Глава 30. Слабость

Никсон.

Присутствие Хейсли в месте, которое я называл домом, выводило меня из равновесия. Она была до сих пор напугана после случая с моим отцом, каждый раз, когда я прикасался к ней, она вздрагивала, в её глазах появлялся страх. Но всегда успокаивалась, когда понимала, что это я. Мой отец уехал утром сразу же после того случая, мне не хотелось попасть ещё раз за решётку, поэтому я просто отпустил его. В доме, в котором всегда много народу, на днях он совсем опустел. Он принадлежал нам с Хейсли. По ночам я видел, как она заходила в комнату своей матери и проводила там некоторое время.

Она скучала по ней.

Несмотря на то, что Селена плохо с ней обращалась, для Хейсли она оставалась всё равно самым родным человеком. И в тот вечер, когда её нашли мёртвой, мы разговаривали и достаточно долго. Если это была действительно случайность, то это довольно странно. В любом случае мне её жаль, она не заслуживала такого конца.

— Что ты делаешь? — спросил я, зайдя в комнату Селены. Хейсли сидела на полу, достав все возможные коробки, и аккуратно складывала все вещи по коробкам.

—Я отнесу их в подвал — опустив глаза проговорила она. Я пошёл к ней, сам того не осознавая склонил голову набок. Хейсли взглянула на меня и тут же отвела взгляд. — На самом деле я хочу их сжечь.

Она достала вещи из шкафа и кинула их на пол. Гардероб Селены сильно отличался от гардероба Хейсли. У Хейсли всегда были более закрытые вещи, она часто старалась прикрыть руки, спину, ключицы, потому что в основном на этих местах были шрамы. Селена же одевалась более откровенно, платья лишь немного прикрывали бёдра.

— Так сожги — пожав плечами, говорю я — Что тебе мешает это сделать?

Я прислонился к стене и слегка улыбнулся, увидев, как Хейсли напряглась.

— Это единственное воспоминание о ней.

Я покачал головой.

— Твои воспоминания о ней, отпечатаны у тебя в сердце — наблюдаю, как она мнётся несколько секунд, прикусив губу, кивает. — Вещи не имеют никакого значения.

Наши взгляды встретились, и в её серых глазах можно было прочитать все чувства, которые она сейчас испытывала. По моему телу прошлась крупная дрожь.

— Пойдём — хрипло сказал я, и вышел в коридор, не медля ни секунды, Хейсли последовала за мной. Ускорив шаг, я дошёл до конца коридора второго этажа, и остановился около двери, которая вела в комнату. Я не заходил в неё уже много лет, последний раз когда устроил вечеринку, пока никого не было дома. В то время мне было всего шестнадцать лет.

Дёргаю за ручку и дверь поддаётся, комната погружена во мрак. В этой комнате я проводил время с друзьями. Но после той вечеринки всё изменилось. Хейсли мало выходила из комнаты, постоянно закрывала дверь и никого к себе не впускала, но тогда она вышла из комнаты и весь вечер провела в обществе моих друзей. Но она всё — таки держала дистанцию, и никого к себе не подпускала. После той вечеринки мы сблизились, стали чаще общаться.

— Зачем мы сюда пришли? — нажав на включатель, спросила она. Комнату озарил тусклый свет, посередине комнаты стоял диван, а напротив него огромный плазменный телевизор. На нём огромный слой пыли, поскольку здесь давно никто не был.

— Здесь началась наша история — тихо произношу я, и на моих губах появляется лёгкая улыбка. Прохожу к дивану и сажусь на него, внимательно смотрю, как Хейсли изучает комнату. — Иди сюда.

Она медленно подходит ко мне и садится рядом.

— Когда ты устраивал вечеринки — она повернулась и посмотрела на меня — Меня это жутко раздражало. Я постоянно чувствовала себя одинокой, поскольку все твои друзья смотрели на меня с презрением. Я не одевалась как они, и не красилась. Однажды мама мне сказала, что красота — это проклятье когда живешь среди мужчин. И эти слова для меня значили очень многое.

Хейсли замерла. Моё сердцебиение участилось, и взгляд скользнул по её телу, затем прошёл по её порозовевшим щекам.

— Все девушки одеваются откровенно — продолжила она — Чтобы привлечь внимание, но у меня всегда был один вопрос зачем? Зачем им это? Если найдётся такой человек, который полюбит тебя, несмотря на то, что тебе надето или правильно ли накрашены стрелки. Это всё глупость. Если бы розы были все одного цвета, то мир стал бы невообразимо скучен.

Её грудь возбуждённо вздымалась, Хейсли замолчала и глубоко вздохнула.

Одним движением я посадил её к себе на колени, поскольку она была очень лёгкая. Облокотился на спинку дивана, утягивая её за собой. Она поставила руки на спинку в дюйме от моей голове. Я забрался ладонью под её кофту, и прикоснулся к её обнажённой кожи. Я наклонился и поцеловал её. внезапно у неё в кармане завибрировал телефон. Хейсли хотела отстранится, но я снова притянул её к себе.

