Глава 23

«В любви всегда есть доля безумия. Но и в безумии всегда есть доля размного»,Фридрих Ницше

Рекомендую к чтению песню:Ron Rope – A Drop In The Ocean

Flashback— Тебе нужно это, Сара, понимаешь? — отец кричал на меня, когда я отказывалась ехать в клинику для душевно больных. Хотя, моя душа и правда, больна. Она тосковала по Лиаму и боялась за его жизнь. Поэтому могла бы смело отнести себя к душевнобольному человеку. Но я не псих!— Пап, зачем мне это? Не могу пить эти таблетки дома? Ездить на процедуры? Я не хочу бросать учёбу, — объясняла свою позицию, лёжа в своей кровати, прижимая к себе колени.— Там будет полный контроль над твоим здоровьем. Ну, посмотри на себя! — он указал пальцем в мою сторону и покачал головой, — Ты ничего не ешь! Похудела до изнеможения. Да ты даже с кровати с трудом встаёшь. Перестань убивать себя из-за какого-то мальчишки! — Джон повысил голос, и я закрыла глаза. Мне так хотелось сказать ему, что знаю о его, якобы работе. Но помню, как обещала Лиаму молчать. Образ вспыхнул в моей голове так неожиданно, что не успела опомниться. Что с ним? Как он там сейчас? Я разрывалась между желанием знать... и желанием не знать, съёжившись при одной только мысли, что с ним там творят. Когда-нибудь чувствовали себя пустой? Это не просто пустота, а именно опустошённость. Когда ты не можешь: плакать, говорить, есть, улыбаться, ходить. И внутри у тебя ничего нет. Как будто всё это вынули и спрятали. Вот сейчас у меня так же. Я потеряла того, кто был моим смыслом жизни. Он — надежда, которая дарила мне счастье и напутствие. С ним была живой.— Хорошо! Я лягу туда! Один вопрос! Сколько должна находиться там? — мне удалось приподняться на локтях. Слегка подташнивало, но, думаю, это из-за упадка сил.— Пару месяцев. Обещаю, тебе станет лучше. Ты сможешь успокоиться, — он улыбнулся, и я кивнула.— Собирайся, — отец направился к выходу.— Прямо сейчас засунешь меня туда? — жалобно отозвалась, в надежде, услышать отрицательный ответ.— Да, Сара! Быстрее, собери нужные вещи. Если что-то понадобится — привезу тебе остальное.

FlachBack

***

Автор.

— Мы провели нужные нам анализы. Сара, милая, ты можешь идти. Там тебя встретит Мария. Она поможет обустроиться, а я поговорю с твоим отцом, хорошо? — мужчина в белом халате, кивнул девушке на дверь, и она покорно поплелась на выход. К ней подошла женщина, лет пятидесяти пяти и мило улыбнулась. Это была первая искренняя улыбка, которую она увидела, находясь здесь. — Привет, милая, — она приобняла её и повела на второй этаж. В их окружении были люди, которые вели себя крайне непонятно. Кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то бился головой о стену, кто-то летал и кричал, остальные же беспрерывно болтались из стороны в сторону по длинному слабо освещаемому коридору. Она напугалась и опустила голову, с намерением не видеть происходящее. Тем временем, в ординаторской находился Джон, который нервничал и беспрерывно стучал ногой. — Анализы в норме, мистер Уилсон, кроме одной проблемы, — доктором оказался молодой парень, лет двадцати пяти. Он был серьёзен и уставился на отца Сары. — Что случилось? — Джон опешил и сложил руки на стол, пытаясь заглянуть на анализы, в которых ни черта не понимал. — Она беременна. Почти семь недель, — заключил доктор, — Что делать с ребёнком? — парень выжидающе смотрел на Джона. Тот поник, размышляя о поступившей в его мозг информации. Он издал преувеличенно тяжёлый вздох. Не сразу сообразил, что ответить, поскольку ожидал не совсем таких результатов. Но когда поднял голову, то с уверенностью проговорил: — Убрать.

