взглядом, недовольно качая головой и закусив губу.

Сара не выдержала:

- Ну, что опять не так?

Фрэнсис, проигнорировав её вспышку, лишь усмехнулась. Взглянула за спину Саре, где маячил Том, и отрезала:

- Тебе пора.

- С чего это вдруг? - возмутился тот. - С какой стати?

- Да пусть остается, - устало махнула рукой Сара, возвращаясь в прежнюю позицию и разминая затекшие кисти. - Лучше пусть молчит, чем ворчать будет.

Каулитц не удержался:

- Когда это я на тебя ворчал-то?

Сара обернулась к нему, огрызнувшись:

- Сегодня, придурок!

- Да ладно тебе, - Том сощурил глаза и сделал шаг вперед, словно собираясь начать наступление. - Я просто констатирую факты. Если бы ты хоть немного слушала меня, а не витала в облаках, глядишь, и руки бы так не затекали.

- А вот это уже перебор, - Сара скрестила руки на груди. - Я, между прочим, очень внимательно слушаю. И вообще, может, ты лучше пойдешь потренируешься где-нибудь, а то все советы да советы. Легко быть диванным критиком.

Фрэнсис, наблюдая за этим перекидыванием колкостями, тихонько хихикнула.

- Ну, ребята, может, хватит? А то сейчас искры полетят, и не от ударов, а от ваших взглядов.

Том, не отрывая взгляда от Сары, ухмыльнулся.

- Искры, говоришь? Ну, если только если эта истеричка не подожжет всё вокруг.

Сара покраснела, но не отступила.

- Да я тебя сейчас так подожгу, что ты до конца жизни будешь помнить.

- О, это звучит как обещание, - промурлыкал Том, приближаясь к ней еще на шаг. Между ними оставалось совсем немного пространства. - И я уверен, что ты умеешь держать свои обещания.

В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Фрэнсис не вмешивалась, наблюдая за развитием событий с интересом. Сара почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Она понимала, что эта перепалка - лишь маска, за которой скрывается что-то гораздо большее. И ей очень хотелось узнать, что именно.

Щелчок.

В голове вспыхнула идея. Яркая, дерзкая, безумная... И до жути привлекательная.

Том сверлил взглядом, она чувствовала это кожей, хоть и старалась не смотреть в его сторону. Выждав пару секунд, резко замахнулась, как учила Фрэнсис. Но не успела! Ее тут же сгребли в охапку, заключив в кокон из крепких рук Каулитца.

- Ты чего это на хозяина кидаешься? - весело проворчал Каулитц, крепче прижимая ее к себе.

- Ну признайся, почти получилось же?

Парень расхохотался:

- Ни за что.

Фрэнсис хлопнула в ладоши, лукаво улыбаясь:

- Над ударом тебе еще работать и работать, Сара. Слишком медленно.

Сара вывернулась из его объятий, демонстративно надув губы.

- Еще посмотрим, - пробурчала она себе под нос, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Эта словесная перепалка, неожиданные объятия - все это заставляло ее чувствовать себя живой, вовлеченной. Раньше в ее жизни не было столько драйва и эмоций.

Фрэнсис, поняв, что тренировка зашла в тупик, решила сменить тактику.

- Ладно, на сегодня хватит, - объявила она, похлопав в ладоши.- Сара, тебе домашнее задание: повторяй стойку и удары перед зеркалом. Том, а ты... ну, ты можешь дальше любоваться Сарой, если тебе больше нечем заняться.

Том фыркнул, но спорить не стал. Он подошел к Саре, взял ее за руку и повел к выходу из комнаты, даже не давая возможности попрощаться. Сара лишь успела обернуться и махнуть рукой, следуя за парне.

- Пойдем, покажу тебе кое-чт", - сказал он, усмехаясь.

Сара послушно последовала за ним, гадая, что же он задумал.

Они оказались в просторной комнате, заставленной различным спортивным инвентарем: боксерские груши, маты, тренажеры.

