Глава двадцать шестая. Беги, незнакомый мальчик!

Разузнать адрес семейства Назаровых оказалось несложно. Панкрат обнаружил его в записях Яблонского, которые передал ему коллега пропавшего следователя. Пропавшего или погибшего – Панкрат сам пока не знал. Вытаращенные глаза на стеклянном лице еще долго будут сниться ему в ночных кошмарах. Но вот Эмма заглушила двигатель автомобиля неподалеку от нужного дома, и следователи, выйдя из машины, направились к подъезду.

– А Мерзликин знает, что мы здесь? – поинтересовалась напарница. – Я ему не говорил, – ответил Панкрат, открывая перед девушкой дверь. – Он требует скорейшего расследования взрыва в магазине, но не хочет понять, что все эти события как-то взаимосвязаны друг с другом. – Я и сама пока этой связи не понимаю, – призналась Эмма. – Мы имеем дело с совершенно разными эпизодами, но они, несомненно, имеют отношение друг к другу. Правда, пока что-то эти пазлы в целую картинку не складываются.

– Ты это понимаешь, и я это понимаю, – улыбнулся Легостаев. – Но Мерзликину нужны только результаты, и чем быстрее, тем лучше. Он не хочет знать, каким образом исчезновение нескольких подростков может быть связано со взрывом в центре города. Они поднялись на нужный этаж. Дверь в квартиру Назаровых была настежь открыта, и запах оттуда шел такой, что Эмма брезгливо поморщилась. Еще на лестничной клетке они услышали громкий смех и звон бутылок. В прихожей на полу лежал какой-то тип в старом грязном пальто. Девушка склонилась над ним и скривилась.

– Какая вонь! – Живой? – спросил Панкрат. – Мертвецки пьян, – ответила ему напарница. – Поражаюсь, как некоторые люди могут доводить себя до такого состояния?! Самим не противно? – Их это не слишком волнует. Смех повторился, он раздавался из тесной кухни. Чтобы пройти туда, им пришлось перешагнуть через лежащее на полу тело. Две женщины и мужчина непрезентабельной наружности сидели за столом, на котором стояла полупустая бутылка и наполненные стаканы. Эмма брезгливо огляделась. Раковина была забита грязной посудой, мусорное ведро переполнено, на плите стояла дочерна обгоревшая кастрюля. Вонь гниющих отходов просто сбивала с ног. Обитатели квартиры даже не сразу заметили вошедших.

– Вы кто?! – наконец спросила одна из женщин, когда Эмма не вытерпела и подошла к окну, чтобы открыть форточку. Судя по внешнему виду говорившей, застолье продолжалось уже не первый день. Эмма даже не захотела представляться. – Кто хозяйка? – строго спросила она. – Ну, я! А что надо?! – выкрикнула женщина. – Татьяна Назарова? – удивленно спросил Панкрат. Ему сразу же стало жаль детей этой опустившейся алкоголички, совсем потерявшей человеческий облик. – Я Татьяна! – пьяно икнула та. – Чего притащились-то?!

– Дети ваши где? – спросила Эмма. – А мне почем знать?! – Назарова потянулась за стаканом. – Гуляют где-то. – И давно гуляют? – осведомился Панкрат. Татьяна озадаченно нахмурилась, с трудом пытаясь вспомнить. Ее основательно покачивало. Собутыльники снова засмеялись без всякой причины. – Не знаю, – наконец промямлила Назарова. – Не видела. А вам они зачем? Эмма повернулась к Панкрату. – Все ясно, – морщась, произнесла она. – Тут мы многого не узнаем. Пойдем отсюда.

Панкрат не мог не согласиться. Они направились к двери, снова перешагнув на ходу через лежавшего на полу. Татьяна, залпом опустошив стакан, крикнула им вдогонку: – Найдете Наташку с Игорем, скажите, чтобы шли домой! Паршивцы! Ремнем выпорю обоих!!! Я ночей не спала, работала как проклятая, чтобы их прокормить! А они шляются где-то… Порядок дома навести некому… Панкрат захлопнул раскрытую дверь. – Может, и не было никакого исчезновения? – засомневалась Эмма. – Ты сам все видел. Из такого дома ребята могли попросту сбежать и сейчас скрываются где-то.