Лос-Анджелес, штат Калифорния, психиатрическая больница Санта Роза (св. Розы)

С того момента, как отец избавился от меня, похоронив в стенах этого унылого места, прошло чуть больше месяца. За это время многое изменилось. Начну с самого начала. Мой, так называемый, любимый папочка, сказал, что я тут для того, с целью полечить своё состояние. Видите ли, стала слишком нервной. Но поняла, что всё это не правда. Поначалу мне каждые четыре часа давали маленькую таблетку, которую должна была пить, находясь под наблюдением санитара. Затем раз в день водили на электроток, где мой мозг некоторое время отключался, и я проваливалась в воспоминания. Эти таблетки странно влияли на меня, потому что жутко тошнило, и кружилась голова. Снились очень странные и непонятные сны. Громко стала разговаривать во сне, а иногда даже ходила. После, некоторые воспоминания плыли у меня в голове. Тогда начала постепенно вникать в то, что затеял отец. Мария — медсестра, которая следила и ухаживала за мной. Так же была в курсе, и объяснила мне всю суть моего пребывания в этом загадочном местечке. Любезно поведала, что отец хочет стереть воспоминания о Лиаме. Считаю, что она хороший человек. Поэтому, мы с ней решили хитрить, чтобы спасти меня и мои воспоминания. Когда мне приносили таблетки, то я прятала их под губу, запивая водой. Санитар проверял рот и убеждался, что все чисто, тогда покидал мою палату. Я выплёвывала таблетку и прятала под матрас. Мария приходила вечером и забирала их, уничтожая все улики. Она стала мне роднее всех, защищала, как мать никогда не делала этого. Люди, которых я считала друзьями, не появлялись, хотя отец сказал им, где нахожусь. Он — единственный, кто навещал меня раз в полторы недели. Я плавала в догадках, что Джон ни черта не сказал никому, чтобы не испортить план. Не думаю, что Лили не захотела меня видеть. Или же Скарлет? Девушка ревела все время, что Лиама не было. Конечно, узнать точно не могла. Оставалось лишь ждать, когда смогу покинуть это место. Мне приходилось делать вид, что меняюсь, иначе меня бы посадили под жесткий контроль. Пару раз пыталась сбежать, но все выходило боком. Мария обещала найти способ, как незаметно ускользнуть отсюда. Эта мысль не выходила из головы. Наверное, глупо рассчитывать на подобное. Но когда находишься взаперти, не имея доступа к реальности, ничего не остается, как посеять зернышки надежды. Других возможностей и вариантов у меня не было. Лиам не выходил из моей головы. Каждый день думала о нем. Боясь самого худшего, что могло бы случиться там с ним. Отец, когда приходил, не давал даже возможности задать хоть один вопрос. Как только начинала, тот сразу же перескакивал на другую тему. Или просто отвечал "пока неизвестно". — Сара, ты куда пропала? — маленькая девочка, которая сидела напротив меня, смешно коверкала слова, от чего улыбнулась. Малышку звали Кэролайн, но мне и Марии она разрешала называть её Кэр. Ей было всего шесть лет. На удивление, девочка была умнее своих сверстников, но так же оставалась сиротой. За все время пребывания здесь, видела многое, что порой не видит человек, за всю свою жизнь. Первые ночи не могла уснуть, так как боялась находиться в сонном состоянии, оттого что душераздирающие крики доносились почти из каждой палаты. Но все ко всему привыкают. Здесь был мужчина — Чак, который считал себя Наполеоном. Лорен, который говорил, что он — кувалда и мог разбить головой стену. Женщина — Мэри, которая считала себя Афродитой, и носила простынь на голом теле, проповедуя, что это божье одеянье. Девушка — бабочка, по имени Трейси. Бабочкой прозвали, потому что она бегала по всей больнице и размахивала руками. Но были и такие, как я. Поначалу адекватно ходили по коридору, отлично разговаривали. А спустя какое-то время становились легко внушаемыми людьми, в которых можно было поселить любую другую личность. Я боялась. Очень боялась. Девочка Милли, которая находится тут с десяти лет, считает себя Мерлин Монро. В первый день нашего знакомства, она порхнула