Глава 54. Улыбаясь смерти

Снова началась будничная рутина, всё напоминало о тех днях, когда медленно умирала Кристина, только сейчас это происходило с Николь. Милли просыпалась каждое утро с ужасом, но продолжала ждать, что вот-вот к ней придет Паун на чай, который они пили вместе каждое утро. В один из подобных дней Николь не пришла. Корцвей с ужасом шла в ее комнату, боясь застать там окоченевший труп вместо подруги, но к счастью (или наоборот), каждый раз обнаруживала мирно спящую рыжеволосую девушку. После того дня их взаимоотношения изменились, и, казалось, они стали ближе. Несмотря на истерику из-за ревности, Милли не могла возненавидеть Паун, хотя отчетливо видела в ее глазах зависть, смешанную со стыдом. С каждым днем девушка теряла зрение больше и с удовольствием бы рассказала Уайт, как цвета меркнут и мир медленно погружается во мрак. Мутный мрак.

Но Майси не приходила. Казалось, что она вовсе исчезла, оставив Милли и Николь обреченными на смерть. Корцвей подолгу стояла на террасе со стаканом воды в руке, в котором растворилась таблетка обезболивающего, но из зеленой чащи никто не выходил. Сердце в такие моменты изнывало от боли, а влаги в глазах становилось больше. Ее утешениями были Чёрт, уход за Николь и в какой-то степени Оффендер, хотя она пыталась держаться с ним холодно. Иногда после короткой беседы с ним она возвращалась в свою комнату и долго тихо плакала.

Что с ней? Почему она не может ему сказать? Потому что даже наедине с собой не может произнести эти ценные слова? Что ей мешает? Ведь ей снится, как она берет его руку, как он ее обнимает и называет любимой, дорогой. Она же так этого хочет, но по каким-то причинам противится.

В один из обычных дней Милли постучала в белую дверь на первом этаже, за которой находилась мастерская модника.

— Войдите, — послышалось за ней, и девушка не спеша вошла в светлую комнату.

— Здравствуй, Трендер, — поздоровалась пышногрудая с безликим.

— Здравствуй, — произнес Трендер, на секунду оторвавшись от работы, чтобы взглянуть на гостью.

— Слушай... А когда ты будешь отправляться в город? — спросила Корцвей, скрестив руки на груди.

— Не скоро. Возможно, через месяц. У меня много дел. И к тому же, я не знаю, что с Майси. Ты и сама знаешь, что она снова застряла в своей лаборатории.

— Так почему же не отправишься к ней?

Трендер застыл, а после медленно отложил белый кусочек мыла в сторону.

— Вы общаетесь так близко, и ты до сих пор не знаешь, где ее подземное убежище? — Милли была в неприятном изумлении. — Не могу поверить...

— Да, это так, — безликий медленно к ней повернулся.

— Тогда давай прогуляемся.

— Я не могу. У меня и так мало времени на то, чтобы просто отдохнуть.

— Ты не можешь выделить время, чтобы сходить к своей девушке?

— Она не моя девушка.

— Но ведь будет ею, не так ли? — тонкое фиолетовое кольцо в ее черных глазах засияло. — Или ты этого не хочешь?

— Хочу, — ответил Трендер, немного подумав.

— Ты колеблешься, — сердито бросила блондинка.

— Вовсе нет, — безликий поставил руки на пояс.

— Знаешь, что она может умереть, и сомневаешься.

— Да.

— А если и не умрет, то почувствует это сомнение.

— Но...

— Пойдем, я тебе покажу, где лаборатория, и тогда ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

— И что же?

— Просто купить краску для волос, — с легкой улыбкой произнесла гостья. — Я не могу больше видеть это уродство в зеркале, — она коснулась пальцами своих светлых волос.

— Тебе идет эта новая прическа, — как бы между прочим произнес Трендер.

— Это сделала не я.

— Не ты? — Милли была уверена, что будь у безликого брови, он бы их вскинул от удивления.

— Другая я, от которой я постепенно избавляюсь.

— А мне кажется, что ты лишь кусок от нее хочешь оторвать, а в дополнение к этому и часть себя прошлой.

— Что?..

— Мисс Корцвей, я вижу твою борьбу, — он поправил очки и скрестил руки на груди.