- Это мой личный спортзал, - пояснил Том, обводя помещение рукой.- Здесь ты сможешь тренироваться в любое время.

Сара была приятно удивлена.

- Только чур, никаких поблажек, - предупредил Том, глядя ей прямо в глаза.- Я буду следить за тобой, и если ты будешь лениться, пеняй на себя.

Сара улыбнулась в ответ. Она была готова к любым испытаниям, особенно если рядом с ней будет такой наставник.

Неожиданно он коснулся ее щеки, большим пальцем заправил выбившуюся прядь за ухо, и от этого простого жеста по ее телу пробежала дрожь, словно от прикосновения тока.

Сара затаила дыхание, боясь пошевелиться. Казалось, время остановилось, и в мире существовали только они двое, разделенные лишь тонкой гранью молчаливого напряжения.

Взгляд Тома скользил по ее лицу, задерживаясь на губах. Ей отчаянно захотелось сократить это расстояние, прижаться к нему, почувствовать его тепло. Но она стояла, как зачарованная, ожидая, что произойдет дальше.

Том медленно наклонился, его дыхание опалило ее щеку. Сара закрыла глаза, готовясь к поцелую. Но вместо этого она почувствовала лишь легкое прикосновение его губ к своему лбу. Открыв глаза, она увидела, как он отстраняется, с лукавой улыбкой на лице.

- Не ждала? - прошептал он, его голос звучал хрипло.

Сара почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не знала, что ответить. Слова застряли в горле, а сердце бешено колотилось в груди.

Том усмехнулся, заметив ее смущение. Он взял ее за руку и повел вглубь спортзала.

- Ладно, хватит на сегодня нежностей, - сказал он, подмигнув. - Пора приступать к тренировкам. Покажу пару упражнений, чтобы ты Фрэнсис завтра удивила. А то совсем расслабилась, бунтарка.

Он отвернулся, двинувшись к центру спортзала, а Сара, не отрывая от него взгляда, процедила в спину:

- Ну и козёл же ты.

Том остановился, не оборачиваясь.

- Что-то не нравится? - лениво бросил он через плечо, не скрывая довольной усмешки.

Сара подошла ближе, чувствуя, как в ней закипает смесь раздражения и возбуждения.

- Ты играешь со мной, - тихо сказала она, глядя ему в спину.

- А тебе не нравится? - повторил он вопрос, повернувшись к ней лицом. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас горели каким-то странным огнем.

Сара сглотнула, стараясь не выдать своего волнения.

-Нравится, - призналась она, глядя ему прямо в глаза.

Том сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними.

- Тогда почему ты злишься? - прошептал он, его дыхание коснулось ее губ.

- Потому что ты заставляешь меня терпеть, - ответила она, не отрывая взгляда от его глаз.

Том усмехнулся, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на влажных губах.

- Ожидание - это часть игры, Сара. Разве ты не знала?- он медленно провел пальцем по ее щеке, вызывая мурашки.- Чем дольше ждешь, тем слаще награда.

Сара перехватила его руку, сжимая ее в своей.

- Не думаю, что ты понимаешь, насколько я могу быть нетерпеливой.

В ее голосе звучала легкая угроза, но глаза выдавали совсем другое - желание. Она знала, что играет с огнем, но отступать не собиралась. Ей нравилось это напряжение, эта опасная близость.

Том наклонился ближе, его губы почти касались ее уха.

- Я уверен, что ты очень нетерпеливая. И именно это меня так заводит. Он слегка коснулся губами её шеи, заставляя Сару вздрогнуть.- Но я хочу, чтобы ты запомнила одно: в этой игре я устанавливаю правила.

Сара отстранилась, чувствуя, как ее щеки снова заливаются краской. Она не привыкла к такой напористости, к этой откровенной игре. Обычно она сама контролировала ситуацию, но с Томом все было иначе. Он ломал ее правила, заставлял чувствовать себя уязвимой и в то же время невероятно взволнованной.