на мою кровать, складывая руки на коленях, важно выгибаясь в спине. Мне стало неловко от долгой паузы, что решила заговорить первой, после чего у нас удался разговор. Девушка назвала меня красавицей, поэтому я вдруг стала её сестрой. — Я тут, — наконец прошептала ей на ушко, поглаживая девочку по волосам. — Ты поправилась, Сара, — она посмотрела на мой кругленький еле заметный живот. И правда, странно. Ела не так много, но испытывала голод практически всегда. Из-за чего Мария тихо приносила мне домашней еды. Я поправлялась почти каждый день, что пугало меня. Таблетки никакие не пью, а двигаюсь много. В чем проблема? — Да, меня это пугает. — У моей старой приёмной семьи была девочка. Так вот у неё был большой живот. Она говорила, что там рождается новая жизнь. Представь, что у тебя тоже там малыш, — Кэр смешно разговаривала, и мне было сложно разобрать её слова. Вот уж кем, а счастливицей себя не чувствовала. Я принялась расхаживать вдоль стены, где рядом был столик, за которым малышка что-то усердно вычерчивала. Из головы не выходили слова Кэр. Хотелось бы узнать больше. Любопытство вновь берет вверх и, кинув, едва ли не бегом бросилась к Марие. Процедурный кабинет открыть самой было невозможно, оттого что она была без ручки. Маленькая дырочка, в которую санитары и врачи, вонзали металлическую палочку, покрутив, можно открыть дверь. Такой я не владела, поэтому громко и беспрерывно постучала. Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти ответ самому, но сделать этого не получилось. Женщина вышла с таким видом, как будто ей просто понадобилось в туалет, и оглядела коридор. Нельзя было, чтобы кто-то знал о нашей тесной связи. — Да, солнышко, что случилось? — она настороженно посмотрела на меня. — Мария, скажи мне! Могу быть беременной, если парень кончил в меня, когда овуляции вовсе не было? — задала ей личный вопрос. Женщина смутилась, но не удивилась. Мне было вовсе не постыдно говорить ей такие вещи, потому что считала её своей второй мамой. — Сара... Нам нужно поговорить, — она взяла меня за руку и повела в сторону моей палаты. Мы зашли и я села на край кровати, складывая руки на коленях. Мария присела рядом, слегка приобняв. — Месяц назад, когда у тебя брали анализы, то один из них, кое-что показал. Произошёл сбой в твоём организме из-за беременности, — она говорила это тихо, а я раскрыла глаза от удивления. Эти слова не звучали как обвинения. Не может быть... Лиам. Прислонив руки к животу, сильно зажмурилась, чтобы сдержать слезы. — Твоему отцу сказали об этом. На что он ответил "Убрать", — продолжила та, и я вскочила с кровати, хватаясь за волосы так сильно, что писк сорвался с моих губ. Как он мог! Я становилась все бледнее и бледнее, и вдруг поняла, что мне просто невыносимо мерзко видеть и слышать своего отца. Мария пыталась разбавить мои впечатления, но выходило у неё не достаточно хорошо, чтобы это смогло меня отвлечь. — Почему он тогда во мне? Мария встала и прижала меня к себе, утешительно поглаживая по спине. Я чувствовала её любовь ко мне. Она стала мне мамой, которой у меня толком никогда не было. — Я не позволила им, милая. Ты же знаешь, как мои родители заставили меня избавиться от ребёнка. Что потом не могла больше иметь детей. Муж ушёл, оставив совсем одну, — женщина тоже всхлипывала, покачивая головой. Мне пришлось отстраниться, чтобы вытереть ей слезы. — Я с тобой. Мы вместе, — я взяла за руку и через слезу улыбнулась. Положив руки на живот, смотрела в потолок. Я думала о Лиаме... Он отец нашего ребёнка. Эта мысль так будоражила меня, что готова была плясать от радости. Но зная, где сейчас дьявол и что он переживает, сразу же откинула эти мысли. Жив ли? Невольно заплакала. Никак не могла отвлечься от представлений о том, как дальше быть. Но твёрдо решила успокоиться и взять себя в руки, поспешно стирая с глаз слезы. Мне теперь нельзя плакать, ради нашего малыша. Его отец сильный, он все сдержит. Я верю, что он выберется и найдёт меня. Спасёт нас. Он обещал быть рядом.

