Глава тридцать девятая. Оно где-то рядом!

Матвей и Никита добрались до пригорода Санкт-Эринбурга на автобусе и теперь шагали, по колено проваливаясь в снег, к старому заброшенному кладбищу, затерявшемуся где-то в ближайшем лесу. Вдалеке виднелся особняк князя Сухорукова, ныне стоявший закрытым. Алена Александровна и ее взбалмошная горничная Марьяна уехали за границу – приходить в себя после всего случившегося. Матвей знал, что за домом приглядывают сотрудники частного охранного агентства.

На улице уже совсем стемнело, с темного неба падали крупные хлопья снега. Ближайшие фонари остались у автобусной остановки, здесь же царила тьма. Никита освещал путь небольшим карманным фонариком. Вдобавок светили фары проезжающих рядом автомобилей. Матвей нес за плечами большой мешок, из которого торчали небольшая кирка и лопата, которые он прихватил из дома Державиных. В нем же он прятал меч с длинной рукоятью. Никита держал в руке шестерню от Трианона и время от времени подносил ее к лицу, а потом подставлял нос ветру.

– Оно где-то рядом, я чувствую, – всякий раз говорил юный оборотень. Он был в черных джинсах, высоких кожаных ботинках и короткой черной куртке с капюшоном. На его голове каким-то чудом держалась черная вязаная шапочка с прорезями для глаз, какие обычно бывают у бойцов спецназа. Сейчас он сдвинул ее на макушку, но в любой момент мог натянуть и закрыть лицо. – Значит, мой двоюродный братец нагрянул в «Иллюзион»? – усмехнулся Никита. – Он очень сообразительный, в этом ему не откажешь.

– Представь, как мы перепугались, когда они вошли! – сказал Матвей. – Только полиции нам не хватало. – Да, многое пришлось бы объяснять. – Причем некоторые вещи мы сами не понимаем. Портал в другой мир и стеклянные люди! Они сразу же отправят меня в какой-нибудь научный центр, где на мне начнут проводить разные эксперименты! – Мне можешь об этом не рассказывать, – заметил Никита. – Самому приходится скрывать от родителей и друзей, что я оборотень. Иногда приходится довольно трудно.

– Так твои родители обычные люди? Я думал, тебе это передалось по наследству. – Передалось, – хмуро кивнул Никита. – Только не от родителей. Он замолчал. Матвей понял, что парню эта тема неприятна, и не стал расспрашивать дальше. Вскоре они вошли в редкий лесок, и Никита указал нужное направление. Снег здесь оказался глубже, и ребята с трудом переставляли ноги. Мало того, приходилось пробираться сквозь сухие ветки кустарников, что тоже не прибавляло скорости. – Ты чувствуешь запах смазки Трианона? – спросил Матвей.

– Очень отдаленно, но да, я его ощущаю. Было бы куда проще, если бы рядом не проходило шоссе. Вонь бензина я чувствую гораздо сильнее, но тем не менее… Никита сломал ветку, преграждающую дорогу, и отбросил ее в сугроб. – А как удалось избавиться от Клепцовой? – спросил он. – Артем остался с ней и Мариной. Вроде как работают над новым номером газеты. – Клепцова обидится, когда обо всем узнает. А тогда – только держись! – Я не хочу подвергать ее опасности. Как и Маринку. Ты же сам видел, что творилось в доме Сухоруковых. Иринка, конечно, отважная девчонка, но против Гертруды она не устоит.

– Считаешь, они могут здесь появиться? Гертруда и ос тальные? – Не исключено. Нужно быть готовым ко всему. Никита наконец остановился и огляделся по сторонам. – Мы на месте, – объявил он. Они стояли на краю большой поляны, которую со всех сторон ровной стеной окружал лес. Старинные захоронения были почти неразличимы под снегом, многие из них давно ушли под землю и поросли кустарником. Впрочем, несколько каменных надгробий еще виднелись над землей, как и столбики оград, но большинство могил давно исчезли.

Мальчишки слегка оробели, представив, что им предстоит, но потом вспомнили, насколько важна их миссия. Собравшись с духом, они вступили на территорию старинного погоста и зашагали, с трудом пробираясь между заснеженными холмиками могил. С другой стороны лесочка стоял большой дом, окруженный высокой оградой. Оттуда доносилась музыка, запах костра и шашлыка. Хозяева особняка, наверное, и не подозревали, что живут неподалеку от старого кладбища. – Дым мешает, – признался Никита. Он снова принюхался к шестерне и сморщил нос. – Перебивает все запахи. Но, кажется, это здесь…

Юноша замер и поводил носом по воздуху. – Нет, подальше. – Он сделал еще несколько шагов. Затем снова вернулся на прежнее место. – Нет, все-таки здесь, – уверенно сказал он. Легостаев присел на корточки и смел снег с ближайшей могильной плиты. Затем посветил на нее фонариком. Потрясенный, Матвей присвистнул. Они стояли у могилы Иоанна Сухорукова. – Феноменально! – сказал он. – А я ведь сомневался до последнего. – Я же обещал помочь, – произнес Никита. – А обоняние у меня посильнее человеческого.

