ИКЖЛОВ

Самолёт плавно замедлялся, катясь по посадочной полосе. Арсений сидел неподвижно, наблюдая, как пассажиры вокруг него торопливо собирают ручную кладь, лихорадочно застёгивают молнии сумок, обмениваются короткими фразами, полными суеты и усталости. Его взгляд оставался прикованным к иллюминатору, за которым размытые дождём огни аэропорта мерцали тускло и равнодушно. Дождевые капли стекали по стеклу, как нити, соединяющие небо и землю.

В этом мерцании было что-то тревожное, словно сам город встречал его холодной отчуждённостью. Казалось, что даже огни, такие безразличные и тусклые, пытались сказать ему: "Здесь больше нет твоего места". . Воспоминания о прошлом больше не приносили тепла. Вместо них - только тяжёлое осознание, что всё изменилось, и эти перемены невозможно было обратить вспять.

Когда самолёт полностью остановился, и в салоне раздался звук открывающихся багажных отсеков, Арсений наконец оторвался от иллюминатора. Он медленно поднялся, будто двигаться стало труднее, чем обычно. Шагнув в холодный терминал аэропорта, он почувствовал, как этот ледяной воздух проникает под кожу, но он не дрогнул. Некогда уверенный и решительный, он уже не ощущал прежней силы, которая всегда двигала им вперёд. Теперь каждый его шаг был словно замедлен тяжестью мыслей, от которых нельзя было избавиться.

Чемодан, который он тащил за собой, казался лёгким, но всё остальное - чувства, воспоминания, груз утрат - давило на плечи, будто невидимый камень. Ему некуда было спешить, нечего планировать. Впереди была только пустота, которая становилась всё глубже с каждым мгновением.

Машина, арендованная заранее, ждала его у выхода. Он сел и молча смотрел на город за окном. Ещё недавно этот город пробуждал в нём воспоминания, наполненные светом: детство, прогулки с дедом, моменты, когда всё казалось простым и понятным.

Магазины сменили вывески, улицы обзавелись новыми зданиями, а старые дома исчезли, будто стерты резинкой. Эти перемены не вызывали радости или интереса, они казались вторжением в его прошлое. Как будто сам город пытался сказать ему, что здесь больше нет ничего, что бы связывало его с этим местом. В его душе поселилось странное чувство: он был дома, но этот дом перестал быть его.

Когда машина остановилась у больницы, Арсений замешкался. Ещё мгновение он сидел внутри, чувствуя, как холодный ветер задувает через едва приоткрытую дверь. Этот холод напоминал ему, что он один. Он глубоко вдохнул и вышел, натянув пальто сильнее. Казалось, что ветер, пробираясь сквозь ткань, приносил с собой не только мороз, но и что-то большее - ощущение безвозвратной потери.

В памяти всплыли образы. Дед, который уверенно держит его за руку, показывает, как нужно строить скворечники, делится историями о жизни, рассказывает о том, как важно оставаться стойким, несмотря ни на что. Воспоминания были такими яркими, что на мгновение ему показалось, будто он снова там, в прошлом. Но эта иллюзия быстро рассеялась, оставляя за собой болезненное жжение. Эти образы больше не приносили тепла - теперь они ранили, напоминая о том, что этого больше никогда не будет.

Арсений взглянул на здание больницы, его окна светились ярким, резким светом. Он сжал ручку чемодана сильнее, как будто это могло придать ему сил. Затем он сделал первый шаг, ощущая, как каждый новый порыв ветра бьёт по нему, как будто напоминая: "Ты здесь один".

На входе его встретил пожилой врач. Его лицо, обрамлённое седыми волосами, выглядело усталым.

- Вы Арсений Викторович? - уточнил он, слегка наклоняя голову и протягивая руку для формального рукопожатия.

- Да, - коротко ответил Арсений, принимая его руку. - Расскажите... как он умер?

Врач на мгновение отвёл взгляд, будто подбирая слова. Его пальцы нервно сжались на блокноте, который он держал в другой руке.

- Это был несчастный случай... - начал он, его голос звучал глухо, как будто сам он сомневался в этих словах. - Мы пока точно не знаем причину. Пожар начался в его палате.

