2

Оказалось, гости уже прибыли. Яркая видная женщина с длинными темно-рыжими, почти красными, волосами по-свойски расположилась на их кухне и уже накрывала на стол. Онисья вкатила Веру в дом по пандусу. Тут же показался высокий стройный мужчина в очках и с легкими залысинами. Он протянул руки и с нежностью обнял Верочку.

– Здравствуй, Володя, – казалось, писательнице было тяжело говорить, – я так рада, что ты приехал.

– Дорогие мои, знакомьтесь! – громко объявил Владимир. – Это моя Алевтина.

Вера с вымученной улыбкой пожала руку рыжеволосой. Значит, все же правда. Значит, Онисья правильно ее предупреждала. Она все не хотела ей верить, а это действительно было так – с сегодняшнего дня ее жизнь круто изменится.

– Мне многое нужно вам рассказать! – воскликнул Володя. – Садитесь к столу, мы столько вкусностей привезли.

Они пили чай с конфетами и домашними плюшками. Владимир много говорил про свою работу, а старая сиделка отмечала только, как все сильнее темнеет лицо Верочки. У Онисьи сердце болело от мысли, как теперь поменяется их привычный уклад жизни. С приходом Алевтины в жизнь Владимира все, что они создали за восемь лет, может пойти прахом.

Владимир Успехов был не только известным писателем. Точнее, стал им уже после того, как получил свою первую профессию – врача. Писательство, уже гораздо позже, с поступлением в ординатуру, стало сначала его хобби, а потом и вторым призванием.

Сейчас, к тридцати шести годам, имея в запасе много лет врачебной практики, он стал отличным специалистом в области детской ортопедии. Впрочем, с его говорящей фамилией, успех в обеих областях ему был просто гарантирован.

С Алевтиной он познакомился, когда она привела к нему на прием своего восьмилетнего сына. У них с этой женщиной завязался бурный роман, который длился уже на протяжении полугода. Он все никак не мог признаться в этом Вере, а почему, и сам бы не ответил. Не хотелось ему травмировать подругу детства, уж очень она у него была чувствительной и впечатлительной. Тем более, не хотелось этого делать сейчас, когда она вела работу над заключительной частью их романа.

И если раньше он приезжал в Ивушкино каждые выходные, чтобы повидаться с Верой и Онисьей, поработать над книгой, да и просто отдохнуть на природе, то вот уже полгода, как он стал делать это все реже и реже, отговариваясь занятостью на работе. Сначала стал появляться раз в две недели, потом раз в месяц, а сейчас они не видели его уже два месяца.

Онисья видела, что Вера страдает, печалится, и стала поговаривать, что у Володи, возможно, завелась женщина. Но писательница не хотела в это верить и радовалась редким минутам, когда Успехов звонил ей или обсуждал с ней сюжет по Интернету.

И вот сейчас все, наконец, встало на свои места. Чутье и опыт не подвели старую женщину. К ним в дом постучалась рыжеволосая москвичка, которая имела планы забрать у них Володю.

Владимир допил чай, откинулся на спинку стула и, оглядывая родные стены, довольно произнес:

– Эх, как все же хорошо в деревне-то! Благодать!

– Так и приезжал бы ты почаще, Володенька, раз хорошо, – мягко укорила его Онисья.

– С удовольствием бы, Онечка! – ответил тот. – Да работа не пускает! Скольким людям моя помощь требуется, ты не представляешь.

Онисья краем глаза отметила, как сморгнула слезу молчавшая все это время Вера. Вот уж кому действительно требовалась его помощь!

– Впрочем, думаю, что отныне мы с Алей будем выбираться сюда как можно чаще! Да, Аль? И Димку привезем! Вот уж ему понравится здесь!

Алевтина, на секунду замявшись, все же выдавила из себя улыбку и кивнула.

– Но как же...

– Это еще не точно, – покачал он головой, знаком давая понять, чтобы она не продолжала. И тут же перевел разговор на другую тему: – Ох, знали бы вы, какие пироги она печет! Да, Аль? Научишь моих девчонок такие пироги печь?

– Что же нас учить-то? – Онисья встала и начала убирать со стола. – Мы и сами с усами, пироги печь умеем. И пироги, и шанежки, и ватрушки. Да, Верочка?

Писательница затравленно посмотрела на нее, ища помощи. Сиделка прекрасно знала, что девушке несподручно заниматься готовкой из-за инвалидного кресла. Все хозяйство лежало на плечах пожилой женщины, в ее годы еще остававшейся крепкой и сильной. Да и некогда особо Вере было – она усердно писала книгу, надеясь найти повод, чтобы позвонить и порадовать Володю. Онисья залюбовалась своей подопечной: все-таки она была гораздо красивее этой приезжей москвички. А с косой, перекинутой через плечо, ей и вовсе было не дать ее возраста.

– Что же вы, молодежь, пойдете книгой заниматься? А то читатели, и в моем лице тоже, заждались!

Рыжеволосая хотела что-то вставить, когда старуха добавила:

– Алевтина, деточка, ты поможешь мне тут? А может, и рецепт у тебя какой необычный есть?

Она увела ее, оставляя Володю с Верой наедине. Писательница застенчиво глядела на своего соавтора. Они так давно не виделись, что она даже растерялась, не зная, что ему и сказать. Но тот сам взял инициативу.

– Пойдем, покажешь мне, что нового случилось в мире Махаон?