Эпилог.

Теодоро

Холод пробирал до костей, въедался в кожу, словно ледяные иглы вонзались в каждую клетку. Но это был не просто холод октябрьского вечера, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, а над кладбищем сгущались сумерки. Это был холод, рожденный внутри меня, холод потери, сковавший мою душу ледяной хваткой. Два месяца… Два месяца прошло с того дня, как мир потерял свои краски, а жизнь превратилась в бесконечную серую пустошь.

Я сидел здесь, у ее могилы, на промерзшей земле, не чувствуя ни сырости, ни дискомфорта. Тело казалось чужим, лишь оболочкой, в которой заключена ноющая, кровоточащая рана. Пальцы онемели, но я продолжал сжимать в руках ее фотографию. Арья… Ее лучистый взгляд, озорная улыбка, словно застывшие во времени, теперь лишь безмолвное напоминание о том, чего я лишился.

Боль… Она пульсировала в висках, отдаваясь эхом в каждой частице моего существа. Она была острой, раздирающей, ноющей, тупой, всепоглощающей. Боль потери, боль несправедливости, боль бессилия. Я не мог ничего изменить, не мог повернуть время вспять, не мог вернуть ее.

Два месяца назад мы стояли под аркой, усыпанной цветами, и давали клятвы вечной любви. Мы были так счастливы, так полны надежд. Я помню, как крепко сжимал ее руку, чувствуя тепло ее ладони, как смотрел в ее глаза, полные любви и предвкушения. Я помню ее смех, звонкий и заразительный, эхом разносившийся по саду. Я помню, как танцевал с ней наш первый танец, как кружил ее в своих объятиях, чувствуя ее дыхание на своей щеке.

А потом… Потом все погрузилось во тьму. В один миг все рухнуло, разбилось на миллионы осколков, поранив меня до крови. В один миг я потерял все.

Я смотрел на ее фотографию и пытался вспомнить ее голос, ее запах, ее прикосновения. Пытался удержать в памяти каждую деталь, каждую мелочь, чтобы не забыть ее. Но время безжалостно стирало воспоминания, как волны смывают следы на песке. Страх забыть ее становился невыносимым, он терзал меня изнутри, словно голодный зверь.

Я закрыл глаза и попытался представить ее здесь, рядом со мной. Я чувствовал ее присутствие, ее нежное прикосновение, ее тихий шепот. Но это была лишь иллюзия, игра моего воспаленного разума. Я открыл глаза, и реальность обрушилась на меня с новой силой. Я был один. Совершенно один.

—Теодоро, ты сидишь здесь уже четвертый день. -Подойдя ко мне, говорит Кассио.

Я молчу. Язык словно онемел, слова е складывались.

Вокруг меня простиралось кладбище, царство тишины и покоя. Надгробные плиты, словно безмолвные свидетели человеческих трагедий, хранили в себе истории о потерях и скорби. Я чувствовал себя частью этого пейзажа, частью этого мира мертвых. Моя жизнь остановилась в тот день, когда ее не стало. Я больше не жил, а существовал, влача жалкое подобие жизни, лишенной всякого смысла.

—Как я могу продолжать жить, брат? Как могу позволить себе есть, пить, когда моя кошка лежит здесь? -Отчаянно отвечаю я, но слёзы не льются.

Я задавал себе вопросы. Почему? За что? Почему именно она? Но ответа не было. Лишь тишина, лишь холодный ветер, лишь надгробные плиты.

Я знал, что должен жить дальше. Должен ради нее, ради ее памяти. Но как? Как найти в себе силы, чтобы продолжать, когда сердце разбито, когда душа истерзана? Как радоваться жизни, когда мир потерял свои краски?

—Ты должен продолжать жить, Тео. За твоей спиной клан.

—За моей спиной были мечты, связанные с ней. Сейчас ничего не имеет смысла. -Говорю я, глядя на счастливые глаза Арьи.

Фотография. Это единственное что осталось.

Я не разговаривал с Камилем, ведь я знаю, что он тащит такой же груз на своих плечах. Он мог убить меня, ведь я не защитил его сестру, но он сделал этого.

—Люди понимают боль только после того, как почувствовуют её на себе. Ты убил частичку меня. -Я поворачиваюсь, Лия стоит в наручниках и её держит охрана.

—В чём она была виновата? -Шепчу я, земля словно стала холоднее подо мной, но я не вставал.

—А в чём был виноват мой сын?

Мы задавали друг другу одни и те же вопросы, невидимая стена разделяла нас. Мы страдали одной и той же болью, но друг друга понять не могли.

—Уведите её.

Кассио тоже ушёл, оставив за собой лишь воздух сожаления. Я знал, что он хотел помочь, но не знал как это сделать. Всё было очень просто, я не нуждался в помощи.

Я готов был спать целую вечность, ведь именно во снах моя любовь приходила ко мне. Я готов был сойти с ума, чтобы в галлюцинациях видеть кошку.

Я встал с холодной земли, с трудом разгибая затёкшие ноги. Холод продолжал терзать меня, но я уже не чувствовал его так остро. Я положил фотографию на надгробную плиту и провёл рукой по холодному камню.

—Я сдержу обещание, я буду любить тебя, моя милая. И знай, что все мы безумно скучаем.

Я вышел из кладбища, Камиль стоял рядом с машиной и смотрел на меня. В его глазах не было ничего, кроме боли и слёз.

—Я не был готов. Арья единственное что у меня было. -Хриплым голосом говорит он, пока за его спиной стоит Элиза.

Просыпаться каждое утро — пытка. Открываю глаза и на мгновение забываю, что её больше нет. В голове всплывают обрывки наших разговоров, её смех, ее взгляд, полный любви и тепла. Но реальность жестоко обрывает эти мимолетные видения, обрушивая на меня всю тяжесть утраты. Пустота. Она везде. В квартире, где каждый уголок хранит воспоминания о нас. В моей жизни, где больше нет её яркого присутствия.

Я буду любить тебя всегда, Арья. Ты навсегда останешься в моем сердце. Ты моя жизнь, моя любовь, моя душа. И я буду ждать нашей встречи. Вечно.