4. Закон джунглей.

Двери аудитории захлопнулись за нашими спинами, отрезая нас от запаха старого пергамента и проницательного взгляда Стивена Коллингвуда. Но напряжение, повисшее в воздухе во время урока, никуда не делось. Оно словно прилипло к моей коже, как невидимая плёнка.

Сэм молчала ровно до того момента, пока мы не свернули в коридор, ведущий к трапезной.

— Ты самоубийца, Хэйли Браун, — выдохнула она, и в её голосе звучала смесь восхищения и искреннего ужаса. — Ты хоть понимаешь, что только что произошло?

— Я ответила на вопрос учителя, — пожала плечами я, хотя моё сердце всё ещё отбивало рваный ритм после близости с Хантером. — И получила десять баллов. Разве не в этом смысл учёбы?

— Смысл учёбы — выжить, — Сэм схватила меня за локоть, заставляя притормозить. — Ты не просто ответила. Ты бросила вызов. Сначала Лиза, теперь Стивен... А Хантер? Ты видела, как он на тебя смотрел?

— Как на проблему?

— Как на добычу, которая вдруг отрастила клыки, — поправила она. — И это гораздо хуже.

Мы вошли в столовую. Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками, под которыми парили сотни свечей, освещая длинные дубовые столы. Воздух здесь был тяжёлым от запахов жареного мяса, специй и сотен голосов, сливающихся в единый гул. Но стоило нам войти, как мне показалось, что этот гул стал тише. Или это у меня звенело в ушах?

Мы взяли подносы и нашли свободное место у дальней стены, подальше от центрального прохода. Сэм нервно ковыряла вилкой своё рагу, то и дело бросая опасливые взгляды в сторону входа.

— Расскажи мне, — попросила я, отламывая кусочек хлеба. — Почему все так боятся Уолтов? Кроме того факта, что их папочка — король преисподней. В этом мире полно тёмных магов, некромантов и прочей жути. Почему именно они?

Сэм наклонилась через стол, понизив голос до шёпота.

— Потому что у остальных есть границы. У страха есть границы. У Уолтов их нет.

Она облизала пересохшие губы.

— Говорят, дар Дьявола — это не просто магия. Это скверна. Она искажает не только реальность, но и разум. Брайан... он безумен в своём гедонизме. Для него люди — это просто куклы для развлечений. Он может сломать тебе жизнь просто потому, что ему стало скучно во вторник вечером.

— А Хантер? — я старалась произнести это имя равнодушно, но язык предательски запнулся.Сэм вздрогнула.

— Хантер другой. Он холодный. Расчётливый. Но если его разозлить... — она оглянулась, словно ожидая, что он материализуется из воздуха. — Ходит слух, что на первом курсе один старшекурсник попытался задеть его. Сказал что-то про его мать. Никто толком не знает, что произошло, но говорят, Хантер даже не встал с места. Он просто посмотрел на него. И Западное крыло общежития... оно просто вспыхнуло.

— Вспыхнуло? — переспросила я.

— Адское пламя, Хэйли. Оно не гаснет от воды. Оно пожирает камень. Эвакуировать успели всех, но крыло восстанавливали полгода. А тот парень... он до сих пор лежит в больнице Святого Мунго для душевнобольных. Он не обгорел снаружи. Он сгорел изнутри.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вспомнила ощущение в аудитории — жар, исходящий от Хантера, его тьму, которая «фонила», заполняя собой всё пространство.

— И ты... — Сэм посмотрела на меня с мольбой. — Ты сидела рядом с ним. Ты дерзила ему. Ты играешь с огнём, который нельзя потушить.

— Может быть, — тихо ответила я, глядя в свою тарелку. — Но знаешь, Сэм... Иногда, чтобы не сгореть, нужно стать частью пламени.

Сэм хотела что-то возразить, но её взгляд метнулся к чему-то за моей спиной, и лицо её вытянулось.

— О нет, — прошептала она. — Только не это. Не оборачивайся.

Разумеется, я обернулась.

К нашему столу приближалась Эйва.

