Заметки с 143 по 145:"Hominem te esse memento"

И было кольцо у царя Соломона, На нём была надпись: "И это пройдёт"

Memento mori — "помни о смерти"

Твари не ходят в белом. (с) Мы не ангелы, парень. Агата Кристи, Би-2.

Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его. (с) "Мастер и Маргарита" (М. Булгаков).

Вряд ли враги разгадают наш замысел, ведь нам и самим ни черта не ясно.(с) "Голодные игры" (С. Коллинз).

Знаете, бывают в жизни такие моменты, когда хочется наплевать буквально на всё, что происходит и свалить в туман закат. Когда всё вокруг кажется одной большой беспросветной задницей, в которую ты угодил совсем не по своей личной прихоти. Как бы я хотела сейчас рвануть к трассе, ведущей из Йокогамы и затеряться в каком-нибудь маленьком городке на Окинаве. Но, чего нет — того нет. - Твою мать! - я резко затормозила, отчего Кёка (пробурчавшая что-то о моём вождении) чуть не слетела с байка на асфальт. А дело было в том, что прямо под колёса из-за угла вылетел выглядевший весьма и весьма потрёпанно тот, кого я бы меньше всего сейчас хотела бы лицезреть. - Акутагава, чтоб тебя, ты что творишь, упырь?! Меня понесло, потому что я едва не проехалась колёсами по парню. - Давно не виделись, - Акутагава закашлялся, - девочка-Тигр. Ты так и не стала сильнее с нашей последней встречи. - К чёрту иди, - сказала я, - тебя тут только не хватало. Что ты вообще здесь забыл? - Дура, и что Дазай-сан в тебе нашел, убожество? - Акутагава кивнул куда-то в темный проулок и на свету вскоре показалась его Способность. С-самка собаки, мало того, что Чёрный Плащ тут сам появился, что определённо не способствовало улучшению моего итак мрачного настроения, но ещё и свою мерзкую способность с собой притащил.

Это кто ещё тут убожество? Обиделся что ли, что я и Осаму… Стоп. А что, если…?

Я с подозрением посмотрела на Рюноске. Да ну, бред, на голубого он вроде не тянул. Максимум на педофила, но с этим к Мори. Одновременно с этой перепалкой я обернулась, ища глазами Снежного Демона, следовавшего за нами с Кёкой по пятам последние минут десять. Атака не заставила себя долго ждать, Изуми резко отскочила вправо, на ходу вынимая вакидзаси. Я выхватила пистолет, но между девочкой и её Даром завязалась настолько быстрая драка, что я побоялась стрелять — не дай Небеса, попаду в Кёку.

И как его победить?!

Я лихорадочно искала слабое место Снежного Демона, отчего чуть было не попала под атаку Расёмона, от которой я еле успела уклониться. Я обернулась на Расёмон, пытаясь угадать, что управляет Способностями и заметила на лбу (Расёмон был гуманоидным) Дара кроваво-красный кристалл. У Снежного Демона было нечто похожее.

Это оно? Если разрушить кристалл, способность вернётся к владельцу?

Мимо меня пронеслось лезвие Расёмона, только чудом не задев. Я прицелилась, метя в кристалл на лбу Расёмона, намереваясь проверить теорию.

Чем быстрее мы с этим покончим, тем спокойнее нам всем будет. С другой стороны, а если его не трогать? Он ведь нападает только на Акутагаву? А в нашей ситуации каждый сам за себя.

- Я знал, что ты недалёкая, но чтобы настолько… Оружие против него бесполезно, глупая Тигрица. - Заткнись, Чёрный Плащ, - пользуясь замешательством Акутагавы, я оборачиваюсь к Кёке. Та отпрыгнула от Снежного Демона, тяжело дыша. Это позволило мне как следует прицелиться и выстрелить. По кристаллу на лбу Дара пошла трещина. - Сейчас, Кёка-чан! Девочка, впрочем, поняла всё ещё до моего вскрика и, пользуясь дезориентацией Дара и разбежавшись, со всей дури всадила вакидзаси точно в кристалл на лбу способности, раскалывая его. Способность сразу же развеялась. Мы выдохнули, но расслабляться было рано. Вновь увернувшись от шальной атаки Расёмона — тот нападал на Акутагаву, но и нам могло прилететь — мы вновь вскочили на байк, оставляя мафиози разбираться со своими проблемами самостоятельно. Как бы это ни было эгоистично, но с какой стати мне ему помогать? Каждый сам за себя, как говорится, закон джунглей. Ничего личного, только бизнес. А у меня ещё было задание. Самое время было подумать о том, как пройти мимо трёх опаснейших эсперов в городе.

