глава 6

Прошло два года с тех пор, как Лоран взял в ученики Мальчика.

С тех пор Габриэль уже не маленький мальчик - он возмужал. Он худощав и изящен, с почти неземной грацией в движениях. Его кожа - бледная, как тонкий фарфор, с лёгким тёплым свечением, будто он вобрал в себя лунный свет ночей.

Глаза - самое завораживающее. Большие, миндалевидные, густо обведённые тёмными ресницами, они цвета тёмного индиго с примесью золота у зрачка - как ночное небо, сквозь которое пробивается божественный свет. Эти глаза не смотрят, как у ребёнка - в них отражается нечто старое, слишком мудрое, почти тревожное. Словно он хранит память тех, кто жил задолго до него.

Волосы у него густые, волнистые, чёрные, как перья ворона. Они чуть длиннее обычного для мальчика шестнадцати лет, спадают на лоб и шею, будто обрамляя лицо тенью. Его губы - тонкие, почти девичьи, с лёгкой складкой, придающей выражению задумчивость или скрытую насмешку.

Он часто носит чёрные рубашки с высокими воротами, плащ старинного кроя и мягкие брюки из тёмных тканей. На нём всегда висят обереги, которые дал ему Лоран - древние, вырезанные вручную амулеты из сандалового дерева и чёрного агата.

Голос у него тихий, как шелест листвы в заброшенном саду. Когда он говорит, окружающие замолкают - не потому что боятся, а потому что боятся осознать, что именно он говорит.

Иногда он поёт себе под нос забытые мотивы, и взрослым становится не по себе - в этих звуках будто слышны отголоски чего-то древнего, языческого. Он никогда не плачет - даже в детстве он заплакал лишь однажды: когда сбежал из деревни.

Габриэль - дитя между мирами, странствующая душа в теле ребёнка. Он - свет и тьма в равной мере, предвестник и напоминание, кровь двух родов, кровь богини, кровь предательства. Но больше всего - он ребёнок, который слишком рано понял, что любовь может быть проклятием.

---

Много ночей кряду Лоран и Габриэль охотились на монстров Вер'Лаэрна.

Утром, когда тьма отступала перед первыми лучами солнца, на улицах города снова начиналось движение. Жители выходили из своих домов и убежищ, продолжая жить, словно чума - это просто ночной кошмар, который их не коснётся.

Рынки снова наполнялись толпами, а запах свежей выпечки смешивался с запахом крови.

После долгой ночной охоты, уставшие, но довольные, они возвращались домой.

- Отлично поохотились сегодня! - радостно сказал Габриэль.

- Да, ты хорошо справляешься с Малышкой, - усмехнулся Лоран, - но сколько её ни точи - в неопытных руках меч превращается в обычную палку.

- Эй, разве не вы учили меня, что меч - не оружие, а всего лишь инструмент в руках мастера?

- Да, но тебе ещё далеко до мастера.

- Я уже достаточно взрослый, чтобы вы могли доверить мне оружие посерьёзнее Малышки.

- Ох, - с возмущением выдохнул Лоран, - во-первых, не говори так при Малышке. Она принадлежала Люциану - великому и мудрому охотнику на вампиров. Во-вторых, она уникальна. Выкована из тёмного сплава - это легендарный клинок, названный в честь бога смерти Хараэна. Им когда-то владел его отец.

- Хараэн... это что?

- Это не "что", а "кто", - грубо ответил Лоран.

- Извините, учитель, - саркастично отозвался Габриэль. - Кто это, Хараэн?

- Это бог не твоего собачьего дела, - шутливо ответил Лоран.

Габриэль в недоумении остановился.

- И вы будете учить меня манерам?

Парни рассмеялись.

Сокращая путь до дома, они свернули в самую старую, историческую часть города, где были обнаружены первые очаги эпидемии.

Медленно и тихо вышагивая по улице, охотники вдруг услышали детский плач.