– Да, от такой мамаши и я бы сбежал, – согласился тот. – Лишать таких надо родительских прав. Что она может дать детям? Психологическую травму на всю оставшуюся жизнь! – Да, тот еще балаган, – тяжело вздохнул Панкрат. – Возможно, Игорь и Наташа и в самом деле сбежали из дома. Но мне кажется, все не так просто. Давай теперь отправимся в «Иллюзион». Говорят, они любили собираться компанией в этом театре. Если и там никого не окажется, значит, мы зашли в тупик. Будем искать другие зацепки.

* * * Когда следователи подъехали к зданию театра «Иллюзион», на улице уже начало смеркаться. Площадь у театра, освещаемая тусклыми желтыми фонарями, и падавшие с неба крупные хлопья снега казались частью театральных декораций. Панкрат и Эмма вышли из машины и направились к лестнице, ведущей к парадному входу. Эмма молча указала на цепочку следов, ведущую к двери. Кто-то – как минимум три человека – прошел здесь совсем недавно. Отпечатки еще не успело замести снегом. Лестницу покрывал толстый слой льда и снега, похоже, ее вообще никто не чистил. А ведь совсем недавно здесь активно велись ремонтные работы, Панкрат что-то читал об этом в газетах. Владельцы пытались возобновить работу «Иллюзиона»… пока сами не исчезли неизвестно куда.

Они подошли к двери, и следователь потянул на себя латунную ручку. Дверь была заперта. Но следы исчезали как раз здесь, значит, кто-то недавно вошел в театр и запер дверь изнутри. В таком большом строении обязательно должен был быть запасной вход, и напарники решили обойти здание кругом. Перебираясь через сугробы, они двинулись вдоль стены и вскоре завернули за угол. Они нашли то, что искали, но и эта дверь оказалась закрытой. – И как же нам проникнуть внутрь? – поинтересовалась Эмма. – Есть идеи?

Она подняла голову вверх. В одном из окон последнего этажа горел тусклый свет. – Наверняка пропавшие детишки там прячутся, – обрадовалась девушка. Панкрат проследил за ее взглядом и молча кивнул. Затем посмотрел на ближайшее окно. Стекло едва держалось в рассохшейся деревянной раме. – Придется импровизировать, – сказал Легостаев. Он вернулся к машине за монтировкой, затем засунул ее под раму и с силой надавил. Старое дерево не выдержало, и стекло вывалилось наружу. Эмма едва успела подхватить его и осторожно прислонила к стене. Лишний шум им был ни к чему! Вторая рама была даже не закрыта на шпингалет. Панкрат слегка нажал на нее, и она отворилась.

Он подсадил Эмму, та взобралась на подоконник, протянула руку и помогла ему залезть. Они оказались в подсобном помещении, напоминавшем склад строительных материалов. Вдоль стен лежали какие-то инструменты, стояли большие банки с краской. Эмма вынула из кармана небольшой фонарик и включила его. Как оказалось, вовремя – Панкрат чуть не влез ногой в ведро с засохшей штукатуркой. Они вышли в просторный вестибюль, пол которого был застлан пластиковой пленкой, и направились к широкой мраморной лестнице, ведущей на верхние этажи. На ее ступеньках поблескивала вода от растаявшего снега. Кто бы ни пришел в театр, они лишь недавно поднимались по этой лестнице.

Напарники вошли в коридор третьего этажа и настороженно прислушались. Из последней двери доносились приглушенные ребячьи голоса, и в коридор падал прямоугольник желтого света. Эмма погасила свой фонарик. Они с Панкратом молча переглянулись и тихонько двинулись по коридору. – Я наконец расшифровал все оставшиеся записи старикашки Сухорукова! – произнес какой-то паренек. – Не таким уж искусным кодировщиком он оказался. – Он сказал, где спрятал оставшиеся зеркала? – послышался голос другого мальчишки.