- Что ж, посмотрим, на что ты способен, - выдохнула она, отпуская его руку. В ее голосе слышался вызов, который Том, казалось, с удовольствием принял.

Он отступил на шаг, оглядывая ее с головы до ног. В его взгляде читалось нескрываемое восхищение, но в то же время и какое-то хищное предвкушение.

- Увидишь, Сара, увидишь. Но сейчас пора тренироваться. Не будем тратить время на пустые разговоры. Если, конечно, ты хочешь завтра показать Фрэнсис, что из себя стоишь.

С этими словами он развернулся и направился к тренажерам, оставляя Сару стоять в замешательстве. Она чувствовала, как в ней борются два противоположных чувства: раздражение от его самоуверенности и желание продолжить эту опасную игру.

Но, в конце концов, любопытство взяло верх. Сглотнув, она последовала за ним, готовясь принять его правила. Не полностью, конечно.

***

2003.

- То есть, клан ты мне не отдашь? Вот так просто?

Сын вернулся к отцу, и в глазах его снова горел огонь наследника, жаждущего взять бразды правления кланом в свои руки.

Отец усмехнулся, наблюдая за этой вспышкой. Он знал этот огонь, он сам когда-то горел им, обжигая все вокруг. Но годы научили его, что этот огонь часто слеп и разрушителен. Слишком много жертв было принесено на алтарь амбиций, слишком много крови пролилось из-за жажды власти.

Мужчина напротив устало потер переносицу, всем видом показывая, что этот разговор порядком ему надоел. Тяжело вздохнув, он посмотрел на парня и отрезал:

- Нет. Ты еще слишком зелен и глуп для такой ответственности.

Парень не выдержал. Словно пружина, он вскочил со стула, так что тот с грохотом рухнул на пол. Кулак с силой обрушился на стол, и взбешенный крик разорвал тишину кабинета:

- Я твой старший сын, мать твою! По праву рождения я - наследник клана!

Мужчина, разъярённый, вскочил следом за сыном, злобно выплюнув слова.

- Право рождения? Ты хоть знаешь, что это такое - клан? Это не игрушка, не наследство, которое можно проматывать и прожигать! Это ответственность за сотни жизней, за будущее нашего рода! Ты к этому готов? Нет! Ты думаешь только о себе, о своей власти, о своих желаниях!

Парень сжал кулаки до побелевших костяшек. Ярость клокотала внутри, но он старался держать себя в руках.

- Я докажу, что достоин, - процедил он сквозь зубы. - Я стану сильнее, мудрее, сделаю все, чтобы клан процветал. Дай мне шанс, отец.

Мужчина покачал головой, в его взгляде читалась печаль.

- Шанс? У тебя было шесть лет, чтобы доказать свою ценность. И что ты сделал? Кутил, развлекался, проматывал деньги клана. Ты не понимаешь, что значит быть лидером. Ты не понимаешь, что значит жертвовать собой ради других.

- Значит, ты окончательно решил? - тихо спросил парень, в его голосе слышалась горечь.

- Да, - твердо ответил мужчина. - Клан возглавит твой брат. Он готов к этой ответственности. А тебе я советую повзрослеть. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, что значит быть достойным наследником. А пока - уходи. Мне нужно работать.

Слова отца будто ударили парня обухом по голове. Ярость вскипела в нем мгновенно. С рыком, больше похожим на звериный, он отшвырнул стул, и тот с треском разлетелся о стену. Подскочив к отцу, он вцепился в его пиджак, дергая на себя.

Вперившись в лицо, процедил сквозь зубы, словно яд:

- Вилсон этого не достоин. А я - да.

- Вилсон, в отличие от тебя, хоть пальцем шевелил. А ты только жизнь прожигаешь.

Отец резко схватил сына за руки, отрывая их от своего пиджака. В глазах полыхнул гнев, но он сдержался, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал от ярости.

- Убирайся. Сейчас же. Пока я не вызвал охрану. Ты перешел все границы. Я не хочу видеть тебя здесь.