Она шла не одна. За её спиной, словно верные фрейлины, семенили две девушки — та самая невзрачная брюнетка, которую я видела на первой лекции, и ещё одна, с кукольным лицом и пустым взглядом. Но смотрела я только на Эйву.

Она сменила платье на узкие брюки и кашемировый свитер, но выглядела всё так же, словно собиралась на приём к королю. Её идеальные русые локоны пружинили при ходьбе, а на губах играла улыбка, от которой молоко в моём стакане должно было скиснуть мгновенно.

Вокруг неё витало облако тех же приторно-сладких духов, что и в кабинете алхимии. Запах роз, которые начали увядать.

— Приятного аппетита, — пропела она, останавливаясь напротив нас. Её голос был звонким, привлекающим внимание. Соседние столики затихли. Зрители заняли места в партере.

Я медленно положила вилку на стол.

— Эйва, — кивнула я. — Пришла извиниться за своё поведение на уроке?

Её улыбка стала острой, как бритва.

— Извиниться? Перед кем? Перед грязью? — она картинно рассмеялась, и её свита послушно подхватила смех. — О нет, милая. Я пришла дать тебе совет. Ты здесь новенькая, правил не знаешь. А главное правило Академии гласит: мусор должен знать своё место.

Она лениво повела рукой над моим подносом. Никаких слов, никаких сложных пассов. Просто изящный жест наманикюренными пальцами.

Я почувствовала всплеск магии — липкой, неприятной, похожей на болотную тину.

Еда на моей тарелке начала меняться.

Свежий хлеб мгновенно покрылся сине-зелёной пушистой плесенью. Рагу потемнело, превратившись в вязкую, дурно пахнущую жижу, из которой поползли жирные белые черви. Яблоко, лежащее рядом, скукожилось и почернело, истекая гнилостным соком.

Запах разложения ударил в нос, вызывая рвотный позыв.Сэм вскрикнула и отшатнулась, прикрывая рот ладонью.

— Ой, — притворно испугалась Эйва, прижав руку к груди. — Кажется, продукты испортились. Наверное, это от твоего присутствия. Говорят, рядом с выродками всё гниёт.

Её подружки захихикали.

Стакан с водой, стоявший передо мной, задрожал. Вода внутри забурлила, закипая за секунду. Стекло не выдержало перепада температур и с громким треском лопнуло, разбрасывая осколки и кипяток по столу. Несколько капель попали мне на руку, но я даже не поморщилась.

Я чувствовала не боль. Я чувствовала холод.

Тот самый мёртвый холод, который охватывал меня, когда Хаос внутри поднимал голову.

В столовой повисла тишина. Все ждали. Ждали, что я заплачу, убегу или полезу в драку, за что меня немедленно исключат. Эйва ждала именно этого.

Я медленно встала.

Я не стала отряхивать воду с рукава. Не стала смотреть на испорченную еду. Я смотрела только на Эйву.

Внутри меня тьма развернулась во весь рост. Она была огромной, древней и голодной. Она хотела разорвать эту наглую девчонку на части. Но я не дала ей воли. Я сжала её в кулак, превратив в плотный, тяжёлый ком давления.

Я не произнесла ни слова. Я просто посмотрела.

Я представила, как моя тьма выплескивается из глаз, как она заполняет лёгкие Эйвы, как она давит на её идеальную черепную коробку.

Улыбка сползла с лица блондинки.

Она побледнела. Её зрачки расширились. Она сделала шаг назад, потом ещё один, словно её толкала невидимая рука.

— Ты... — начала она, но голос её подвёл, сорвавшись на хрип.

В моих глазах не было злости подростка. В них была пустота, в которую страшно смотреть.

— Ещё раз, — произнесла я тихо. Мой голос был ровным, без эмоциональных перепадов, но он прозвучал громче любого крика. — Ещё раз ты подойдёшь к моему столу, Эйва, и я заставлю тебя съесть всё это. С пола.

Воздух вокруг нас сгустился. Лампы под потолком мигнули. Стеклянный графин на соседнем столе пошёл трещинами.