- В его палате? - Арсений замер, а затем напрягся. Вопрос, казалось, прозвучал громче, чем он хотел. - Что могло загореться в палате деда?

Врач сжал губы, будто это был ответ, который он хотел бы избежать.

- Пожар начался около трёх часов ночи, - наконец ответил он. - Предполагается, что произошёл скачок напряжения или короткое замыкание.

Арсений молчал, но его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. Врач, словно чтобы избежать этой тишины, повернулся и жестом пригласил его следовать за собой.

Они прошли по коридору, который, как показалось Арсению, был наполнен гнетущей тишиной.

Вскоре они остановились у обгоревшей двери. Лампа на стене освещала ужасные следы пожара: обугленные стены, закопчённый потолок, осыпавшуюся штукатурку. Углы комнаты были покрыты тёмными разводами, будто сама боль застыла в этих пятнах. На полу валялись осколки стекла, расплавленные куски металла и обломки дерева, словно хаос, который здесь разыгрался, застыл навсегда.

Воздух был тяжёлым, наполненным запахом гари и химикатов, которые использовали для тушения огня. Этот запах ударил в нос, вызывая неприятное ощущение удушья. Арсений машинально прикрыл рот рукой. Казалось, сама комната кричала о страданиях, которые здесь произошли.

- Здесь невозможно что-либо восстановить, - сказал врач, становясь рядом. Его голос прозвучал тихо, почти извиняюще. - Мы нашли несколько личных вещей. Они едва сохранились.

Он вынул из кармана небольшую обгоревшую шкатулку и протянул её Арсению. Тот взял её с непроизвольной осторожностью. Он медленно открыл шкатулку, и его сердце сжалось. Внутри лежали несколько предметов: обгоревшие часы, потемневший металлический крестик и фотография.

Пальцы Арсения слегка задрожали, когда он взял фотографию. На ней дед, молодой, с широкой улыбкой, обнимал незнакомого мужчину. В глазах деда читалась жизнерадостность, которая уже давно исчезла из его взгляда. Арсений не отрывал глаз от фотографии, словно пытаясь удержать этот момент живым.

- Мой дед был единственным пострадавшим? - спросил он, наконец нарушая молчание. Его голос звучал приглушённо.

- Да, - ответил врач. - Но пожар вспыхнул так быстро, что мы едва успели эвакуировать остальных.

Арсений резко поднял голову. Его взгляд стал острым, напряжённым, словно он пытался разглядеть за словами врача что-то скрытое.

- Скажите честно, вы уверены, что это был несчастный случай? - спросил он, и в его голосе появились стальные нотки. Слова прозвучали слишком резко, и даже врач слегка вздрогнул.

Медик сделал паузу, будто выбирал, как лучше ответить.

- Послушайте, я понимаю ваши подозрения, - наконец сказал он, чуть понизив голос. - Но пока у нас нет оснований считать иначе. Мы ждём результатов экспертизы.

Арсений молчал. Но в его сознании уже закручивались тяжёлые мысли. Он вспомнил всё, что произошло за последние месяцы: кризис в компании, протесты, пожар на складе. Эти события, одно за другим, складывались в зловещую цепочку. Он чувствовал, как в груди разливается напряжение, словно внутренняя тревога подсказывала ему, что в этом пожаре не всё так просто.

"Неужели они могут зайти так далеко?" - эта мысль не отпускала его. Ему хотелось кричать, задавать вопросы, но вместо этого он лишь крепче сжал шкатулку в руке.

- Когда будут результаты экспертизы? - холодно спросил он, не поднимая взгляда.

- В ближайшие несколько дней. Я лично сообщу вам, как только они появятся, - пообещал врач.

Арсений кивнул, но ничего не сказал. Его взгляд снова упал на фотографию. Половина лица деда, сохранившаяся на снимке, смотрела на него с той самой жизнерадостностью, которая теперь казалась ему чем-то далёким, почти нереальным.

"Я узнаю правду," - подумал он.