Парень оскалился, обнажив зубы в хищной усмешке. Ярость в его глазах затмевала разум. Он понимал, что перегнул палку, но остановиться уже не мог. Слишком долго он терпел это унижение, слишком долго жил в тени брата.

- Пожалеешь, - прошипел он, разворачиваясь к двери. - Еще пожалеешь о своем решении. Я докажу тебе, что ты ошибся. И когда я стану сильнее, когда клан будет у моих ног, ты будешь умолять меня о прощении.

Хлопнув дверью так, что в кабинете задрожали стекла, Парень вылетел из комнаты. Ярость клокотала в его груди, требуя выхода. Он шел по коридору, не видя ничего вокруг, пока не оказался на улице. Холодный ветер обдал его лицо, немного остужая пыл.

Сжав кулаки, парень остановился, глубоко вдыхая морозный воздух. Ярость постепенно отступала, уступая место холодной, расчетливой злости. Он действительно перегнул палку, это факт. Но отступать он не собирался.

Слишком много поставлено на карту, слишком долго он мечтал о власти. И Вилсон... ненависть к брату вспыхнула с новой силой. Всегда он был лучше, всегда отец ставил его в пример. Но теперь все изменится.

Он усмехнулся, представив себе лицо отца, когда он, униженный и сломленный, будет умолять его о пощаде. Эта мысль согревала душу, подпитывая его решимость. Он докажет, что достоин, пусть даже для этого придется пойти по головам.

Он найдет способ свергнуть Вилсона и занять его место. Он станет тем лидером, которого заслуживает клан. И пусть весь мир горит в огне, если это потребуется для достижения его цели.

Парень достал телефон и набрал номер. В трубке раздались гудки, и через несколько секунд ответил знакомый голос.

- Мне нужна твоя помощь, - проговорил он, и в его голосе звучала такая уверенность, что у собеседника не возникло ни малейших сомнений.

С этого момента началась новая игра. Игра, где ставки были высоки, а правила отсутствовали. Игра, в которой победит сильнейший. И парень был уверен, что этим сильнейшим будет он. Он докажет отцу, докажет Вилсону, докажет всему миру, что он достоин власти. И ничто не сможет его остановить.

Закинув голову, парень глубоко вдохнул, и в его глазах вспыхнул огонь. Огонь амбиций, огонь жажды власти, огонь мести. Огонь, который поглотит все на своем пути.

***

2008.

Вечер опустился на город мягким бархатом, заглядывая в окна теплым светом фонарей. В квартире тихо, только мерное тиканье старых часов нарушает покой. Алисента сидит в кресле, укутавшись в плед, и смотрит на спящего сына. Его щеки чуть порозовели от жара, дыхание неровное, с присвистом.

Двенадцатилетний Кай болен - порок сердца. Болезнь выматывает, забирает силы, превращая обычные детские радости в недоступную мечту.

Сегодня был тяжелый день: капризы, слабость, отказ от еды. Мама еле уговорила его выпить лекарство, включила любимый фильм, погладила по голове, пока он не уснул.

В такие вечера она чувствует себя особенно одиноко. Хочется выть от бессилия, кричать от отчаяния, но нельзя. Кай все чувствует, все понимает. Ему нужна ее поддержка, ее любовь, ее спокойствие.

Она встает, тихонько подходит к кровати, поправляет одеяло. Лунный свет скользит по его лицу, делая его еще более хрупким и беззащитным. Алисента целует Кая в лоб, шепчет:

- Все будет хорошо, мой мальчик.

На кухне закипает чайник. Алисента заваривает себе чай с ромашкой, садится у окна. В голове - мысли, одна мрачнее другой. Но она отгоняет их. Сегодня был трудный день, но завтра будет новый.

И она сделает все, что в ее силах, чтобы этот новый день был лучше предыдущего. Для Кая, для себя, для их маленького мира, который они так бережно охраняют от жестокости жизни. В конце концов, любовь - самое сильное лекарство. И у нее его в избытке.