- Постой, - прошептал Габриэль. - Вы слышали?.. Будто ребёнок...

Не успев договорить, Лоран добавил:

- Плачет. Я думал, здесь не осталось живых. Звук идёт оттуда, - холодно сказал он, указывая на дом, возвышавшийся над заросшим садом, словно исповедальня, забытая богом.

Чернильно-чёрная обшивка, потемневшая не от краски, а от веков тоски и злобы, будто впитала в себя крики, шёпоты и шаги тех, кого коснулась чума.

Крыши - острые, как когти ворона, поднимались к небу, сражаясь с облаками, и каждый шпиль будто вопрошал: «Где ты был, когда я гнил здесь, один?»

Окна не отражали свет - напротив, они поглощали его. Мёртвые, стеклянные зрачки, глядящие наружу.

На веранде - две колонны, обтянутые паутиной, дрожащей от дыхания, которого быть не должно.

Подойдя ближе, они ощутили запах влажной древесины, словно от погребальной молитвы. Воздух был густ, как туман. А тишина - натянутая, как дыхание перед криком.

И если вглядеться в верхнее окно слишком долго - можно увидеть, как оно моргает.

Лоран медленно открыл тяжёлую деревянную дверь.

- После вас, - шутливо сказал он.

- Что? Нет! Я не пойду туда первым! - испуганно отозвался Габриэль.

- Да брось, ты уже достаточно взрослый, чтобы бояться темноты, - с этими словами мужчина толкнул его в дом.

Ветер захлопнул за его спиной дверь - громко, глухо, словно заключая сделку.

Комната встретила Габриэля тишиной - вязкой, как густая кровь. Тишиной, что помнит каждый шаг, каждую смерть, каждую клятву, данную в темноте.

Пол был исцарапан. Не когтями - чем-то более нетерпеливым. Может, пальцами. Может, тем, что когда-то были пальцами. Блестящие пятна на досках не успели высохнуть. Или это были слёзы?

Стулья стояли так, будто вот-вот соберутся на совет. Один - опрокинут. Кресло у окна - не к свету, а ко входу, как дозорный. Его обивка - разорвана. Когтями. Или зубами.

В углу чадил фонарь, бросая на стены беспокойные тени, которые двигались быстрее, чем огонь мог мигать. Свет был тусклым, как взгляд умирающего. В этом свете он увидел двери - одну открытую, другую полузакрытую. Словно выбор. Словно приглашение.

Запах... смесь сырости, перегретого железа и - да, несомненно - некогда свежего пороха. Здесь стреляли. Недавно. И не один раз.

Он шагнул вперёд. Пол жалобно скрипел под сапогами. Комната слушала.

И где-то в глубине дома... что-то ответило.

- Эй, Габриэль, никуда не уходи! Слышишь? - крикнул Лоран, пытаясь выбить дверь. - Жди! Я найду другой вход!

Габриэль медленно подошёл к полуоткрытой двери и толкнул её. Скрип был мерзким, громким, он оглушал мёртвую тишину дома, и казалось, этот звук длится целую вечность. Габриэль покрылся мурашками.

---

Сквозь мрак и безмолвие древнего зала, словно из глубин веков, возвышалась готическая архитектурная фантазия - храм знания и безумия. Воздух был густ от пыли, веками оседавшей на полированном чёрном камне, тронутом временем. Пол - растрескавшийся, словно сама земля здесь утратила силу держать тяжесть прошлого. Лужи застоявшейся воды отражали тусклый свет ламп, увенчанных резными головами змей, чьи глаза пылали холодным, зеленоватым светом.

Перед ним открывались витиеватые лестницы, закрученные, как лабиринты безумного разума. Они тянулись вверх, сливаясь в одно безумное кружение, будто сами стены зала стремились уйти от логики. Центральный столп из чёрного мрамора был обвит узором в форме корней - он будто питался памятью этого места. Каждая балюстрада была покрыта потемневшими от времени барельефами, в которых, казалось, были заточены души забытых эпох.