***Байк пришлось бросить, потому что благодаря удивительному трафику в иностранном квартале, сейчас на дороге было слишком много стоящих как попало брошенных машин и проехать, ничего не задев, было нереально. - Оне-сан, - сказала Кёка и её голос в тишине улицы прозвучал как-то особенно жутко, - как ты поняла, что нужно разбить кристалл? - И у Дара Куникиды-сана, и у Расёмона, и у Снежного Демона был красный кристалл на лбу. Я подумала, что это и есть то, что контролирует ваши Способности. - Браво, - послышались тихие редкие хлопки в ладоши из одной из подворотен. Мы с Кёкой моментально напряглись и обе выхватили огнестрел. Я, для верности, во второй руке сжала нож, напрягшись. С Изуми мы стояли спина к спине, пытаясь определить, откуда конкретно шёл голос. Но его обладатель показался сам. - Ты?! - я опешила. Передо мной стоял тот самый человек, который помог мне подняться с земли, когда я очнулась в этом мире в первый раз. - Я, - кивнул он, - Накаджима Ацуши, моё имя Михаил Лермонтов, - произнёс он на русском.

Это сейчас серьёзно?! Что за… Слишком много русских в Йокогаме в последнее время. Да и Лермонтов… Очередной писатель, что с этим миром не так? Что ему нужно?

- Что тебе нужно? - спросила я тоже на русском. - В нынешних условиях я пришел к выводу, что лучшим выходом будет сотрудничество с тобой, девочка-из-другого-мира.

Откуда ему это известно?!

- Откуда ты… - я осеклась, не успев договорить, краем глаза замечая удивлённое выражение лица Кёки и понимая, что мне это ещё аукнется. Ну да, не каждый день узнаёшь, что семпай владеет русским в совершенстве. - Так получилось, что ты здесь именно из-за меня. - парень откинул пепельную чёлку и пожал плечами,- Накаджима Ацуши, та девочка-перевёртыш, умерла от голода на улице. Но разве ж я мог пропустить настолько интересную фигуру? Я прищурилась.

Фигуру?

- Как я сюда попала? - Нервы были на пределе. Нет, я понимала, что это не лучший момент для подобного разговора, но другого могло не представиться. - Моя способность, "Маскарад", позволяет мне вселять души умерших в тела недавно погибших и давать импульс, запускающий жизнь в теле, - пожал плечами Михаил, который всё ещё говорил со мной на русском, за что я была ему благодарна. Не хотелось бы объяснять смысл этого разговора Кёке. - Ясно, - кивнула я, - но что тебе нужно? - Сотрудничество. Ты ведь хочешь спасти своего благоверного? - хмыкнул он. Я хотела было сказать ему, что для веселья не самое подходящее время, но вовремя заткнулась. - Он пока ещё не благоверный. Но допустим, - с подозрением посмотрела на него я. - Ну вот, а мне нужно избавиться от одного человека. Оба находятся в той башне, - кивнул он в сторону пресловутой "Цитадели Мёртвых". - Так что, у нас общие интересы. - Ладно, - сдалась я, переходя на японский, - есть план, как попасть внутрь? ***Я вздохнула, пролезая по узкому лазу вентиляции заброшенного здания. Мне показалось, или там пробежала крыса?

Фу, мерзость какая.

Однако у меня оставалось время, чтобы подумать над планом действий.