Эйва сглотнула. В её глазах я увидела то, что хотела. Животный страх. Она не понимала, что я такое, но инстинкты кричали ей: «Беги».

Она развернулась на каблуках, чуть не споткнувшись, и быстро, почти бегом, направилась к выходу. Её свита, растерянно переглянувшись, поспешила следом.

Я выдохнула, отпуская контроль. Лампы перестали мигать. Давление исчезло.

— Святые угодники, — прошептала Сэм, глядя на меня круглыми глазами. — Ты даже палочкой не пошевелила. Ты просто... посмотрела на неё, и она чуть в обморок не упала.

— Закон джунглей, Сэм, — я взяла салфетку и спокойно вытерла руку от воды. — Или ты охотник, или ты еда. Я не планирую быть едой.

— Ты пугаешь меня, Хэйли, — призналась подруга, но тут же улыбнулась — нервно, но с восхищением. — И мне это нравится. Пойдём отсюда. Аппетит всё равно пропал.

Мы вышли из столовой, оставляя позади запах гнили и перешёптывания студентов. Впереди нас ждал Полигон. И, судя по моему состоянию, там мне предстояло выпустить пар.

Полигон находился за пределами замковых стен, на широком, продуваемом всеми ветрами плато, которое спускалось к самому лесу. Здесь не было крыши над головой, только низкое, свинцовое небо, которое давило на плечи не хуже каменных сводов.

Земля здесь была выжжена и перекопана, словно после бомбёжки. Воздух пах озоном, палёной древесиной и сырой землёй. Это было место не для теорий, а для войны.

И преподаватель соответствовал этому месту идеально.

Профессор Морриган стояла в центре площадки, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Она не была похожа на учителя. Она была похожа на клинок, вынутый из ножен.

У неё были густые волосы цвета тёмной меди или, скорее, запёкшейся крови, которые водопадом спадали на плечи, обрамляя лицо с точёными, хищными чертами. Её глаза — пронзительно-голубые, ледяные — сканировали каждого студента, выискивая слабость.На ней не было мантии. Она была одета в облегающий костюм из плотной тёмной кожи с множеством ремней и пряжек, который подчёркивал её фигуру, но не делал её сексуальной в привычном смысле. Это была экипировка убийцы. На бедре у неё висели ножны, и я не сомневалась, что они там не для красоты.

— Защита, — её голос был низким, с хрипотцой, и он легко перекрывал шум ветра. — Это не трусость. Это способность пережить первый удар, чтобы нанести второй. Смертельный.

Она медленно прошла вдоль строя студентов.

— Многие из вас думают, что магия — это атака. Огненные шары, молнии, проклятия. Чушь. Мёртвый маг не может атаковать. Ваша первая задача — остаться в живых.

Она остановилась у ряда деревянных манекенов, испещрённых глубокими рубцами.

— Сегодня мы учимся ставить «Эгиду». Простейший энергетический щит. Он спасёт вас от шальной пули, от среднего проклятия или от когтей виверны. Если, конечно, вы не бездарности.

Морриган взмахнула рукой, и воздух вокруг неё сгустился, превратившись в полупрозрачный, мерцающий купол. Она подняла с земли камень и швырнула его в барьер. Камень отскочил с сухим щелчком и рассыпался в пыль.

— Теперь вы. Встаньте напротив манекенов. Представьте стену. Почувствуйте, как ваша энергия становится твёрдой. Не атакуйте. Защищайтесь.

Я заняла место напротив искорёженного деревянного истукана.

Сэм встала слева от меня. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, и вокруг неё почти сразу замерцала серебристая дымка. Слабая, но стабильная.

Я посмотрела на свой манекен.

«Представь стену».

Я закрыла глаза. Попыталась обратиться к своему Хаосу, к той силе, которая так легко откликнулась в столовой. Я представила, как тьма выходит из меня и застывает непробиваемым стеклом.

Но Хаос не хотел быть стеклом.

