i think you are my soulmate

author: всем привет! эта глава не такая большая, по сравнению с предыдущими, но, тем не менее, тяжёлая. грустно осознавать, это эта история уже понемногу подходит к концу, но я хочу поблагодарить вас за то, что вы остаётесь со мной! я вас очень люблю. ваша яна <3

x

пейзажи так быстро сменяются, один за другим, она даже не может сконцентрировать взгляд. лицо безжалостно хлещет ветер из окна, волосы лезут в глаза закрывая обзор, а в груди завязывается тягучее ощущение страха, сжимающее всё изнутри, не дающее вдохнуть или вообще как-либо пошевелится. ей хочется закричать, но из открытого рта не вырывается даже жалкая пародия на звук или голос. Бэйли чувствует, видит, что машина набирает скорость, всё вокруг начинает гудеть, ей хочется выжать педаль тормоза вдавив её в пол, но вдруг девушка понимает, что за рулём не она. вокруг лишь беспроглядная тьма и только свет фар, слишком тусклый, кое-как освещает дорогу, а ремень безопасности хоть и защёлкнут, но беспорядочно болтается вокруг её талии и груди, слишком слабый, что бы в случае чего защитить во время столкновения. ей снова хочется крикнуть, но она не может, горло сжало а легкие пекут, будто Бэй захлёбывается в темной водяной пучине без шанса на спасение. блондинка поворачивается, но лицо водителя остается смазанным и нечётким, пока, наконец, на дороге не появляются фонари и пространство вокруг перестаёт быть таким непроглядным.

отец.

Мартин видит, как блестят его светло-карие глаза на свету, видит абсолютно непроницаемое выражение лица, челюсть плотно сжата, он тупо смотрит вперед на дорогу, ладони крепко держат руль, взгляд сосредоточен. она видит, как ветер трепет его русые волосы в разные стороны, они спадают на лоб, на глаза, но мужчина не трогает их даже тогда, когда челка окончательно закрывает ему обзор. Бэйли хочет крикнуть «папа, ты же не видишь дорогу» так же сильно, как обнять, ведь она так давно его не видела.

— слишком быстро, папа, — думает, что кричит, но на деле жалостно хрипит будто плачущий ребёнок загнанный в угол. но он не слышит. или делает вид, что не слышит. Бэйли не уверена, что его тачка вообще способна на езду на такой скорости. она смотрит по сторонам начиная задыхаться и не сразу замечает, что щеки и глаза намокли от слез. — пожалуйста, папочка, останови машину, это слишком быстро, — она плачет, не узнает свой голос, не узнает своего собственного отца, что продолжает ехать прямо не обращая на неё абсолютно никакого внимания. — папа, мы разобьёмся.

молчание. только шум мотора и сумасшедший ледяной ветер, пробирающий до самых костей, будто вгоняя в них гвозди молотком. она снова открывает рот, что бы в этот раз наконец закричать и попросить Доминика остановить эту гребанную машину, но не успевает: он убирает руки с руля. глаза Бэйли расширяются от ужаса. отец полностью перестает контролировать управление над машиной, лишь продолжая выжимать педаль газа, будто она резиновая.

— тебе не стоило сегодня так много есть. — Мартин замирает и слова застряют в горле как  сотня ножей. она давиться воздухом и пространство вокруг начинает сужаться. глаза отца попрежнему остаются пустыми и ей кажется, что он смотрит не на неё, а мимо. сквозь. и вдруг он опускает руки вниз, куда-то на уровень коленей, но темнота не позволяет увидеть, за чем он тянется. — потом снова будешь плакать на весах из-за каждого набранного грамма. — она даже не успевает никак на это отреагировать.

ей просто хочется заорать. так громко, что бы отец услышал. будто он находился в вакууме, не пропускающем внутрь совершенно никаких звуков. хотелось закричать так громко, что бы стены вакуума треснули. но Бэйли не могла выжать из себя ни единого слова, даже всхлипа. она неосознанно вжимается в свое сидение всё ещё развернувшись полуоборотом к отцу, что бы видеть его и ей начинает казаться, что единственное спасение — это выйти из машины прямо на ходу. через секунду Доминик наконец находит то, что всё это время искал и, не переставая давить на газ и смотреть на свою дочь, вместо чертовой дороги, поднимает балаклаву. Мартин-младшая не может дышать. она застывает всё ещё вжатая в сидение не находя в себе сил даже пошевелится. слезы жгут щёки и глаза, будто это не просто соленая вода, а какая-то кислота.