Лермонтов (для тебя — Миша, девочка-из-другого-мира!) хочет смерти Достоевского. В это я вмешиваться не хочу, мало ли, что у них произошло. Хоть я и против убийств и, как та, что побывала за гранью, не желаю той же участи кому-либо, но это попросту опасно для моей многострадальной шкурки. Итак… Что у нас есть? Эспер с непонятной способностью оживлять людей и вроде как бы гений. Я, которая просто хочет просто выполнить задание от Департамента, спасти Дазая и, по возможности, жить долго и счастливо.Дазай… Надеюсь, у него есть план, потому что я в полной растерянности. Я не знаю, что ждать там, я не знаю что делать… Так, а ну не киснуть!

Я выдохнула. Мы наконец добрались до нужного люка. По нашему скромному , но безумному плану, я вновь должна была играть в человека-паука. Не то чтобы мне было так уж тяжело висеть на когтях, но долго я бы так не провисела.Я и Лермонтов (Кёку мы оставили снаружи) сняли решётку вентиляции и прислушались. Внизу было тихо.

Какого чёрта я доверяю Михаилу? Потому что он действительно был тем, по воле кого я сейчас была в этом мире. Я была ему благодарна за шанс начать жить с нуля. Как ни крути, а именно благодаря ему я познакомилась с Дазаем и всеми остальными.

Я трансформировала руки и ноги в лапы и аккуратно перегнулась через край люка (Михаил держал меня за ноги). Крадучись, я поползла по потолку и, заняв позицию, при которой со входа в комнату меня будет не видно, наконец позволила себе полностью осмотреться.Утешало, что Лермонтов обещал прикрыть меня из люка. Я оказалась в странной комнате с несколькими ярусами колонн. В центре неё была непонятного вида и формы большая колонна, подпирающая потолок.Не успела я ничего подумать, как дверь распахнулась и в комнату вошли трое: Дазай, Шибусава и некто в шапке-ушанке, опознанный мною, как Достоевский (как раз по той самой шапке). Я взглянула на шатена. Тот был одет в странный белый плащ и такой же белый костюм с чёрной рубашкой. Прядь волос с одной стороны зачёсана назад.

Господи, Дазай, во что ты вырядился?

- Добро пожаловать в комнату моей коллекции, - произнёс Шибусава. - В Драконию! Чего?- Это всё — кристаллизованные способности? - послышался голос Дазая. Осаму поднял голову наверх, оглядывая помещение и его взгляд напоролся на приросшую к потолку и висящую на трёх лапах (одна рука мне была нужна на всякий случай) меня. - Неплохая коллекция, - он вновь посмотрел на собеседников. Я приложила палец к губам. - Прекрасное хобби, даже я позавидую! - сказал Достоевский. - да и сам дьявол, думаю, тоже. - А ты, получается, Крыса Смерти, продающая информацию дьяволу? - хмыкнул Шибусава, - ведь большая часть этой коллекции собрана благодаря твоей информации. Да и удача на моей стороне, туман уже окутал весь город. Только вот… каким образом тебе удалось получить столь объемные данные? Достоевский весело усмехнулся и прикрыл глаза. - Крысы могут пробраться куда угодно.- Мяу. - серьёзным тоном произнёс Дазай. Мне пришлось зажать рот свободной рукой, чтобы не заржать. - О, а вот и ещё один кристалл, - Шибусава обратил внимание на что-то светящееся в углу. - Значит, ещё один эспер погиб.

Эспер? Надеюсь, это не кто-то из Агентства…

- Для меня другие люди — оболочки, созданные для понятных мне причин. Но один человек всегда был для меня загадкой — это я сам. Я прищурилась.Что-то в нём было не так. Его волосы… Они как-то странно переливались, как будто он был способностью. Но ведь он не мог ею быть? Способности выглядят по-другому.

Ведь не мог же?

- У тебя друзья вообще есть? - скучающим тоном произнёс Дазай, незаметно для других делая мне знак, означавший "жди". На самом деле некоторые простые жесты мы начали использовать ещё когда ловили того многорукого монстра. Я кивнула и покрепче вцепилась в потолок. - Друзья? Они мне не нужны. Я вижу насквозь души людей. А вскоре я прочту и себя и пойму, наконец, что скрывалось в пробелах памяти и пустоте меж строк. Как поэтично, сейчас плюну. Плюнуть на голову Шибусавы показалось интересной идеей и я потрясла головой, отбрасывая её подальше.Меня же сразу засекут. И всё же, несмотря на всё... Шибусава казался удивительно несчастным человеком. Настолько несчастным, насколько это вообще было возможно.