Он ворочался внутри, недовольный и голодный. После стычки с Эйвой он был взвинчен. Он не понимал концепцию «защиты». Зачем строить стену, если можно уничтожить угрозу?

«Защищайся», — приказала я себе, чувствуя, как по вискам течёт пот.

Я выбросила руку вперёд, пытаясь создать барьер.

Энергия рванула из меня потоком. Но она не застыла. Она не стала щитом. Она была дикой, чёрной волной, которая искала цель.

Вместо того чтобы обернуться вокруг меня коконом, магия ударила вперёд.

Раздался оглушительный треск, похожий на выстрел из пушки.

Деревянный манекен напротив меня не просто отлетел. Он взорвался. Его разнесло в щепки, словно внутри него сдетонировала граната. Ударная волна была такой силы, что соседние манекены повалились, а в каменной стене позади, метрах в пяти, образовалась глубокая, дымящаяся трещина.

На Полигоне воцарилась мёртвая тишина. Пыль и опилки медленно оседали на землю.

Я стояла с вытянутой рукой, тяжело дыша. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я не хотела этого. Я пыталась защититься.

— Интересно, — раздался спокойный голос.

Я подняла глаза не на Морриган, а выше. Туда, где находились зрительские трибуны.

Там, облокотившись на перила, стояли двое. Брайан, который присвистнул, глядя на уничтоженный манекен, и Хантер.

Хантер смотрел прямо на меня.

Он не насмехался, как остальные студенты, начавшие перешёптываться. Он не выглядел испуганным. Он выглядел... задумчивым. Он слегка наклонил голову, изучая меня, как учёный изучает новый вид оружия.

В его тёмных глазах я увидела не осуждение. Я увидела понимание. Он видел не провал. Он видел потенциал. Разрушительный, бесконтрольный, пугающий потенциал.

Ко мне подошла Морриган. Сапоги скрипели по гравию. Она посмотрела на кучу щепок, бывшую когда-то манекеном, потом на трещину в стене, и, наконец, на меня.

Её лицо оставалось бесстрастным, но в голубых глазах мелькнул огонёк интереса.

— Я сказала поставить щит, Браун, — произнесла она ровно. — А не аннигилировать пространство.

— Я... я пыталась, — прохрипела я. — Оно само.

Морриган хмыкнула. Она подошла ближе, и я почувствовала запах дорогой кожи и оружейного масла.

— Твоя сила не умеет созидать, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только я. — Она не знает, что такое «сохранить». Она знает только «уничтожить». Тебе придётся учиться ломать пространство так, чтобы это выглядело как защита. Иначе в первом же бою ты убьёшь не врага, а себя. Или своих друзей.

Она отступила и громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание остальных.

— Урок окончен. Браун, задержись. Остальные — свободны.

Я осталась стоять посреди арены, чувствуя на себе тяжёлый, прожигающий взгляд Хантера с трибун, пока Сэм с сочувствием оглядывалась на меня, уходя.

Моя магия была сломана. Или, может быть, она была слишком совершенным оружием, к которому я просто не знала инструкции.

Когда последний студент скрылся за поворотом тропы, ведущей к академии, на полигоне стало тихо. Только ветер завывал в расщелинах скал да скрипели кожаные ремни на костюме Морриган.

Она не спешила начинать разговор. Медленно, по-хозяйски обошла меня кругом, и я чувствовала её взгляд на своей спине — тяжёлый, оценивающий, как прицел снайперской винтовки.

— Ты боишься, — констатировала она, остановившись прямо передо мной. Это был не вопрос.

— Я только что взорвала манекен, — огрызнулась я, обнимая себя за плечи, чтобы скрыть дрожь. — И чуть не снесла стену. Конечно, я боюсь. Я опасна.

— Опасность — это не порок, Браун. Это преимущество, — Морриган подошла ближе. От неё пахло холодной сталью и вереском. — Твоя проблема не в силе. Твоя проблема в голове. Ты пытаешься быть «хорошей девочкой». Пытаешься создать «правильный» щит, как учили в книжках про добрых фей.

Она резко выбросила руку и толкнула меня в плечо. Я пошатнулась, едва удержав равновесие.