– В твоем обонянии я уверен. Но тут ведь такой слой земли и снега… – Мне кажется, зеркало закопано не очень глубоко, – признался юноша. – Сидя здесь, я его очень хорошо чувствую. Они смели снег, очистив плиту, наполовину вросшую в землю. Затем Матвей взял в руки кирку, а Никита лопату. Земля оказалась твердой, как камень, да и промерзшей на большую глубину. Матвей откалывал киркой смерзшиеся комья, Никита же откидывал их в сторону. Неожиданно он замер и прислушался. – Черт! – выругался оборотень.

– Что случилось? – Матвей прекратил работу. – У нас незваные гости. – Парень подцепил выдвинувшимся когтем край своей шапочки и потянул ее вниз, закрывая лицо. Он взглянул на Матвея сквозь прорези для глаз. – И много гостей. С другой стороны поляны послышались чьи-то голоса. Вскоре из леса вышло несколько человек в темных одеждах. Луч фонаря освещал им дорогу. – Как так вышло, что вы, идиоты, додумались взять с собой только один фонарь?! – прозвучал недовольный женский голос. – Придется импровизировать на ходу, хотя я этого и не люблю!

Крайняя могила вдруг вспучилась и взорвалась. Комья замороженной земли и снега разлетелись на несколько метров. Женщина в длинной черной шубе, шедшая во главе группы, протянула руку и поймала на лету что-то круглое. Другой рукой она выдернула из повалившейся ограды кол, насадила на него круглый предмет и щелкнула пальцами. Поляну залил желтый свет. Никита и Матвей замерли, в изумлении глядя на Гертруду Болховскую. Она с довольной усмешкой смотрела на них. В руке ведьма держала палку, на которую был насажен человеческий череп. Внутри его полыхал огонь, и из глазниц бил яркий свет.

– Какая неожиданность! – сказала Гертруда, осветив их своим жутким фонарем. – А мальчики уже нашли все за нас. И даже начали копать в нужном месте! Ее сопровождали Шахиня, Иннокентий Бест и еще трое в черной форме охранников. Все они недобрым взглядом уставились на Никиту и Матвея. Еще несколько могил взорвались, разбросав по сторонам комья замороженной земли. Несколько черепов взлетели в воздух и осели на памятниках и прутьях оград, а в их глазницах вспыхнуло желто-зеленое пламя. Теперь весь небольшой погост был хорошо освещен.

Совсем рядом стояла Шахиня в облегающем тело комбинезоне и коротком пуховике. Ее длинные волосы были собраны на затылке в хвост. Бест, несмотря на мороз, щеголял в дорогом коротком пальто с меховым воротников, и в его руках поблескивал скипетр Макропулоса, который раньше принадлежал Валентину. Матвей сразу узнал эту трость с скрытым лезвием. – Наши постоянные встречи уже начинают меня раздражать, – холодно заметил Бест. – Рано или поздно этому придется положить конец. – А почему бы прямо не сейчас, – добавила Шахиня.

Гертруда протянула руку к могиле Иоанна Сухорукова и сжала ее в кулак. Тяжелая могильная плита, вросшая в землю, взмыла в воздух и полетела прямо на ребят. Матвей и Никита проворно отскочили. Плита всей своей тяжестью рухнула прямо на то место, где они только что стояли. Гертруда рассмеялась и, освещая себе путь черепом, зашагала к провалу в земле. – Это оно!!! – радостно воскликнула она. – Я чувствую его присутствие! Из старой могилы поднялось высокое зеркало, покрытое толстым слоем пыли и паутины. Тускло сверкая стеклом в свете зеленых огней, оно плавно взмыло в воздух. Матвей вытащил из рюкзака меч и бросился к нему. Размахнувшись, он изо всех сил ударил мечом по зеркалу, но не разбил его. Лишь несколько трещин появилось на черной поверхности, но они тут же, тихо потрескивая, затянулись.

Гертруда взмахнула рукой, и Матвея с Никитой сорвало с места и отшвырнуло на середину кладбища. – Разберитесь с ними! – приказала ведьма своим спутникам. В руках Беста с щелчком раздвинулся скипетр, превращаясь в грозное оружие. Шахиня сорвала с шеи свое ожерелье и раскрутила его в воздухе. Золотой трос стал длиннее в несколько раз. Матвей каким-то чудом не выронил меч, он быстро вскочил на ноги и тут же отразил внезапный удар Беста. Клинки скрестились, сверкнули яркие искры. Бест с легкостью отбил его меч в сторону и резко ударил ногой. Матвей отшатнулся и, перевернувшись через голову, снова приземлился на ноги. Взмахнув мечом, он заставил Беста отступить, затем повернулся вокруг себя и изо всей силы ударил того ногой. Бест пропустил удар и едва не свалился на одну из могил.