– Да я всю ночь слушал, что он там говорил, чуть в школу не опоздал! Старик умел навести тень на плетень! Напрямую никакой информации он не выдал, говорил какими-то туманными намеками и недомолвками. Единственное, что я услышал, и это может иметь отношение к нашему делу, звучало примерно так… «Существуют тайны прошлого, о которых лучше не вспоминать, а оставить их забытыми и похороненными. Навсегда. Эта история началась в конце восемнадцатого века, во времена моего далекого предка Иоанна. Так пусть же Иоанн Сухоруков и стережет то, что никогда больше не должно увидеть свет».

– Ничего себе, замысловато, – произнесла девушка, причем голос ее был очень знакомым. – Что же это может означать? – Похороненными, – задумчиво повторил второй парень. – Наш общий друг говорил, что чувствует запах смазки Трианона не в самом особняке Сухоруковых, а где-то поблизости от него. – Что еще за общий друг? – удивилась девушка. – Ты его не знаешь. – Опять секреты?! Да я вас обоих в порошок сотру! В зубной! Вы же обещали ничего от меня не скрывать! – Но ты его действительно не знаешь, – уклончиво ответил парень.

– Значит, скоро познакомлюсь! Панкрат явно где-то слышал этот голос, причем совсем недавно! – А Алена Александровна упоминала, что где-то неподалеку располагается старинное кладбище! – раздался голос еще одной девчонки. – Верно! – согласился второй мальчишка. – А что, если Сухоруков закопал зеркало на этом кладбище? Ребята надолго замолчали, ошеломленные этим предположением. Наконец бойкая девчушка сказала: – Тогда он еще больший псих, чем мы думали! – А что, все сходится! Нужно только выяснить, есть ли там могила его предка Иоанна.

– И что? Предлагаешь вскрыть могилу?! – А что еще нам остается? И делать это нужно ночью, чтобы нас никто не заметил. – Да вы все законченные психи! – сказала бойкая девчушка. – И ты, и ты, и ты тоже! – А я-то тут при чем?! – возмутилась вторая. – Вообще сижу молчу! – Зато думаешь всякую ерунду! Панкрат и Эмма изумленно переглянулись. – О чем это они?! – одними губами спросила девушка. Она хотела спрятать фонарик в карман куртки, но он зацепился за молнию и выпал из ее руки. В тишине безлюдного коридора это прозвучало как пушечный выстрел.

Панкрат молча ударил себя по лбу. Эмма с виноватым видом пожала плечами. Теперь следователю ничего не оставалось, как войти в комнату. При виде его ребята застыли. Их оказалось четверо, двое мальчишек и две девчушки. Они сидели вокруг стола в небольшом кабинете, освещенном лишь светом электрического фонарика. Панкрат тут же узнал Клепцову и понял, почему ее голос был ему знаком. Рядом с ней сидел светловолосый кудрявый паренек, который, казалось, вот-вот упадет в обморок. Напротив, у большого окна, сидела худенькая девушка с барабанными палочками в руках, а рядом с ней крепкий симпатичный парень лет семнадцати с темными волосами.

– Вы кто?! – выкрикнул он. – Эй! – удивилась Клепцова. – Я вас знаю! Полиция! – Что?! – истеричным голосом воскликнул светловолосый паренек. Эмма вошла вслед за Панкратом. – И как вы сюда попали? – не унимался крепкий паренек постарше. – Это вообще-то частная собственность! Панкрат вынул и показал им свое удостоверение следователя. Ребята сразу присмирели. А темноволосый паренек заметно напрягся. – Не бойтесь, мы просто хотим поговорить, – постарался успокоить их Панкрат. – Расспросить вас кое о чем.