Но какую же возможность я упускаю!

Из вентиляции высунулась голова Лермонтова. Он выжидающе посмотрел на меня. Я приложила палец к губам и кивнула, призывая слушать разговор. - Если бы у тебя были настоящие друзья, ты бы так не говорил, - сказал Дазай. - Все эсперы Йокогамы вскоре окажутся мертвы, - резко поменял тему Татсухико, - неужели ты действительно думаешь, что хоть кто-то из них способен одолеть собственный дар? Шибусава куда-то вышел, оставив Достоевского и Дазая наедине. - Всё идёт по плану? - Достоевский тряхнул волосами. - Да, всё по плану, - отозвался Дазай. - Ох и тяжело же это было, внедриться сюда так, чтобы не вызвать подозрений. - Ага, - лениво, растягивая гласные, произнёс Фёдор. - Кстати говоря, почему ты вообще решил мне помочь? - Не поверишь, захотелось увидеть нечто интересное. - ответил Достоевский, отвернувшись. -И насолить Мише лишний раз, - добавил он по-русски. - Но, согласись, - он вновь перешёл на японский, - чем веселее — тем лучше. Михаил прищурился, но промолчал. Пользуясь тем, что Фёдор повёрнут к нему спиной, Дазай поднял голову и вопросительно уставился на меня, намекая на фразу на русском. Я кивнула в сторону свесившегося Лермонтова и одними губами произнесла "ненавидят друг друга". Дазай кивнул.Фёдор подошёл к каким-то ячейкам и вскоре пришёл оттуда с двумя кристаллами. - Хочешь сказать, кто-то должен стать шутом? - выгнул бровь Осаму, глядя на Фёдора. - Я не хотел с тобой сотрудничать. Но выхода не было, чтобы сделать шутом Шибусаву. Он обвёл вокруг пальца японское правительство и Департамент. - Помог бы ты ему или нет — не важно: он с самого начала хотел спустить туман именно на Йокогаму. - Достоевский протянул кристаллы Дазаю. - Прошу. На этих двух способностях держится всё здесь. Дальше он сказал, что делает каждый из кристаллов. А затем Дазай, не долго думая, коснулся обоих. На секунду розовая вспышка едва меня не ослепила. Когда я проморгалась, заметила, что Дазай смотрит на центральную колонну и потерял бдительность, тогда как за его спиной уже оказался Татсухико, в руках которого блеснул нож. Он медленно подходил к Осаму. Мои глаза расширились. Я в спешке выхватила свободной рукой пистолет и, сняв предохранитель, прицелилась в плечо альбиноса.

Вот только…

Я поняла, что я не могу спустить курок. Рука предательски дрожала.

Я целюсь в живого человека. Это не Фитцджеральд, которому нипочём были пули, это человек, который совершенно не способен был защититься от огнестрельного оружия.

Рука задрожала сильнее.

Он заслужил это. Он заслужил это. Он, черт его побери, заслужил это!

Словно в замедленной съемке я вижу, как Шибусава замахивается ножом. - Прикоснись я к этому сейчас, и всё здесь… Дазай не успевает договорить, когда я всё же нахожу в себе силы нажать на спусковой крючок. Выстрела почти не слышно — спасибо глушителю, но всё же на меня обратили внимание. Мне не до того. Пистолет предательски выпал из руки, а следом на пол упала и я сама.Мои глаза в ужасе расширены.

Я промахнулась.

Шибусава завалился вперёд и больше не подавал признаков жизни. По его спине с левой стороны расползалось алое пятно. Жизнь передо мной рассыпалась на тысячи мелких осколков и пришло осознание содеянного: Я своими собственными руками застрелила человека.

--------

Hominem te esse memento — "ты лишь человек, помни это"