— Это так заметно? — в ее бездонных глазах с ярко-фиолетовой каемочкой появился страх.

— Да. Правда, это похоже на сильную ревность, смешанную с обидой. Оффендер сразу заметил это, а остальные увидели изменения в ваших отношениях. Если бы этого не произошло, то я бы не обращал внимания.

— Я не думала, что это так будет бросаться в глаза...

— Что произошло?

— Ничего.

— Сейчас ты врешь неубедительно, мисс Корцвей.

— Я просто совершила ошибку. Кое-кто радуется, но я сильно жалею, — девушка опустила взгляд на туфли модника. — Хотя я даже не уверена, что это сожаление. Только не говори об этом Оффендеру. Не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, — она взглянула на собеседника с мольбой в глазах.

— Но он виноват?

— Вовсе нет. Виновата я, что позволила, а не отговорила, — Милли кончиком языка прошлась по нижней губе, увлажняя ее. — Извини, я больше не хочу об этом говорить. Что сделано, то сделано, — она глубоко вздохнула.

— Только я поприличнее оденусь... — Трендер направился к шкафу в стене.

— Когда ты такой...

— Помятый? — раздраженно бросил модник, словно не хотел, чтобы такой его внешний вид обсуждали.

— Да. Ты выглядишь настоящим.

— Но я не хочу, чтобы Майси подумала, что мне всё равно.

— Черт возьми, Трендер! — нахмурилась блондинка. — Ты любишь ее или себя?!

— Это не самолюбие.

— Но выглядит именно так.

Неловкая пауза. Трендер поправил очки, а после провел руками по поношенной светло-серой рубашке, пытаясь что-то с ней сделать, но безуспешно.

— К черту. Пойдем.

***

— Майси металась по главной комнате в лаборатории, пытаясь найти записи, которые делала вчера вечером. Она немедленно должна продолжить работу, ведь она и так долго отдыхала. Она встала возле рабочего стола и начала рыться в и без того хаотично разбросанных листах бумаги, исписанных с двух сторон мелкими буквами. Дверь в помещение распахнулась, и в проеме показался рыжеволосый парень с ярко-синими глазами, что прятались за линзами очков. Уайт застыла с полуоткрытым ртом, рассматривая новоприбывшего и не веря своим глазам. Она зажмурилась, а после широко распахнула веки. Трендер вошел в комнату, поправляя очки свободной рукой. Он заметил, с каким удивлением на него смотрит беловолосая и невольно опустил взгляд вниз, чтобы проверить свой внешний вид. Убедившись, что выглядит он вполне нормально, не считая такой помятый вид своего наряда, он перевел взгляд на всё так же стоящую подругу.

— Привет, — робко поздоровался он, медленно направляясь к рабочему столу. — Ты, наверное, не ожидала меня здесь увидеть...

— Дело не в этом, — Майси снова зажмурилась, выпустив бумагу из рук, протерла глаза и снова уставилась на модника.

— В чем же тогда? — Трендер поставил на край стола большой бумажный пакет, что держал во второй руке.

— Я вижу твой человеческий облик, — в голубых глазах горел безумный огонек.

— Это хорошо или плохо? — он снова поправил очки.

— Не знаю. Это уже происходило ранее, но тогда я подумала, что мне просто показалось или разыгралась фантазия. Но сейчас я понимаю, что это вирус. Он стал слабее, раз ты смог обмануть мой мозг, — Уайт прижала указательный и средний пальцы левой руки к виску. — Хорошо это, или плохо...

— Майси...

— Ты перестал называть меня «мисс», — Майси вновь продолжила рыться в листах бумаги на столе.

— Я думал, что мы перешли на новый уровень общения.

— Да, перешли, — пробубнила Уайт себе под нос, взяв в руки несколько листочков.

— Я тебе принес поесть... — тихо произнес модник, наблюдая за девушкой. Та с непониманием на лице взглянула на него. От нее исходил запах ацетона, Трендер только сейчас это понял. Майси ухватилась за пакет, отбросив листы бумаги на стол. Она достала из пакета контейнеры и тут же открыла их. Отодвинув все бумаги в сторону, она села за стол и принялась есть.