фонари становятся слишком яркими заливая своим светом весь салон и Бэйли на секунду жмурится, что бы сморгнуть слезы и оградиться от яркого света, но ей настолько страшно что-либо упустить из виду, что она снова открывает их, в очередной раз немея от увиденного ужаса.

Доминик медленно натягивает балаклаву на голову, к звукам воющего ветра и шуму мотора добавляется его неестественный, фальшивый смех, от которого кровь медленно стынет в жилах. когда ткань расправляется на его лице, Бэйли видит знакомое вышитое слово под левым глазом и сперва не верит увиденному думая, что ей показалось. но отец не разворачивается сразу же, ещё несколько секунд смеясь прямо ей в лицо, и у его дочери появляется возможность наконец осознать, что ей не привиделось. но Бэйли не успевает ничего почувствовать, ничего сказать, ни даже просто это обдумать, потому что отец отворачивается и прибавляет скорости, хотя это, ажется просто невозможным.

Бэйли плачет и давится своими же слезами.

она хочет обратиться к нему, что-то спросить, пускай даже горло сжимается, но вдруг что-то в поле зрения её отвлекает и девушка, продолжая щурится от яркого света фонарей, разворачивается к лобовому стеклу.

машина. другая машина прямо перед ними, совсем небольшая, даже маленькая, её скорость, наверное, едва превышает километров 50-60 в час. и они, точнее отец, неумолимо несётся вперёд на скорости, которую Бэйли даже примерно не может сосчитать. она уже даже не пытается говорить. не пытается дышать и ловит себя на мысли, что действительно не дышит. ей хочется умереть. прямо сейчас. потому что понимает, что шансов покинуть эту машину живой у неё не осталось. как и воздуха в лёгких.

слишком быстро. они едут слишком быстро, всё происходит слишком быстро, Бэйли даже не успевает ничего осознавать.

— папа, пожалуйста, ты убьёшь и их, и нас. — молит девушка. она чувствует вкус слез во рту и почти ничего не видит из-за пелены на глазах и яркого света. отец непреклонен и из-за балаклавы Бэйли даже не может разглядеть выражение его лица, всё закрыто, а глаза безразлично смотрят вдаль. — пожалуйста, я прошу тебя, останови машину пока ещё не поздно.

Доминик даже не собирается выезжать на соседнюю полосу, он тупо едет прямо, вперёд, по той же полосе, где едет легковушка. они подъезжают слишком, чересчур близко, буквально в семи метрах от багажника другой машины. и когда Мартин-младшая это видит, у неё наконец получается закричать. громко, истошно, выпуская всю боль наружу. она дёргается в сторону, пытается схватится за предплечье отца, остановить его, прекрасно зная, что это уже ничего не принесёт. и вдруг рука мистера Мартина испаряется, как только Бэйли дотрагивается до неё. она чувствует лишь холодный воздух и непонимающе поворачивается к нему, но видит лишь размывающийся, акварельный силуэт. он исчезает. быстро, почти резко. и вовсе пропадает. Бэйли оказывается в машине сама, но та не останавливается, продолжая гнать вперёд. Мартин задыхается, пытается ухватиться за руль что бы свернуть в сторону, но ещё совсем недавно никуда не годящийся ремень безопасности вдруг затягивается плотно, будто удавка, и она не может сдвинутся со своего кресла оставаясь прикованной к нему без какой либо возможности спасти ситуацию.

Бэйли почти что начинает биться в конвульсиях и пытается разорвать этот проклятый ремень, но лишь сдирает себе кожу с ладоней и они пекут словно обожженные. три метра. задние красные фары бьют по глазам своей неестественной яркостью, она всё ещё пытается дотянуться. метр. воздух стрянет в горле вместе с рвущимся наружу криком.

