nightmare

поле.

на улице еще разгар дня, солнце стоит высоко, жарко. иногда легкий ветер колыхает траву, цветы и другую растительность мотая её в разные стороны.

вокруг никого, так тепло и спокойно на душе, все проблемы ушли куда-то в небытие. ничего не волнует. так сладко, как будто никогда никаких переживаний и не было.

вокруг летают бабочки легко порхая крылышками, где-то в округе поют птицы сливаясь с полевыми звуками.

небо чистое, голубое, без единого мягкого облачка. в воздухе стоит приятный, какой-то домашний запах, запах цветов и листьев,  деревьев. хочется прямо сейчас лечь на траву, раскинуть руки и ноги в стороны и просто смотреть на небо с улыбкой на лице. думать обо всём. размышлять о том, как прекрасна жизнь во всех её проявлениях.

думать о том, как приятно покалывает в руки и ноги трава, как солнце припекает румяные щеки и понимать, что скоро из-за этого на носу появятся маленькие веснушки. губы растягиваются в легкой улыбке, которая через пару секунд бесследно исчезает с лица, когда где-то вдалеке появляется непонятный силуэт.

пускай она и далеко, но её шаги эхом отдаются где-то в голове, словно она вот, в паре шагов.

девушка идет так спокойно и легко, будто она совершенно невесомая. будто она парит над землей. по мере того как незнакомка подходит ближе, небо начинает затягиваться тучами и облаками, солнце перестает сиять там, где она ступает.

её белоснежное легкое платье развивается при любом порыве теплого летнего ветерка. она всё ближе.

всё становится серее.

трава, небо, крылья пролетающих мимо маленьких бабочек — всё теряет свою контрастность и насыщенность. птицы уже не поют боязливо молча.

холодно.

теперь тут чертовски холодно. по коже бегут мурашки, в горле вмиг пересохло, ранее свежий и приятный воздух с домашним запахом сжался, стал противно приторным заставив задержать дыхание.

она уже совсем близко. в паре метров.

ледяной ветер развивает её платье все сильнее, мягкая легка ткань поддается и обтягивает тощее, костлявое тело. она невесома. во всех смыслах этого слова.

тонкие руки, длинные пальцы с четко выраженными сухожилиями. синеватые костяшки. слабые ногти. тонкая бледная шея. ниже — слишком натянутая на ключицах белая кожа. грудь легко вздымается от вдохов, которым она прилагает усилие.

платье обтягивает костлявое туловище. ребра. кости.

слишком слабая.

и как она вообще стоит? откуда у ее измученного тела силы на то, что бы хотя бы просто дышать?

вокруг еще холоднее, солнце окончательно скрылось за серыми тучами. темнеет.

от нее пахнет стужей. от нее веет морозом.

ближе.

еще ближе.

смотрит.

под глазами серые синяки, румянца на щеках нет от слова совсем. тонкая, едва ли не прозрачная кожа. впалые скулы. острый подбородок. пустой взгляд. испорченные отсутствием витаминов в организме волосы лежат на худых плечах.

она выглядит так, словно сломается прямо сейчас. её тело выглядит так, словно прямо сейчас просто рухнет на покрытую инеем траву, что еще пару минут назад была зеленая и свежая. бесцветные, сухие, покусанные губы растягиваются в улыбке.

на правом запястье тонко завязанная красная нить, что чуть ли не спадает с худой руки.

еще ближе. 

ветер, все звуки вокруг затихают. и имя её...

— анорексия. — тихим-тихим шепотом на ухо.

Бэйли вскакивает на кровати и хватает ртом воздух.

тело сковало, легкие болят так, словно она не дышала несколько минут. из приоткрытого окна в комнату влетает прохладный воздух и холодный пот по всему телу начинает ощущаться в разы сильнее.

руки трясутся, сердце бьется и эта пульсация отдается в висках. щеки все в слезах. внутрь въелся страх и ужас, словно смертельный яд. всё тело болит. как будто разъедает.

продолжая делать большие вдохи и выдохи Бэйли тянется дрожащей рукой к прикроватной тумбе где лежит телефон. все действия чисто по инерции, рассудок до сих пор не пришел в себя. одной рукой вытирая слезы со щек девушка набирает номер и прислоняет телефон к уху в уме начиная считать до пяти что бы хоть немного овладеть собой.