— Вдруг это что—то важное ...— тихо проговорила она, тогда моя рука скользнула ей в карман, и я достал телефон. Спустя пару секунд я услышал мужской голос и включил на громкую связь.

— Хейсли?

Она напряглась, но не пыталась вырвать из моих рук телефон, поняв какую игру я затеял.

— Да отец это я — прошептала она, не сводя с меня взгляда.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — грозно произнёс мужчина.

Её пальцы впились в мои руки, потому что я скользнул ладонью по её животу. Она протянула руки и провела ими по моей футболке. Её прикосновения поначалу были неуверенными и осторожными.

— Что ты имеешь ввиду? — продолжал диалог с отцом, Хейсли улыбнулась.

— Почему я узнаю о смерти твоей матери в самый последний момент? — грозный голос сменился яростью. Её улыбка в мгновенье погасла. Не теряя ни секунды я накрыл её губы, и мы слились в поцелуе. Голос её отца стал настолько отдалённым, словно он звучал в другой вселенной.

— Я не смогла позвонить, прости — прошептала она, отстранившись.

— У тебя всё в порядке? — с неприкрытым волнением спросил он.

Сняв её руку с моего плеча, я переплёл наши пальцы.

— У меня.. всё хорошо — я слышал, как сильно бьётся её сердце.

— Я позвоню тебе позже, Хейсли, но только не отключай телефон — после этих слов он сбросил трубку. Комната погрузилась в тишину, Хейсли впервые за эти несколько минут отвела взгляд.

— Мне нужно тебе кое — что сказать — прошептала она, нарушив тишину. — Я люблю тебя, Никсон.

Её голос задрожал от волнения.

— Скажи это ещё раз — хриплым голосом попросил я.

— Я люблю тебя. — на её губах появилась лёгкая улыбка. Хейсли прижалась ко мне, и в этот момент она была похожа на ангела. Её дыхание постепенно выравнивалось, в этот момент я понял, что отдал бы всё, чтобы она была счастливой. Жаль, что жизнь устроена совсем не так как бы нам хотелось. Всё в любой момент может разрушиться.

****

— Ты уверен, что с ней всё в порядке? — в сотый раз спрашивает Хейсли у Джекса, когда мы едем снова в заброшенную церковь. Она чаще стала проводить время с нами, но сомневаюсь, что ей нравиться Доминик и Блейн.

— У меня не было в планах её убивать — отвечает Джекс, крепче сжимая руль — В доме никого не было, Элла цела и невредима. А вот дом её родителей уже нет.

— Откуда ты знаешь, что там никого не было?

— Она была со своим парнем — сквозь зубы процедил Джекс, любой другой мог бы подумать, что он ревнует, но только не я. У него к Элле нет никаких тёплых чувств, он просто хочет ей отомстить за свою сестру. — А её родители были в отъезде.

Наконец успокоившись, она откинулась на спинку и всю дорогу смотрела в окно. Резко затормозив, Джекс вышел из машины и пошёл в сторону церкви, скрываясь за кронами деревьев. Ему было необходимо выпить и выпустить гнев. Хейсли открыла его старую рану, отчего он разозлился.

— Подождите — схватив Блейна за руку чтобы он не смог выйти она, нахмурившись, посмотрела в окно — Это машина того кто расследовал убийство моей матери?

Я проследил за её взгляд, и посмотрел на чёрную машину. Да это определённо был он. Но только какого чёрта он здесь делал?

— Блейн отведи Хейсли в церковь — произнёс я, краем глазом увидел, как он кивнул — Мне нужно с ним поговорить.

Втроём они вышли из машины, и направились по залитой лунной дорожке из гравия к церкви, я дожидался, когда они зайдут в неё, и только тогда вышел из машины. Майкл сидел в машине и при виде меня улыбнулся.

— Наслаждаешься свободой? — спросил он, как только я подошёл к машине — Наслаждайся, потому что это продлиться недолго.

С Майклом мне приходилось встречаться ещё в детстве, он был другом моего отца. Но ещё я подозревал, что он спал с моей матерью, но это были лишь мои предположения. С детства я испытывал к нему ненависть, поэтому он с радостью надел мне в тот день на руки наручники. Так он показал, что власть в его руках.

—Тебе повезло, что твои дружки помогли тебе — продолжил мужчина. — Но я всё равно докажу твою вину. Девочка, которая приехала с тобой, ведь она тебя любит не так ли? Ей будет очень больно.

— Заткнись — сдерживая ярость, произнёс я.

Но мужчина лишь ухмыльнулся.

— Постарайся проводить с ней как можно меньше времени, потому что она твоя самая главная слабость.