скрежет гнущегося металла, треск стекла, ощущение полёта, будто она вылетела через лобовое стекло и резкая боль в голове...

— Мартин, твою мать, очнись же!

Бэйли подскакивает на кровати и резко хватает ртом недостающий воздух, легкие болели так, будто она задерживала дыхание больше чем на пять минут, ей всё ещё хочется кричать, громко, но задача восполнить уровень кислорода в организме показалась мозгу важнее, по этому он просто заблокировал другие функции.

она плакала. рыдала взахлёб даже не чувствуя соленый привкус во рту, всё ещё не видела ничего вокруг себя, всё было размытым, нечетким, и в какой то момент ей снова захотелось заорать просто потому что она не понимала, закончился ли этот кошмар. её трусит, конечности не слушаются и отказываются работать. прохладный воздух в комнате в дополнение к холодному поту на её теле заставляет Бэйли дрожать пуще прежнего и она тихо всхлипывает сидя на кровати не зная, когда она вообще успела сесть.

— Бэйли, пожалуйста. — совсем рядом, но так далеко, отдаётся эхом в ушах не как один голос, а будто целый, мать его, хор. она смотрит по сторонам, всё ещё ничего не видя ничего, кроме темных очертаний мебели в ее комнате и ярких бликов из окна, из-за застилающей глаза пелены слез.

горячие ладони ложатся на её холодные плечи и от такого контраста по коже бегут мурашки. она не знает, не может понять, не может вспомнить кто перед ней, кто с ней разговаривает, но решает довериться и от тёплых прикосновений её хоть и немного, но перестаёт трясти.

— всё хорошо, — повторяет голос из раза в раз, медленно, спокойно, тихо. — всё хорошо Бэйли, давай я помогу тебе встать. — она чувствует, как хватка на плечах становится крепче и старается хоть немного унять дрожь что бы встать на ноги. — доверься мне, Бэй. это Гарри. — и она окончательно расслабляется слыша лучшего друга. наконец узнает его голос и хор, эхо в ушах и голове успокаивается, а через пару секунд и вовсе прекращается. Бэйли продолжает тихо плакать, глотая свои слёзы, уже даже не чувствуя, как пекут щеки и глаза. — всё в порядке, я тебе клянусь. ты здесь, со мной. — и резко становится так тепло. и плакать больше не хочется. девушка чувствует, как Гарри аккуратно обнимает её за плечи крепко, но не слишком, прижимает к тебе и начинает аккуратно гладить по спине, успокаивая. — всё закончилось. — ей до сих пор не верится. — пока я здесь, никто тебя не обидит.

Бэйли не знала, сколько они так стояли. она, ещё подрагивая, тихо плача, слезами моча спальную футболку Стайлса, пока Гарри медленно гладил её по спине и волосам, почти шёпотом переодически что-то проговаривая, что бы не оставлять её в полной тишине. что бы она снова не подумала, что спит.

— спасибо. — хрипло выдыхает Бэйли Гарри в шею и он просто кивает, не отстраняя её от себя, продолжая мягко обнимать, вкладывая в эти объятия столько тепла, заботы и любови, сколько предоставлялось возможным. Бэй хочет сказать что-то ещё, но попросту не может выдавить из себя ещё хоть слово, так что просто делает глубокий вдох, осторожно и очень медленно, будете её легкие снова могут заболеть в любой момент.

а дальше — классика. как и всегда, когда Бэйли вскакивает посреди ночи из-за переодически повторяющихся норных кошмаров, а Гарри или приезжает даже в такой поздний час из своего дома просто что бы побыть рядом и успокоить её, или просыпается рядом в её кровати.

Эйч заботливо усаживает Мартин на барный стул и, поцеловав подругу в лоб, ставит чайник, ищет её самую любимую кружку из всех, сыпет полторы ложки сахара (помнит слова врача о помощи глюкозы), заваривает свежий чёрный чай с бергамотом, аккуратно заливает его кипятком, размешивает сахар и только потом добавляет немного прохладной воды. аккуратно несёт чашку Бэйли, съежившейся на стуле, поджавшей к себе одно колено и опершейся об него подбородком. она сразу же садится нормально, как только Гарри стоит чай на стол, оборачивает ладони вокруг чашки что бы согреться, и тихо выдыхает наблюдая за тем, как плести жидкость в тусклом свете люстры.