Окна - высокие и узкие, пропускавшие внутрь бледный свет, едва озарявший массивные готические арки и вычурные балконы. Возможно, по ним когда-то ступали призрачные хранители знания - ныне лишь тени в темноте.

Тишина зала была живой. Она всматривалась. Она дышала. Она ждала.

---

Медленно, почти бесшумно, юный охотник поднимался по каменным ступеням. Достигнув третьего этажа, он увидел, как сквозь полумрак пробивается тусклый свет старинной люстры. Её кованые элементы свисали вниз, словно когти демона, застывшие в последнем рывке. Потолок нависал тяжестью, весь в тёмном резном дереве, которое будто пропиталось кровью и беззвучными молитвами о пощаде.

Комната напоминала забытый лазарет - но не для исцеления, а для ритуалов без свидетелей и жалости. Металлические штативы с засохшими мешками крови, брошенные хирургические инструменты, словно кости после пира. Янтарный свет ламп застывал в неподвижности, высвечивая кошмар: на полу, среди алых брызг, лежало изуродованное тело. Земля здесь будто отказывалась впитывать кровь - она оставалась, как свидетельство безумия.

Дверной проём в дальнем углу - словно распахнутая пасть зверя, ведущая в темноту. Стены покрыты пятнами и трещинами, как кожа умирающего титана. Каждая деталь - вопль прошлого, застывший в камне и дереве. Это не комната. Это алтарь мучений, готическая гниль души, где сам свет дрожит, а смерть - не гость, а обитатель.

Запах крови ударил в нос, и под кожей у Габриэля дрогнуло. Сердце застучало чаще, в ушах зазвенело, и внутренний зверь проснулся, ощутив зверский голод.

- Только не сейчас. Только не снова. Ты справишься, Габриэль. Ты человек, а не зверь... - прошептал он себе.

Но в ответ - смех.

- Ты думал, избавился от меня? Глупый, глупый мальчик. Время прошло, а ты всё такой же. Ты человек или зверь, Габриэль? - прошипел голод.

- Я охотник! - резко ответил парень, крепче сжав рукоять меча.

Он собрался, глубоко вдохнул и вошёл в тёмную арку. Из глубин дома донёсся топот маленьких ножек и детский плач - теперь громче, ближе, будто кто-то знал, что он пришёл, но не знал, откуда именно.

Обнажив меч, Габриэль тихо двинулся вперёд. Коридор был узким, лестница на чердак - старой, с каждым шагом скрипевшей, как голос дома, что давно отвык от гостей.

На чердаке всё дышало упадком. Вихри пыли, паутина, предметы, покрытые забвением. Сквозь мутное окно лился бледный свет, очерчивая силуэты - поломанные кресла, пожелтевшие книги, оборванные куклы, застывшие часы. Всё пропитано духами, воском, временем, которое больше не принадлежит этому миру.

Под скошенной крышей между балками хранились не вещи, а воспоминания. Всё было частью чьей-то жизни, спрятанной, недосказанной. Пыль висела в воздухе, как остановившееся время. И вдруг - звук. Тихий, едва слышный всхлип, прерывистый, затаённый. Кто-то прятался. Кто-то боялся даже дышать.

Габриэль обернулся на старое зеркало в резной раме. Потускневшее, будто покрытое слезами, оно отразило не только его - но и девочку.

В углу, за сундуком, она сидела, прижав колени к груди. Лет шести, не больше. Щёки грязные, в волосах - паутина и солома. Платьице затёртое, пуговицы болтаются. Глаза блестят от слёз, страх в них - не перед ним, а перед тем, что было до него. Что всё ещё где-то рядом.

Она видела его. И боялась.

Габриэль сразу спрятал меч в ножны, медленно сделал шаг.

- Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Знаешь, у меня есть особенность - уши сильно горят, когда где-то плачет маленькая девочка, - мягко пошутил он.