— Стайлс? — дрожащим голосом в трубку.

несколько секунд тишины.

— снова кошмар? — сонный хрипящий голос в ответ.

— да. — тихо, со страхом. на другом конце линии шуршание, после краткие слова:

— сейчас буду. — положил трубку.

выдох.

сейчас.

в отличии от других людей для Гарри сейчас — это сию же секунду. и за это девушка была ему благодарна как никому на свете.

вдох.

уже легче. уже не дрожат руки. уже не болят легкие. тело ноет, но уже не сковывает. уже проще дышать.

Бэй встает с кровати становясь на всё еще немного слабые ноги и считает до десяти смотря в панорамные окна. Нью-Йорк еще спит. вокруг темнота. в соседнем небоскребе светится всего несколько окон.

бегает взглядом по всем объектам, которые только может увидеть: небо, дома вблизи и вдали, окна, жалюзи, улицы... смотреть на что угодно, но не останавливать взгляд в одной точке потому что иначе перед глазами встает она. её образ который девушка видела всего пару минут назад.

продолжая считать Мартин медленно шагает в сторону кухни сжавшись от внезапно накатившего холода, по пути включая освещение в коридоре, прихожей, гостиной. при всей ее любви к сумеркам, сейчас при свете она чувствовала себя гораздо спокойнее.

именно то состояние, когда изнутри тебя разрывает от чувств, но одновременно там так мучительно пусто. как будто в груди дыра.

Бэйли наливает в чайник холодную воду и ставит на плиту с небольшой радостью отметив, что уже достаточно овладела телом.

пока вода нагревается, девушка безучастно достаёт большую кружку, сыпет три ложки сахара вместо привычной одной, бросает пакетик любимого зелёного чая.

заливает чай закипевшей водой, добавляет немного прохладной что бы не обжечь горло и облокотившись спиной на столешницу берет чашку уставившись в окно. время летит одновременно быстро и мучительно медленно.

тишина давит. 

в голове всё ещё какие то мутные картинки страшного сна, горячая жидкость в кружке обжигает холодные пальцы. Бэйли делает несколько больших глотков и скулы сводит от непривычной сладости напитка, но она продолжает пить прокручивая в голове слова психолога:

— глюкоза немного поможет.

звонок в дверь. тело немного вздрогнуло от неожиданности. Гарри.

Мартин ставит кружку на столешницу и широким шагом направляется в прихожую что бы впустить лучшего друга чувствуя, что от одного понимания того, что вот, он уже тут, он рядом — становится легче.

Стайлс входит в квартиру, от нескольких часов крепкого сна на нем и следа не осталось. молча бросает сумку shopper на пол и рывком приближается к Бэйли прижимая ее к себе.

и всё. теперь всё точно хорошо. остатки и пережитки кошмара как рукой сняло. на душе резкое спокойствие, мандраж прошёл, голова уже не гудит, тишина не давит. рядом с присутствием самого близкого человека в жизни глюкоза даже рядом не встанет.

не знаю, сколько они так стояли в прихожей. и они сами не знают. но Бэйли совершенно точно чувствовала и понимала, что когда рядом с ней кудрявый-мистер-Гарри-Стайлс она в безопасности. Гарри не даст её в обиду. и никогда не обидит сам.

спустя ещё неизвестно сколько времени, парень медленно отстранился от лучшей подруги, поднял ее голову за подборок и тихо сказал:

— всё кончилось. — смотрит прямо в глаза. — всё закончилось, Бэйли, слышишь? — всматривается. девушка молча кивает всё ещё держа руки на его туловище. — ты больше никогда к этому не вернёшься. никогда, запомнила?

снова кивает, но уже с улыбкой. не с натянутой. с искренней.

— ты пережила это, оставила в прошлом. не дай прошлому овладеть тобой. — берет девушку за запястье правой руки, на котором когда то была завязана красная нить словно закрепляя свои слова. —  н-и-к-о-г-д-а. — и снова прижимает к себе обвивая руки вокруг ее шеи и зарываясь носом в светлые волосы.