какой-то промежуток времени они молчат. думают о своем не говоря ни слова, наслаждаются тишиной. Бэйли тихо пьет чай уставившись в окно, наблюдая, как понемногу начинает светать и в соседних небоскребах зажигается всё больше окон. Гарри, в свою очередь, изучает Мартин, каждое движение и выражение лица, пускай и полностью отсутствующее в теперешнем моменте. он пытается понять, успокоилась ли она, но вместо того, что бы вычислять это самостоятельно, он выжидает несколько секунд, будто сомневаясь, но всё таки спрашивает.

— ты как? — Бэйли несколько секунд молчит, делает еще глоток своего горячего чая и поворачивается к Гарри, снова поджимая под себя одно колено и опираясь об него подбородком. — если ты не хочешь говорить об этом, мы можем просто допить чай и пойти... — начинает Стайлс, с оттенком извинений в голосе, видя, что блондинка не торопится отвечать, но она прерывает его:

— мне хотелось умереть. — хрипит Мартин и Гарри замолкает поджав губы. — мы ехали в машине, за рулём которой сидел отец. — говорить было сложно, но она, как обычно, старалась собраться, что бы в деталях рассказать Стайлсу о своём кошмаре. услышав об отце Эйч поёрзал на своём месте. — мы ехали так быстро, что та скорость казалась мне просто невозможной. будто мы поднимались на ракете в космос. вокруг темнота, сначала я даже не узнала своего собственного папу. — голос дрогнул, но она продолжала. — когда я поняла, что это он, начала умолять остановить машину. он лишь повернулся ко мне, сказал, что мне не стоило так много есть вчера, и что я буду снова плакать из-за набранных граммов. — слеза стекает по щеке и груди неприятно сжимает. — но папа не слышал. через пару секунд он натянул балаклаву Джейдена и лишь прибавил скорости. — Бэйли сделала ещё глоток чаю. Гарри внимательно слушал смотря прямо на неё. — а потом я увидела машину. небольшой легковой автомобиль. и закричала. снова молила его остановится, но он лишь выжимал газ. я попыталась схватить его за руку, а потом... — она сделала глубокий вдох и закрыла лицо руками. — отец просто испарился. будто его и вовсе не было, а машина не переставала ехать. ремень вдавил меня в сидение, я пыталась схватится за руль и развернуть её, но просто не могла. — Гарри встал со своего места и воспользовавшись этой паузой, пересел на стул около неё положив подруге руку на плечо. — ну а дальше.. столкновение. темнота и боль в голове. ощущение полёта. мне казалось, что я вылетела через разбитое лобовое стекло. — Бэйли выдохнула и убрала руки от лица повернувшись к Гарри. — и ты разбудил меня.

— ты заметила, — начал кудрявый и Бэйли развернулась к нему взяв чашку в руки. — что когда тебе снятся кошмары, это всегда то, о чем ты или слишком много думаешь, или чересчур переживаешь? — тихо спросил он и Бэй на секунду задумалась, после чего согласно кивнула головой. — недавно ты разговаривала с мамой про отца в тюрьме, и вот, пожалуйста. вчера после моего приезда ты меня посвятила в своё небольшое расследование связанное с Джейденом, и вот, на тебе. — он усмехнулся: — я, если честно, до сих пор не могу поверить, что тогда катался в машине с Тимоти Шаламе даже не подозревая, что это он. если, конечно, это действительно так. — трюк с «разбавить обстановку» работает, и Бэйли слабо, тихо смеётся. — ну и... — небольшая заминка, вызванная тем, о чем придётся говорить дальше. — твоя болезнь, — он с опаской смотрит на Мартин, но та, даже если и почувствовала неприятный укол, не дала этого понять. — ты на длинном и тернистом пути к выздоровлению. она, к сожалению, не хочет отпускать тебя, по этому переодически напоминает о себе, если так можно сказать. — Бэйли кивнула и опустила взгляд уставившись куда-то в сторону.