За окном тихо шелестят листья деревьев, словно вторят ее мыслям. Алисента делает глоток чая. Тепло разливается по телу, немного успокаивая. Она вспоминает моменты, когда Кай был здоров, когда они вместе бегали по парку, смеялись и играли в прятки. Эти воспоминания - как лучик света в темном царстве ее переживаний.

Она знает, что нельзя жить прошлым, нужно смотреть вперед. Но как это сделать, когда будущее такое непредсказуемое и страшное? Врачи говорят о необходимости операции, но Алисента боится. Боится за сына, боится за исход.

Но она понимает, что нельзя поддаваться страху. Нужно действовать, искать возможности, верить в лучшее. Она достает телефон, открывает форум для родителей детей с пороком сердца. Там она находит поддержку, советы, истории выздоровления. Это дает ей надежду.

Алисента невольно вспомнила Сару. Свою первую дочь, плод первой любви, как ей тогда казалось. Дочка часто закатывала ей истерики, твердила, что Алисента брата любит больше.

Алисента отмахивалась, уверяла, что это не так. Но со временем поняла - Сара права. Сын... она и правда любила сына больше. Может, потому, что безумно боялась его потерять. Боялась, что ему не достанется достаточно любви, ведь врачи сказали, если не сделать операцию, он вряд ли доживет до пятнадцати.

И дело было не только в том, что Кай был ее больным ребёнком, ее надеждой на будущее. Сара была похожа на отца, на Дэвида.

В ней чувствовалась эта холодная расчетливость, жажда власти, что так пугала Алисенту в ее собственном отце. Кай же был... другим. Более мягким, более человечным, что ли.

Хотя, конечно, и в нем хватало честолюбия. Но это было другое честолюбие, более здоровое, более естественное.

Сара... Сара всегда оставалась для нее загадкой. Она любила ее, конечно, но это была какая-то другая любовь, более сложная, более противоречивая. Любовь, смешанная со страхом и непониманием. И Алисента знала, что никогда не сможет полностью понять свою дочь, так же, как Сара никогда не сможет понять ее.

И это знание причиняло ей боль. Боль, которую она тщательно скрывала за маской сильной и уверенной в себе женщины. Но боль, которая всегда была с ней, как тень, напоминающая о том, что она не идеальна, что она тоже совершает ошибки. И что эти ошибки могут иметь ужасные последствия.

Алисента вздохнула, отгоняя воспоминания. Прошло уже столько лет, а все равно, как ножом по сердцу. Сара выросла, уехала, и теперь они виделись редко. Слишком много между ними было недосказанности, обид, старых ран, которые так и не зажили. Алисента понимала, что виновата сама. Она так и не смогла стать для Сары той матерью, в которой та нуждалась.

Иногда, глядя на Кая, она видела отблеск Сары. Тот же упрямый взгляд, та же гордость, та же ранимость, спрятанная под маской безразличия. И Алисента боялась. Боялась, что и с Каем повторится та же история. Что она снова совершит ошибку, которая сломает жизнь ее ребенку.

Она старалась быть лучше, старалась дать Каю все, что недодала Саре. Но получалось не всегда. Страх за его здоровье, страх его потерять, постоянно давил на нее, сковывал ее движения, не давал ей быть просто матерью, любящей и заботливой.

Алисента понимала, что должна отпустить прошлое. Должна перестать сравнивать Сару и Кая. Должна принять их такими, какие они есть. Со всеми их достоинствами и недостатками. Но это было так сложно. Слишком глубоко в ней сидела вина, слишком сильна была боль.

И все же, она продолжала бороться. Бороться за своих детей, за свое будущее. Бороться с собой, со своими страхами и сомнениями. Потому что знала, что только так она сможет обрести покой и счастье.

И, может быть, однажды, ей удастся наладить отношения с Сарой. И тогда, она сможет сказать ей все, что так долго держала в себе:

«Я боюсь тебя, дочка».

***

https://t.me/anuraq — тгк.klochonn — тик ток.