— Но ты не фея, — жёстко произнесла она. — В тебе тёмная магия. Твоя природа — поглощение. Распад. Энтропия. Ты не можешь создать стену из ничего. Это противоречит твоей сути.

— Тогда как мне защищаться? — в отчаянии спросила я. — Если я умею только ломать, значит, я обречена получать удары?

Морриган усмехнулась. Улыбка сделала её лицо хищным, но неожиданно красивым.

— Чтобы остановить пулю, не обязательно строить кирпичную стену. Можно просто уничтожить кинетическую энергию пули. Или уничтожить пространство между тобой и пулей, сделав его непроходимым.

Она отошла на пару шагов и подняла с земли увесистый обломок того самого взорванного манекена. Взвесила его в руке.

— Попробуем ещё раз. Но теперь забудь о «созидании». Не пытайся построить щит.

— А что мне делать?

— Представь, что воздух вокруг тебя — это вода, которую нужно заморозить. Или камень, который нужно сжать до плотности алмаза. Используй свою агрессию. Прикажи пространству застыть. Прикажи ему стать мёртвым.

Она замахнулась.

— Готова?

У меня не было времени на раздумья. Морриган швырнула обломок. Он летел прямо мне в лицо — быстро, безжалостно.

Внутри меня всё сжалось. Инстинкт вопил: «Ударь! Взорви его!» Хаос поднял голову, готовый метнуть навстречу чёрную молнию.

«Нет!» — приказала я себе.

Я не стала выбрасывать энергию наружу. Я задержала её на расстоянии вытянутой руки. Я представила, как воздух передо мной густеет. Как молекулы останавливают свой бег, скованные моим страхом и моей волей. Я не строила стену. Я убивала движение в этой точке пространства.

Замри.

Тьма выплеснулась из моих ладоней, но не диким потоком, а тонкой, дрожащей вуалью.

Раздался глухой звук удара. Тук.

Я зажмурилась, ожидая боли. Но её не последовало.

Я открыла один глаз.

Деревянный обломок лежал у моих ног.

В полуметре от меня воздух всё ещё дрожал, искажая перспективу, словно над горячим асфальтом. Это не был сияющий купол, как у Морриган. И не плотная дымка, как у Сэм.

Это было похоже на мутное, грязное стекло. Тонкое, почти прозрачное, с чёрными прожилками, пульсирующими по краям. Оно висело в воздухе всего секунду, а затем с тихим звоном, напоминающим звук лопнувшей струны, рассыпалось в прах.

Но оно выдержало удар.

Я выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными. Энергия, которую я потратила на этот жалкий прозрачный щит, была колоссальной. Меня качнуло.

— Коряво, — резюмировала Морриган, но в её голосе я не услышала издёвки. Она подошла и пнула обломок носком сапога. — Нестабильно. Грубо. Выглядит так, будто ты натянула саван на пустоту.

Она подняла на меня взгляд, и в её ледяных глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Но это сработало. Для первого раза — сойдёт.

— Я чувствовала себя так, будто держу падающий потолок, — призналась я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Привыкай, — Морриган поправила перевязь с мечом. — Твоя магия тяжёлая, Браун. Она давит не только на врагов, но и на тебя. Если не накачаешь «мышцы» воли, она раздавит тебя раньше, чем ты закончишь первый курс.

Она развернулась, давая понять, что разговор окончен и аудиенция завершена.

— Иди отдыхай. И, Браун?

Я обернулась уже у выхода с полигона. Ветер трепал её рыжие волосы, делая её похожей на валькирию.

— Не пытайся быть как все. У тебя не получится. Твой щит всегда будет выглядеть как осколок бездны. Просто сделай так, чтобы об этот осколок резались те, кто захочет тебя ударить.

Я кивнула и побрела прочь, к академии. Моё тело ломило от усталости, но внутри, рядом с магией, поселилось новое чувство. Гордость.

Я не только разрушительница. Я могу останавливать удары. Пусть криво, пусть страшно, но я могу.