— только не говори ничего, пожалуйста. — прошептала она и снова повернулась к Гарри словив его настороженный взгляд. — я просто хочу признаться, но совсем не в силах слушать ответ. — Стайлс понимающе кивнул и она продолжила: — на следущий день после того, как ты уехал, я почти ничего не ела. — она слышит совсем тихий, короткий выдох совавшийся с его губ. — я не завтракала, не обедала. мне не хотелось. меня тошнило от одной мысли о еде и я не чувствовала ни единого намёка на голод. я пила воду. на ужин мне удалось упихнуть в себя только тост с вареньем и пол чашки чая. и я, блять, — она отрицательно покивала головой, будто не веря в это и сжала переносицу пальцами. — чувствовала вину после этого! — на пару тонов громче, чем до этого, воскликнула блондинка бегая взглядом по лицу лучшего друга. — но я так и не смогла понять: из-за того, что я снова позволила себе проголодать почти весь день, или потому что я всё таки поела.

ей снова захотелось плакать. от бессилия. от чувства, будто теряет надежду на то, что оправится. после позавчерашнего дня, после чувства вины, после слов отца (а вернее её подсознания) о том, что она зря ела. всё теряло обороты и Бэйли боялась, что снова вернётся в ту фазу, которой страшилась больше всего.

— послушай меня, пожалуйста. — Гарри встал со своего стула, под внимательный взгляд Бэйли, остановился возле неё и протянул свою руку приглашая её тоже встать. — взлёты и падения – нормально. такие состояния, которые испытываешь ты – достаточно типичны. да, это совсем не хорошо, но без этого никак. но помни одну очень важную вещь, Бэйли Мартин. — он кладёт руки ей на плечи и, смотря прямо в глаза, говорит: — в тебе есть силы, что бы перебороть это. перебороть навязчивые мысли и желания, перебороть свою болезнь. перебороть вообще в принципе всё, что тебя волнует. — она улыбается и, не дожидаясь пока Гарри обнимает её, сама падает в его объятия утыкаясь носом в шею. друг заботливо прижимает её к себе и начинает поглаживать по спине. — ты самый морально сильный человек, которого я знаю. — они оба улыбаются. — я рядом. всегда. и я в тебя верю, что бы не случилось.

— мне жаль, кудрявый, что в те времена, когда было обострение болезни, у меня не было такого друга, как ты. — Гарри улыбается и целует ее в макушку.

при воспоминаниях о то времени у Бэйли всегда бегут мурашки по коже и внутри всё неприятно сжимается. не то что бы у Мартин было много врагов, но она бы никому и никогда не пожелала пережить то, что переживала она и все люди, у которых было или есть расстройство пищевого поведения. она вспоминала, как ненавидела своё тело, каждый его сантиметр, корила себя за каждую съеденную крошку, считала, что ей нужно скинуть «ещё всего два килограмма» и она наконец станет счастливой и полюбит себя. но всё работало в обратную сторону и Бэйли Мартин лишь ненавидела себя больше с каждым чертовым днём.

— я люблю тебя. — проговаривает Бэйли и прижимется к лучшему другу сильнее, ближе. он делает то же самое и они ловят себя на мысли, что от таких крепких объятий дышать становится тяжелее. но это не та тяжесть, которую Бэй ощущала задыхаясь в своём сне.

— а я тебя, моя маленькая заносчивая задница. — смеётся Стайлс своим самым тёплым смехом и Мартин легко щипает его за бок. — ай! да что я такого сказал?!

— я уже говорила, что считаю тебя своим соулмейтом? — с улыбкой спрашивает Бэйли отстранившись от лучшего друга, заглядывая прямо в его зелёные глаза.

— да-а-а... — тянет Гарри, кладёт ей руку на плечо и, развернувшись, ведёт ее за собой в спальню, ведь оба ещё не теряют надежду на то, что бы поспать ещё хотя бы несколько часиков. — и помнится мне, я ответил, что это взаимно.