Шахиня, раскрутив свой трос, стала надвигаться на Никиту. Она несколько раз попыталась стегнуть его, но каждый раз парень ловко уворачивался. Но вот ее опасное ожерелье резануло оборотня по оголенной шее, и тот, не ожидая подобного, невольно дотронулся до раны рукой. Шахиня, воспользовавшись его замешательством, развернулась и изо всей силы ударила его ногой. Оборотень покатился по земле, но тут же вскочил на ноги. Шахиня подбежала к нему и нанесла еще несколько ударов тросом. Никита бросился бежать, проворно передвигаясь среди могил на четырех конечностях и совершая немыслимые для человека прыжки и кульбиты.

Гертруда тем временем подошла к зеркалу, зависшему в воздухе, вытащила из кармана платок и тщательно протерла его. В глубине зеркальной поверхности сразу же разлилось багровое сияние. – Как долго я ждала этого момента, – восторженно прошептала зеркальная ведьма. Шахиня нанесла Никите еще несколько мощных ударов тросом, заставив его завыть от боли. Но вот он поднырнул под ожерельем, вскочил на ноги совсем рядом с ней и схватил злодейку за руку. Шахиня злобно выругалась, и ее острые ногти взметнулись к лицу оборотня. Юноша быстрым движением отвел ее руку и с силой ударился своим лбом об ее лоб. Шахиня отлетела назад и рухнула под ноги охранникам. Она не шевелилась. Те выхватили пистолеты и, как по команде, подскочили к юному оборотню.

Матвей сражался с Бестом, который продолжал наносить удары скипетром. Изловчившись, он ударил парня в живот. Клинок проткнул одежду и скользнул по стеклянной коже, заставив Матвея вскрикнуть от боли. Серьезной раны Бест не нанес, но удар скипетром из сплава железа и серебра, созданный как оружие против доппельгангеров, мог доставить юноше много серьезных неприятностей. Матвей рубанул мечом, Бест отбил его удар и, злобно рассмеявшись, уколол его снова. Паренек пошатнулся, прижав руку к животу, затем взмыл в воздух и, развернувшись, ударил Иннокентия ногой в челюсть. Фокусник повалился на снег. Матвей приземлился рядом, но тут же снова взмыл в воздух, спасаясь от скипетра, которым Бест попытался нанести удар по его ногам.

Бест резво поднялся на ноги и с силой ударил Матвея, выбив меч из его рук. Клинок отлетел в сугроб неподалеку. Матвей ринулся за ним, но тут же отскочил в сторону, уклоняясь от нового удара скипетром. Бест не подпускал его ближе и не давал возможности поднять оброненный меч. Он размахнулся и нанес мощный удар сверху, Матвей едва успел проскользнуть под скипетром и ногой сделал Бесту подсечку. Однако тот проворно отскочил и нанес новый удар. Клинок вошел в землю совсем рядом с парнем. Матвей уперся руками в снег и, сделав в воздухе сальто, ногой ударил Беста в лицо. Тот с воплем отшатнулся. Парень бросился к мечу, схватил его и снова крепко сжал рукоять в своей руке.

Никита, низко припав к земле, понесся на охранников. Загремели выстрелы, но оборотень передвигался так быстро, что секьюрити за ним не поспевали. Он подскочил к крайнему и ударом кулака сбил его с ног. Увернувшись от выстрела, он уперся руками в могильную плиту и обхватил туловище второго ногами. Мощный рывок, и охранник, вопя и кувыркаясь в воздухе, вылетел за ограду кладбища, сбив на лету один из пылающих черепов. Третий охранник прицелился и выстрелил в упор, но Никита поднырнул под его руку и ударил того по запястью. Пуля ушла в сторону и попала в черное зеркало. Гертруда быстро обернулась, на ее лице бушевала безумная ярость. Она видела, как Никита, наклонив голову, изо всей силы ударил охранника в живот, и тот, распластавшись, рухнул на землю. Паренек же, не теряя времени, резко отвел ногу назад и нанес удар в бедро подоспевшему первому охраннику.

– Ну погоди, – зловеще прошептала ведьма. Она схватила пылающий череп и швырнула его в Никиту. В этот момент охранник, встав на ноги, потянулся к оброненному пистолету. Никита быстро отскочил в сторону, и череп с оглушительным хлопком взорвался, взметнув вокруг огненные языки. Двое охранников вспыхнули, словно их одежда была пропитана бензином. С воплями они начали кататься по снегу, пытаясь сбить пламя. Гертруда схватила еще один череп и бросила его в Матвея. Бест едва успел пригнуться. Череп взорвался, словно граната, а Матвея с Иннокентием расшвыряло в разные стороны.

Волна огня охватила ближайшее дерево, пламя с треском взлетело вверх по сухим почерневшим веткам. В глубине черного зеркала за спиной Гертруды стали вспыхивать красные всполохи, казалось, что в нем бурлит лава извергающегося вулкана и что магическое стекло радуется тому, что происходит на кладбище. И тогда ведьма высоко подняла над головой руки, полы ее шубы взметнулись, словно от сильного порыва ветра, и все полыхающие черепа взмыли в воздух и устремились к Никите и Матвею.