- Ты пришёл наказать меня? Как моих родителей? - вдруг громко сказала девочка.

- Нет. Я пришёл, потому что мои уши просили помощи.

- Уши не могут гореть. Это сказки!

- Так ты считаешь меня лжецом? - с улыбкой спросил он. - Хочешь - проверь. Выйди и посмотри на мои уши сама.

- А ты обещаешь... не убьёшь меня?

- Обещаю.

Она медленно выползла из укрытия, разглядывая его.

- Ты не похож на тех дяденек... У тебя красивое лицо и добрые глаза.

- Спасибо, - слегка смутившись, ответил парень. - Ты тут одна?

Но прежде чем она ответила, резко нырнула обратно в своё укрытие.

Позади раздался шорох. Габриэль обернулся и с молниеносной скоростью взмахнул мечом - в следующий миг металл встретился с металлом, лязгнув яростно.

Перед ним стоял Лоран, в защитной стойке.

- Учитель? - удивлённо выдохнул Габриэль.

- Полегче, парень... - отозвался тот и внимательно осмотрел юношу. - Рад, что ты в порядке. Что здесь произошло?

- Я нашёл принцессу, - с теплотой в голосе ответил Габриэль. - Можешь выходить, он не обидит тебя.

---

Девочка медленно вышла из укрытия. Несколько долгих секунд она смотрела на мужчин, изучая их, словно решая: можно ли им доверять. Затем вытерла слёзы тыльной стороной ладони и, робко улыбнувшись, прошептала:

- Вы... вы правда пришли спасать меня?

Мужчины переглянулись, на мгновение застыв, словно не веря своим глазам.

Габриэль почесал затылок, неловко улыбнулся:

- Да. Но сначала нам нужно осмотреть дом.

Лоран, усмехнувшись, обнял парня за плечо и повернулся к девочке спиной. Наклонившись ближе к Габриэлю, зашептал:

- Мы не можем взять её с собой. Мой дом - не приют для бездомных детей.

- Ты предлагаешь оставить её здесь? Одну? Умирать? - Габриэль прошипел в ответ, не скрывая ярости.

- До нас как-то справлялась. И, судя по всему, дом пока безопасен. Монстров здесь нет.

Габриэль бросил на учителя косой взгляд.

- Не смотри на меня так. Может, найдутся другие добрые люди, которые услышат её... - сказал Лоран с натянутой улыбкой. - Мы ведь услышали.

- Ага. Ты много таких добродушных видел в этом умирающем Вер'Лаэрне? - усмехнулся Габриэль, голос стал ледяным.

Лоран глубоко вдохнул, скрестив руки на груди:

- И что ты предлагаешь?

- Берём её с собой. А дальше - что-нибудь придумаем.

- Я не одна, - вдруг твёрдо сказала девочка.

- Что? - в унисон переспросили охотники.

- Я не одна. Моя сестра, Марианна... Она ушла за едой пару дней назад. В Дом Исцеления Девье. Обещала скоро вернуться. Я должна её дождаться. Если она придёт, а меня здесь не будет... она подумает, что я погибла.

Габриэль и Лоран переглянулись. Молчание сгустилось.

- Хорошо, - ласково сказал Лоран, - хочешь, мы заберём тебя к себе, а потом вернёмся за сестрой?

Девочка опустила взгляд, будто взвешивая каждое слово. Потом твёрдо проговорила:

- Я не уйду без неё. Она всегда держит слово. Я буду ждать.

Лоран потерянно посмотрел на неё, не зная, что ответить.

- Тогда мы пойдём за Марианной, - мягко сказал Габриэль, опускаясь перед девочкой на колено. - А потом вернёмся за тобой, и вместе уйдём. Хорошо?

Девочка кивнула.

- Только пообещай, что спрячешься и будешь тихо, как мышка. Если кто-то придёт - не высовывайся. Мы сами тебя найдём, слышишь?

Он протянул мизинец. Девочка молча сцепила его со своим.