— Тебя давно не было дома, — заговорил модник через несколько минут. — Мисс Паун почти ослепла. Мисс Корцвей странно себя ведет, словно ее... что-то сломало. Еще она поменяла прическу, состригла волосы и теперь хочет покраситься в брюнетку.

— Это ее натуральный...

— Я знаю. Она попросила меня купить ей краску.

— Мне жаль. Правда. Может быть. Но из-за того, что я голодна, мне так всё равно.

— Всё равно? — искренне удивился Трендер.

— Да. Дай я поем. Мозги совсем не хотят работать. Мне Гений диктует формулу, но она такая сложная...

— Я уверен, ты справишься.

— Спасибо... — Майси улыбнулась уголками губ, но тут же засунула в рот огромный кусок белого мяса. — Я словно не ела сто лет!

— Если честно... Ты ужасно выглядишь, Майси...

— Это мне обычно говорит Оффендер.

— Эти запавшие глаза, глубокие тени под ними... Почему ты себя так не любишь, что заставляешь тело страдать?

— Тебе нужно мое тело — спросила беловолосая с забитым ртом, вскинув брови.

— Мне просто ты нужна.

— Я нужна? — в голосе голубоглазой послышалась издевка.

— Пожалуйста, Майси, — его тонкие пальцы убрали белый локон за ухо владелицы. — Береги себя.

Рыжеволосый парень развернулся и медленно направился к выходу, ожидая хоть каких-то слов от девушки, но слышалось лишь то, как та жует салат.

— Мы поговорим, когда всё наладится. Хорошо? — наконец-то подала голос Уайт. Безликий обернулся к ней, стоя в дверях. — Обещаю, что это произойдет совсем скоро, Тренди.

Он увидел на ее уставшем лице теплую надежду, и у его человеческого облика изогнулись в улыбке губы в ответ. Он поправил очки и покинул подземное помещение.

Стоило Майси забросить пустые контейнеры из-под еды в пакет и поставить тот на пол, как перед ней появился хозяин леса. Уайт положила руки на нужные листы бумаги и протянула их к себе, прожигая взглядом безликого. Неожиданно его белые руки уперлись в углы стола, а пустой овал лица приблизился к девушке. Майси в нос ударил запах крови и сырости, которую она чувствует каждый раз, как перемещается по ступенькам, что ведут в лабораторию.

— Ты блокируешь разум? — прозвучало в ее голове.

Майси пару раз моргнула, сжав губы.

— Нет. Вовсе нет.

— Безликая не может передать тебе указания.

— Слендер, это всё вирус. Сегодня я видела человеческий облик Трендера. Хотя не пойму, почему я тогда не вижу твой...

Внезапно на хрупкое плечо девушки легла ладонь безликого. Миг и они оказались в знакомой гостиной. Единственное, что поменялось — наряд Маргаретт и атмосфера.

— У него его нет, — холодно произнесла она, прожигая взглядом девушку, сидящую в кресле напротив. — Пустая трата ценного времени на создание чужого образа.

— В первый раз ты была дружелюбнее, — буркнула Уайт, усаживаясь поудобнее.

Аттвуд резко поднялась, отчего Майси вздрогнула. Не была она готова к тому, что это иссохшее тело внезапно наполнится силой. Безликая подошла к беловолосой, замечая в безумном взгляде той страх.

— Ты удобно села? — с издевкой спросила Маргаретт.

— Что ты собираешься делать? — голос Майси предательски дрогнул, выдавая истинные чувства, которые скрывались за невозмутимым лицом.

— Залезть в твою голову, — на лице брюнетки появилась ужасающая усмешка. Она протянула руку и слегка коснулась ногтем лба голубоглазой. Яркая вспышка, а после густая тьма окутала Майси. Боль была настолько далеким явлением, словно не была в ее голове. Уайт не чувствовала своего тела, ей казалось, что ее куда-то унесло в лабиринтах своего сознания. Если бы не та далекая боль, то она подумала бы, что умерла.