Арсений аккуратно сложил вещи обратно в шкатулку, словно боялся, что любое неосторожное движение могло бы разрушить последние осколки прошлого. Не сказав ни слова, пошел на выход. Спускаясь на первый этаж, он чувствовал, как с каждым шагом тяжесть внутри только нарастает. Его взгляд был прикован к ступеням, мысли путались, словно в голове поселился густой туман.

На середине лестницы его окликнул тихий, дрожащий голос.

- Простите... вы внук того мужчины, который погиб в пожаре?

Арсений поднял глаза и увидел пожилую женщину. Её нервное, суетливое поведение сразу бросалось в глаза: руки слегка дрожали, взгляд метался из стороны в сторону, словно она опасалась быть замеченной. Её пальцы судорожно теребили одежду, а голос звучал то тише, то громче, как будто она сомневалась, стоит ли говорить.

- Да, - ответил Арсений, напрягая голосовые связки, чтобы прозвучать твёрдо. Но внутри всё как будто разрывалось: от усталости, от боли и от накатывающих вопросов. Он пытался держаться, но чувствовал, как глаза защипало от слёз. Моргнув несколько раз, он отвернулся, чтобы не выдать слабость.

- Я... не знаю, можно ли мне об этом говорить, - начала женщина, осматриваясь, будто искала возможных свидетелей. - Но перед пожаром... я слышала странный звук.

Арсений нахмурился, чуть приподняв голову.

- Звук? Какой?

- Это было как стук, - продолжала она, понижая голос. - Громкий, резкий... Будто кто-то стучал по стенам или по полу.

Её глаза расширились, словно она вновь переживала те минуты, и голос задрожал ещё сильнее.

- Это был не обычный шум. Я подумала, что это может быть какое-то предупреждение.

Знаете, как будто кто-то пытался сообщить о том, что случится... Я не могла понять, откуда он шёл, но... - она замолчала, будто сомневаясь, стоит ли продолжать.

Слова женщины эхом отозвались в сознании Арсения. Что-то внутри дрогнуло. Её рассказ звучал странно, но именно это и заставило его задуматься. Что это был за стук? Предупреждение? Или нечто другое? Он мгновенно вспомнил о "Клине" - компании, которая всегда действовала скрытно, беспринципно и безжалостно. Они уже пошли на поджог склада, что мешает им провернуть что-то подобное снова?

Его сердце сжалось, а в голове начало выстраиваться тревожное предположение. Слишком многое складывалось в единую цепь. Их атаки на его компанию, постоянное давление, бесконечные проблемы... А теперь этот пожар. Всё это казалось звеньями одной мрачной картины.

- Вы... вы рассказали об этом кому-нибудь? - спросил Арсений, его голос был хриплым, словно задавленный нахлынувшим напряжением.

- Нет, - быстро ответила женщина, теребя одежду. - Я боялась... Не знаю, может, это и ничего не значит. Но... я подумала, вы должны знать.

Арсений пристально посмотрел на неё, словно пытаясь уловить в её глазах правду или скрытые детали. Но её испуганный, метущийся взгляд... Она была слишком напугана, чтобы врать.

- Спасибо, - тихо сказал он, наконец. Его голос звучал как-то глухо, словно он говорил это больше себе, чем ей.

Женщина кивнула и быстро отошла, как будто боялась, что кто-то увидит их разговор. Арсений смотрел ей вслед ещё несколько секунд, а затем повернулся и направился к выходу.

Его шаги звучали гулко в пустом коридоре. В голове всё громче звенело слово "Клин". Он не мог избавиться от ощущения, что эта трагедия была не случайной. Странный стук, пожар, его дед - всё это не укладывалось в рамки простого совпадения. И хотя доказательств у него не было, внутренний голос уже кричал: "Это они! Они могут зайти так далеко!"

На улице его встретил холодный ветер, который обжёг лицо и ворвался под пальто. Но Арсений этого даже не заметил. Его мысли были сосредоточены на одном: как докопаться до истины. Глухой, нарастающий гнев охватил его, словно раскалённая сталь в груди. Его кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, но он даже не почувствовал боли.

"Если это их рук дело, я не остановлюсь," - подумал он, сжимая зубы. "Я уничтожу их. Всех до единого."