- Обещаю.

Затем она достала из кармана маленький колокольчик на тесёмке и вложила его в ладонь Габриэлю:

- По звуку этого колокольчика Марианна поймёт, что вы друзья. Не теряйте его, пожалуйста.

Габриэль бережно спрятал безделушку в карман. В этот момент Лоран подошёл ближе, положил руку ему на плечо:

- Нам надо спешить, если хотим найти её до заката.

- Прячься, куколка, - ласково сказал Габриэль. - Мы закроем вход, чтобы никто тебя не нашёл. Ни люди, ни твари.

Девочка кивнула и вернулась в своё укрытие, натянув старое покрывало на себя, словно это было волшебной бронёй. Мужчины спустились вниз, убрали лестницу, задвинули шкаф - создавая хотя бы иллюзию защиты.

Проходя по затхлому коридору, Лоран осматривал обстановку с прищуром.

- Богатая семья жила тут, - протянул он задумчиво.

Габриэль не ответил.

У подножия лестницы Лоран остановился и повернулся к нему:

- Нам нужно изучить дом.

- Что? Зачем? - возмутился Габриэль. - Мы и так теряем время. Это просто дом. Обычной, хоть и состоятельной семьи.

- Думаешь, его глава был просто банкиром, и его убили из-за денег?

- Судя по библиотеке и той лаборатории - они были врачами.

- Лаборатория? Здесь? - Лоран сразу оживился.

- Да. За правым коридором. За тяжёлой дверью. Очень... жуткое место.

- Покажи. Возможно, там есть ответы. Например, кто и зачем убил родителей этих девочек.

Габриэль кивнул:

- Пошли. Я покажу, где.

---

Габриэль толкнул тяжёлую дверь. Та неохотно поддалась, заскрипев, будто протестуя. Изнутри пахнуло странной смесью: спиртом, сыростью и чем-то сладковато-протухшим. Воздух в лаборатории стоял неподвижно - как в усыпальнице.

Помещение окутывала полутьма. Лишь сквозь щель в ставнях пробивался узкий луч света. Он резал пространство, падая на завешенный белой тканью предмет в углу - то ли стол, то ли нечто большее. Пол был усыпан осколками стекла, под ногами хрустело, как лёд. На стенах - схемы тел, наброски с подписями на латыни, и дрожащей рукой выведенные формулы. На одном из листов жирно чернел странный символ, перечёркнутый кровью. Кто-то пытался стереть его, но пятна остались - как след от неудавшегося ритуала.

- Богатая семья, да? - прошептал Лоран, медленно проходя мимо потускневших шкафов. Его взгляд остановился на витрине с пробирками. Большинство были разбиты или опрокинуты, но одна - всё ещё стояла. Внутри - густая, почти чёрная жидкость. Она пульсировала едва заметно, будто жила.

- Это... не просто лаборатория, - тихо сказал Габриэль. - Перед тем, как я нашёл девочку на чердаке, я случайно забрёл в медицинский кабинет. На полу лежала женщина... мёртвая. Кажется, мать.

- Думаешь, они ставили опыты на своих пациентах? - Лоран нахмурился. - Может, за это их и убили?

На рабочем столе лежал раскрытый дневник. Последняя запись:

«Если Марианна действительно сопротивляется заражению, возможно, её кровь - ключ. Её ещё можно спасти. Но я не могу... она же ребёнок...»

В углу, под навесом из пыли и паутины, валялся детский рисунок. Четыре фигуры: мама, папа и две девочки. Но за матерью стояло нечто - вытянутое, без лица, с длинными пальцами, похожими на щупальца.

Габриэль ощутил, как по спине пробежал холодок.

- Думаю, я понимаю, что здесь произошло, - тихо сказал он, глядя на дневник. - Всё связано с Марианной.

- Дома почитаешь, - отрезал Лоран. - Сейчас главное - Дом Исцеления. У нас появилось новое дело.