– О чем же? – испуганно спросила худенькая девушка с палочками. Панкрат и сам не знал, с чего начать. – В городе творится что-то очень странное, – проговорил он. – Много событий, как-то связанных друг с другом. И мы должны все прояснить. В частности, что случилось с Назаровыми и Державиными. Кто из вас Матвей? Ребята хранили молчание. Панкрат посмотрел на темноволосого. Почему-то ему показалось, что они ищут именно его. Парень сидел, сложив на коленях руки в черных кожаных перчатках, и молча смотрел на него. Рядом с ним на полу лежала длинная кожаная сумка, из которой… торчали рукоятки двух мечей. Паренек опустил голову и понял, что Панкрат увидел оружие. Клепцова это тоже заметила. Она медленно поднялась на ноги.

– Что-то мне нехорошо! – громко сказала она. – Не упасть бы в обморок от страха. Ну вот, уже! И она вдруг всем телом навалилась на Панкрата. Не выдержав такой вес, следователь тоже упал на пол, Клепцова окончательно рухнула сверху и придавила его к полу. – Эй! – прохрипел Панкрат. – Господи… Неожиданно Матвей схватил сумку с мечами, повернулся и выпрыгнул в окно прямо сквозь стекло. Двое других ребят, едва не сбив Эмму с ног, бросились в коридор. Напарница Панкрата не знала, за кем бежать. Решив, что парень с мечами важнее, она подбежала к окну и выпрыгнула за ним следом. Она приземлилась на кровлю театра двумя метрами ниже и быстро помчалась за мальчишкой. До Панкрата донесся топот их ног по металлической крыше.

– Беги, спасайся! – кричала Клепцова. – Незнакомый мальчик, которого я даже не знаю! – Не знаешь… Ага, как же! – пыхтел Панкрат, пытаясь выбраться из-под нее. Но его попытки были тщетны. – А ну-ка немедленно слезь с меня! Мы же только поговорить хотели. – Фигушки! – Ты мне за это ответишь! – Ах, как страшно! А вам нечего мне предъявить! – заявила толстушка. – Мы пришли сюда в гости по приглашению одного из хозяев. И ничего не нарушали. – Вы препятствуете полиции!

– Каким образом? Я вообще лежу без сознания и не осознаю, что происходит. Она расслабилась и перестала шевелиться. Лишь через пару минут Панкрату удалось сбросить ее с себя. Он вскочил на ноги и, помятый и взъерошенный, бросился за напарницей. Следователь через окно выбрался на крышу и сразу заметил Эмму. Она стояла на самом краю кровли, пристально вглядываясь куда-то в даль. Услышав его шаги, девушка обернулась – на ней просто лица не было. – Где он? – спросил Панкрат.

– Спрыгнул! – Что?! Легостаев осторожно подошел к краю, глянул вниз и оторопел. До земли было не меньше шести метров. Прямо под ними простирался заснеженный пустырь, посередине которого виднелась свалка. Далеко внизу, на снегу были видны следы Матвея. То место, куда он приземлился, спрыгнув с крыши театра, и понесся дальше. – Это невероятно, – произнесла Эмма. – Когда он скакнул вниз, я хотела прыгнуть за ним, решив, что тут невысоко! Хорошо, что вовремя притормозила! Я лишь увидела, как он убегает, словно спринтер на беговой дорожке…

Когда они вернулись в комнату, Клепцовой уже и след простыл, как, впрочем, и всех остальных ребят. – Я, конечно, знаю, где их найти, – рассуждал Панкрат. – Но что толку? Нам действительно нечего им предъявить. – А если попытаться их запугать? – Ты видела эту громилу? Она едва не раздавила меня! Таких уже ничем не напугаешь, – решительно сказал Легостаев. Эмма вдруг громко, заливисто рассмеялась. Вскоре к ней присоединился и Панкрат. – Сумасшествие какое-то! Но согласись, со стороны это выглядело очень смешно! – вытирая слезы, сказала девушка.

– Возможно. Только мне было не до смеха, – нахмурился Панкрат. – Будто на меня слон свалился. Новый взрыв хохота пронесся по пустому театру.