Бруклин, Нью-Йорк.

POV Лиам

Я свободен. Поверить не могу... Месяц тюрьмы. Уже невольно начал думать, что сдохну там. А теперь я стою перед дверью её дома и не решаюсь позвонить. Что она думает обо мне? Нужен ли я ей такой? Ссадины и синяки до сих пор красуются по всему моему лицу. Про тело боюсь говорить, оттого что все тату, которые покрывали меня, были ярко-лилового, изредка темно-синего отлива. Попытка сосредоточиться на разговоре с ней не слишком удалась. Я откидываю мысли в сторону, чтобы не запугать себя ещё больше. Звоню в дверь. С минуту была тишина. Звоню ещё, и вот на этот раз звуки за дверью заставили мой желудок связаться в тугой узел. Только бы увидеть её. Только бы она. Послышались шаги и, когда дверь открылась, то я увидел улыбающегося Джона. Отчаянно пытался придумать любой повод, чтобы он позвал Сару, но в голову ничего не шло. Я догадывался, что после тюрьмы мужчина будет категорически против наших с ней встреч. Об этом уже мой отец меня успел уведомить. — Привет, Лиам, — он впускает меня в дом и обнимает, не так уж и дружелюбно, но я видел, что он старается, — С возвращением, какими судьбами? Он издевается? И, разумеется, в глазах у меня немедленно зарябило. Дурнота от его тона лишь усилилась. — Здравствуйте, я к Саре, — оглядываюсь по сторонам. — Ох, Лиам, — ни секунды не колеблясь, он потянул руки к своей голове, цепляясь за волосы. — Что случилось? — выпрямляюсь с решительным видом, не собираясь отступать. Испугался того, что она с собой могла натворить. Я помню её крики, когда меня уводили после суда. Они до сих пор болью режут моё сердце. — Она уехала, больше месяца назад. Я задохнулся, в буквальном смысле. — Не может быть! — закричал я, — Что вы сделали с ней? — взяв его за воротник, жёстко притягивая к себе. Мои руки сводило от боли, которую приносили мне удары и порезы надзирателей тюрьмы. — Ничего! Она не стала ждать тебя и уехала в Манхэттен. Учиться, — пока он говорил наши глаза несколько раз встретились, но он ни разу не задержал на мне взгляд достаточно долго, чтобы я успел что-то в нем прочитать. Если бы не знал Сару, то поверил в это дерьмо, что он так яростно лил мне в уши. Хорошо. Я сделал максимально серьёзное лицо, чтобы показать Джону, что верю ему. — Простите. Я понимаю её. Мне нужно домой. Хочу принять нормальный душ и переодеться, — улыбнулся, медленно ослабив хватку, отпускаю мужчину на пол.