***

Она не могла поверить в это. Не могла поверить, что перестала видеть с закрытыми глазами. Майси не хотела иметь эти способности, но привычка сделала свое дело, и девушка теперь ощущала себя не в своем теле. Беловолосая медленно поднималась из подвала, держась за холодную, мерзкую стенку. Давящую тишину прерывала чья-то игра на фортепиано. Сейчас она дойдет до последней ступеньки, зайдет в гостиную и застанет там либо Оффендера, либо Николь. Она не знала эту мелодию, поэтому, вероятнее всего, сейчас за инструментом Паун. Так и было. Рыжеволосая девушка в сером летнем платье, с ровной спиной и гордо поднятым подбородком перебирала клавиши фортепиано. Майси увидела, что та сидела без очков, а ее серые глаза смотрели куда-то вдаль, словно перед взором девушки была не стена, а прекрасный мир, которым она не могла налюбоваться, невзирая на пришедшую слепоту.

Рядом с Николь спиной к пришедшей стояла светловолосая с отросшими черными, как смоль, конями Милли. Но что это? Мундштук в руке, клубы дыма над музыкальным инструментом? Всё же Корцвей поддалась искушению.

Пальцы рыжеволосой начали ускоренно перебирать клавиши, а Милли, словно дирижер, мундштуком рассекала воздух в такт прекрасной мелодии. Неожиданно блондинка обернулась и пронзила взглядом своих черных бездонных глаз беловолосую. И Майси прекрасно бы поняла всю боль девушек, если бы те не улыбались...

Они улыбались, зная, что умирают.

Улыбались в лицо Смерти, забывали всё плохое, что произошло в их жизни, чтобы было легко. Губы Уайт искривились в подобии улыбки, но тонкая сухая кожа на нижней губе треснула, и тут же начала зиять кровавая трещинка, которую, казалось, голубоглазая вовсе не заметила. Майси сначала сжала губы, когда по ее щеке прокатилась горячая слеза, а после облизала их, положив правую руку на правое плечо исполнительницы. Паун вздрогнула и, перестав играть, положила свою ладонь поверх руки пришедшей.

— Майси? — тихо и спокойно спросила она и ее глаза хаотично задвигались, словно их владелица не понимала, где находится.

— Да, Николь, — теперь Уайт улыбалась искренне, но Милли увидела в ее голубых впавших глазах жалость.

— Я тебя буду узнавать по холодным рукам с сухой кожей, — Николь опустила голову. — Я скучала.

— Что за прекрасную мелодию ты играла?

— Фредерик Шопен, — она улыбнулась шире. — «Вальс...» — улыбка на пару секунд исчезла, но вскоре снова появилась. — «Вальс...» — снова повторила девушка.

— Не важно, — прервала ее Майси, краем глаза замечая огромное облако сизого дыма, что вышло изо рта Милли. — Я пришла кое-что сказать тебе, Николь. И тебе, Милли, — Уайт перевела взгляд на бледное с красными пухлыми губами лицо.

— И что же? — Николь подняла голову и взяла руку девушки в свою, словно пытаясь ее согреть.

— Я... — Майси виновато опустила взгляд. — Извините меня, пожалуйста...

— Я не боюсь смерти, — выпалила Паун, глубоко вздохнув перед этим. — Я уже встречала ее, поэтому не боюсь. Тем более... Я сделала всё, что хотела в этой жизни по-настоящему.

— Я готовлю лекарство. Совсем скоро оно будет готово. Я уверена, что мы вернем тебе зрение.

— Не стоит давать обещания, — холодно и с болезненным безразличием на лице произнесла Корцвей, придвинув к себе пепельницу.

— А я верю Майси, — тут же сказала рыжеволосая, крепче сжимая руки подруги. — И это прекрасно, что скоро всё вернется к прежней жизни.

Майси наблюдала за Николь, которая, казалось, сияла ни то от радости, ни то от беззаботности и чистоты мыслей. Вот так выглядит счастье для этой рыжеволосой девушки. Взгляд ее блуждал по комнате. Милли тихо села на диван, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Только сейчас Уайт заметила на той свое старое черное платье. По прожигающему взгляду черной бездны беловолосая поняла, что девушка уже потеряла надежду. Майси вновь начало грызть чувство вины, и Корцвей, увидев это в голубых глазах Уайт, злобно ухмыльнулась, после чего перевела взгляд на давно стоящего в дверном проеме Оффендера.