***

Зайдя в дом, встретил тишину. Я решил воспользоваться моментом, поэтому мигом побежал в кабинет отца. Пройдясь, вспомнил былые времена: как запирался здесь пьяным и рылся в его вещах, как трахал здесь телок и потом получал по морде и, здесь впервые встретил Джона — такого же урода, как и мой отец. Они её убрали, отдалили нас. Но куда? Я попытался сдержать слезы, но несколько слезинок все же вырвались... Прошёл к столу, на котором аккуратными стопками были сложены различные папки и бумаги. Хотелось снести здесь абсолютно все. Ярость, которая внутри меня разгоралась с каждой секундой, сдержать было невозможно. Сжав руки в кулак, сосредоточился на Саре. Я был уверен, что среди всей этой дряни, есть то, что мне нужно. Осталось лишь понять, куда он мог спрятать нужную информацию. Понятно было то, что с первого раза найти не удастся. Дэвид был не тем человеком, который плохо прятал скелеты в своём шкафу. В голову ничего не приходило, как начать рыться в папках, читая лишь крупные жирные слова, которые возглавляли начатые текста. В моем понимании считал, что будет подсказкой. Я видел разнообразные досье людей: некоторые мне были знакомы, поэтому немного медлил, вспоминая, как уничтожал их личность; остальных же просто кидал на пол. Буквально через минуту начался хаос: бумаги летели в разные стороны, приземляясь, куда не попадя; папки, которые разрывал, так же летели за мою спину. Взяв в руки фиолетовую папку, кинул ею в сторону остальных. Когда она приземляется, то из неё разлетаются листки, не привлекая моё внимание. Взглянув уголком глаза в ту сторону, где была та самая папка, остановился. Красивое бледное лицо, пухлые румяные щеки и яркая лучезарная улыбка. Любимые блестящие глаза, каштановые волосы, спадающие на сильно выпирающие ключицы. Я обомлел. Моё дыхание перехватило и, пал на колени рядом с фотографией, трепетно хватая за её края. Приложил палец к её губам и заглянул в глаза. Этого не ожидал, но меня вдруг затопила волна льда. Мне хотелось что-нибудь расколотить. Я поднялся, держа в руке фото. Мои глаза забегали по комнате и вдруг, остановился на застеклённой полке, где отец хранил мои кубки. С детства отец отдавал меня на различные виды борьбы, где стремился быть лучше всех. Я взобрался на спинку дивана, который стоял у стены и, достигнув полки, задержался. Несколько раз моя рука соскальзывала, но все же смог открыть. Довольно улыбнувшись самому себе, скидываю содержимое на пол. Взяв кубок, вручённый мне тренером за первое место в чемпионате по карате, с ловкостью ударяю им об угол стола. Кусочек отломился, и почувствовал в сердце укол. Вместе с кубками кололось и моё сердце. Раз за разом. Удар за ударом. Мне становилось легче, но глядя на любимые глаза, ярость вспыхивала вновь. Я вернулся к папке, откуда выпала фотография Сары. Стало понятно, что это медицинская карта, когда я прочёл папин почерк. К ней была прикреплена мини фотография девушки, которая раскрасила мою жизнь в цвета. В тюрьме, понял, что люблю её, где времени подумать уйма. Я задумывался над её словами. Вспоминал, как обижал и делал больно. Мне удалось жить там благодаря образу, который, кажется, навсегда останется в моей голове. На другом фото не узнавал её: впалые скулы; осунувшееся лицо; волосы потускнели; ключицы торчали так, что, казалось, лишь кожа покрывала их. Фото было сделано по грудь, но все равно заметил, что-то неладное. Я быстро принялся читать информацию, чтобы разобраться... — Сара Уилсон, восемнадцать лет. Признана невменяемой и была направлена на реабилитацию в психиатрическую больницу, по адресу Лос-Анджелес... — мне не удаётся дочитать, как отец входит в кабинет, громко стукнув дверью. Все бумаги, которые держал в руках, посыпались вниз. — Вернулся уже, — отец был навеселе. Причина его веселья мне была ясна. Конечно, они смогли провернуть свой план. Отцу был нужен старый Лиам. Хорошо. Я поднимаю высокомерно голову и, молча прохожу мимо. Не удержавшись, со всей силы толкаю его плечом. Отец ухмыляется и проходит в кабинет, поднимая карту Сары. Он глядит на меня краем глаза, пряча фиолетовую папку в сейф. Ублюдок.

***

Весь день я звонил парням и назначал им встречу, чтобы мы все принялись искать Уилсон. Так же, позвонил её подружкам, которые не знали ничего о ней. Единственное, что им было известно — она уехала в Манхэттен. Чёртовы уроды... Вечером все собрались. Весь день я пытался придумать план, который точно поможет мне найти мою малышку. Объяснил всем всю ситуацию. Так же объяснил, что придется попотеть, ведь искать нужно в Лос-Анджелесе. Все согласились помочь. Я никого не принуждал, потому что теперь у моей банды новый и улучшенный главарь. Решил, что больше не стану псом, которого растил во мне отец. Завтра мы отправимся всей толпой в пункт назначения. Разузнал про все возможные больницы Лос-Анджелиса. Их вылезло огромное количество. Подумал о Саре, которая вынуждена терпеть все муки. Даже представить себе не мог, что с ней там могут делать. Нам понадобится неделю, чтобы хоть что-то откопать.

***

Я обязан найти её! Дал обещание, которое всеми возможными силами, сдержу. Сжав кулаки, откинул голову на спинку сидения и закрыл глаза. С каждой минутой все больше терялся в воспоминаниях о ней. Приехали мы на следующий день, ближе к вечеру. Всю дорогу думал о ней и пил виски, сидя на заднем сидении.

Лос-Анджелес, штат Калифорния, ПБСР (психиатрическая больница Святой Розы) Спустя четыре дня

Автор Девушка лежала на кровати и поглаживала свой живот. Изо дня в день, мечтая о том, что скоро приедет тот, кого она полюбила больше жизни. Он разорвет всех, кто будет находиться на его пути. Войдет в палату, толкая ногой дверь... Дверь открылась и заглянула Мария, с улыбкой на лице. Девушка закусила губу и опустил голову. Это был не Лиам. Ей никак не удалось скрыть свое недовольство. Более или менее, тело её освоилось в новом климате и режиме. Бесконечный топот ног, крики больных и ёрзания по всему коридору. — К тебе посетитель, — она подмигнула ей, на что девушка вскочила с кровати, словно ошпаренная кипятком. Её мысли снова заполонил Лиам, который с букетом цветов, ожидает в холе. Сара присела на край кровати, слегка поправляя свою сорочку и откинув волосы назад, облизнула свои пересохшие губы. В палату вошел парень, который опешил, застывая на месте. Его глаза округлились, когда увидел Сару. Это был Уилл. Он поверить не мог, что нашел её. Из всей банды, именно он смог найти принцессу, запертую в башне, злобным отцом — колдуном. — Привет, — он подошел к девушке и заключил в объятья. Она тряслась. На мгновение, девушка задалась вопросом, не один ли он приехал. С ним Лиам? — Как ты тут? — она посмотрела на него, отстраняясь. — Твой отец сказал, что ты тут, — парень безмятежно пожал плечами. — Не было времени прийти. Прошу, прости, — Уилл решил воспользоваться информацией, которую дал Лиам. — Как Лиам? Что с ним? Он жив? — девушка сразу же набросилась на него с вопросами о том, кого Уилл ненавидел всем своим сердцем. Шатен не раз представлял его убийство. Парня раздражало это. — Его выпустили несколько дней назад.Дэввид постарался, — парень ухмыльнулся. — Он знает где я? Он придет? Он пришел с тобой, да? — в глазах девушки загорелся огонек, который шатен прежде не видел. — Нет. Лиаму, — он прокашлялся, делая вид, словно ему тяжело об этом говорить, — Слегка не до тебя. Я предлагал ему поехать со мной, но он не согласился. Сказал, что хочет погулять. А ему ты слегка надоела. Внутри девушки что-то больно кольнуло и она расплакавшись, не могла поверить ему.

***

Уилл ушел, обещая, что вернется к ней вскоре. Саре никак не удавалось, прекратить свой плачь. Её сердце было разбито на миллион кусочков. Она свернулась калачиком на своей кровати и, лила свои слезы на подушку. Лиам оставил её. Она не могла поверить, что опять обожглась. Доверять человеку, было самым глупым, что она когда-либо делала. В палату вошла Мария и осторожно села рядом, поглаживая её по ноге. — Не плачь, всё будет хорошо. Держи, позвони ему, — она протянула телефон и Сара сразу вскочила. — Как тебе удалось? — она взяла телефон и набрала номер. Женский голос в трубке оповестил, что абонент недоступен, переходя на автоответчик. Сердце девушки приняло бешеный ритм, когда она услышала его голос. Приступ панической атаки подступал к горлу. Девушка швырнула трубку Марие, вновь падая на кровать. — Ты должна думать ещё и о нем, — она указала на живот девушки. На то, чтобы добиться от неё понимающей грустной улыбки, у женщины ушло около десяти минут. — Мне нужно бежать! Я должна лично убедиться! Да просто сказать ему о ребенке, Мария! Давай сделаем это. Помоги мне, прошу тебя! - вскочив с кровати, Сара упала перед женщиной на колени и молила. Истерика была такой, что слышно было на соседних этажах. Мария, слегка скрипя своими старыми коленями, приземлилась рядом, быстро притягивая к себе малышку. У женщины сильно болело сердце за её бедняжку. Как поняла, что девушке не хочется ведать ей о душевной боли, медленно поднялась вместе с шатенкой. Бережно уложив её на кровать, погладив по плечу в знак сочувствия, направилась к выходу. Перед тем, как выйти, Мария осторожно повернулась: — Можно сделать это через пять дней. В субботу, когда все врачи уйдут и останутся лишь санитары. У меня будет выходной, но я приду и помогу тебе. Все по плану, как мы с тобой и разобрали...